prophecy

***

             Так стучит сердце, так поёт орга́н.       Тихую, заунывную песню.       «Йоичи».       «Нет, не так!» – линия прерывается; Михаэль послушно ждёт, складывает руки на коленях. «Почти получилось,.. думаю, у тебя даже есть талант».       —.. Снова думаешь о той карге?       Последние полчаса идёт дождь.       Йоичи молчит, продолжает разглядывать стык татами, лёжа на животе. Понуро вздыхает:       — Мне всё ещё интересно, что там написано.       Михаэль фыркает:       — «Покайся». Не веришь — можешь сам зачитать вслух.       — Не верю, – Йоичи разворачивается: у него кислая улыбка и приподнятая бровь. Не верит — это точно, – там что-то интересное про императора было, – многозначительно постукивает по наушнику, – я слышал.       У Йоичи тёплые руки.       Так рушатся здания, так течёт мёд — когда он обнимает его. Крепко, бережно. У Йоичи одежда пахнет разлукой и дорожным песком — Михаэль прижимается к нему, плачет почти неслышимо; ближе, ещё ближе.       — Йоичи.. я со стыда умру, если эту бредню сейчас процитирую. Тебе не жаль меня? Вот совсем?       — Задолбал, я не прошу цитировать! Дай хотя бы посмотреть. И вообще, – Йоичи поднимается на ноги, неловко чешет щёку, – имею право, я за это деньги платил.       — Это не считается, когда тебя как лоха-туриста развели.       — Что ты там бормочешь?       Михаэль всё же тянется рукой к сложенной рядом одежде. До чего же упрямый Йоичи.       Когда задержали их рейс из Германии, ему вдруг до смерти захотелось получить шарлатанское предсказание от хозяйки лавки сувениров. На свою же беду он слишком долго разглядывал витрину и зашёл вторым — поэтому главную часть представления получил Михаэль. Неизвестно, действительно ли человека могут так воодушевить несколько евро, но «предсказание» вышло красноречивым: на моменте появления Йоичи, к причитаниям о судьбе Михаэля добавились ещё упоминания ронина. Должно быть, складывалось это всё исходя из звучания имён или черт национальностей — по первым ассоциациям. Надёжная и даже трогательная схема. Записку со всем изложенным и советом на будущее тоже вручили Михаэлю. Он не вслушивался — зато благодаря новшествам технологий до Йоичи всё это дошло, хоть и обрывками. Михаэлю не жалко, пусть развлекается. Но неожиданно — что заинтересовало его всё это гораздо больше, чем должно было.       «Ты носишь знак позора, но мне нравится их цвет. Когда ты смотришь, склоняясь надо мной — наступает ночь. Они — морская гладь, когда я толкаю тебя вниз. Порой мне кажется, что в них утонет наша тайна: становится не важно, где ты был, кого отверг».

Слепой ронин и мёртвый император.

Наследник чужих кровей — белое, проклятое дитя.

Покайся и отведи душу.

      — Ну как?       — Перевёл, – Йоичи отрывает от экрана взгляд; довольный. Задумчиво вертит в руках бумажку, – и всё же приятнее знать язык, чем какие-то устройства.       — И кто из нас будет его учить? Выберешь на цу-е-фа? У нас не так часто бывали встречи за эти пару лет. Не хочу думать о будущем и усложнять.       — Я не об этом! – юката забавно топорщится, когда Йоичи обратно распластывается на полу. Михаэль улыбается, наблюдая за этим, – О, – тут же вспоминает что-то, подскакивая и поднимая палец, – знаешь, что я купил тебе?       «Это фрукт?» – Михаэль удивлённо ведёт носом, касается холодной кожуры. «Яблоки, – Йоичи гладит его по щеке, устраивает удобнее голову на коленях, – растут на родине твоей матери. Смотри, – разрезает фрукт до сердцевины, чтобы показать ближе, – они как и твоя кожа».       — Йоичи.. когда я говорю «ты не перестаёшь меня удивлять», не стоит воспринимать слишком буквально. Где ты вообще это достал?       — Когда ходил за продуктами — очевидно, что в магазине.       Михаэль рассматривает набор для каллиграфии, врученный ему с гордо горящими глазами. Шесть плюс.       — И что я должен с этим делать? – молчание, – Йоичи, ты смотришь так, словно хочешь спросить «Ты что, тупой?».       — Я хочу научить тебя, как пишется моё имя.       Так дрожит пульс; так учащается дыхание — когда Йоичи садится позади и кладёт свою руку поверх чужой, направляя. Михаэль слушает внимательно. Это ощущается бесполезным: попроси сейчас Йоичи написать имя, хорошо известное всю жизнь от рождения, он бы тоже не смог.       — Сначала короткий штрих, – Йоичи склоняется ближе, и его волосы щекочут Михаэлю висок, – теперь веди вниз и обратно — это «よ».       Выдох, вдох.       — Вам плохо, мой император? Не торопитесь, – следующим взмахом руки в сторону летит чернильница.       — Я сейчас заставлю тебя встретиться с основателями японской письменности.       Йоичи громко хохочет, отскакивая за брызгами вслед. Это действительно его веселит — он сгибается пополам, вытирая глаза ладонями и только усиливая безудержный смех:       — Я сейчас.. Я сейчас сдохну.. Ты покраснел!       — Замолчи, – Михаэль запрокидывает голову, чувствуя, как от неловкости теперь лицо начинает гореть сильнее, – как я вообще мог подумать, что ты предложил это серьёзно.       — Я серьёзно, – Йоичи откашливается и подползает ближе, всё ещё не поднимаясь с колен, – не отворачивайся. Хочу подольше посмотреть, – он снова коротко смеётся, – я заслужил? Даже преклонился.       — Я сказал..,       «..не смей. Ко мне прикасаться.       Я хотел бы, чтобы ты слышал; хотел бы сказать это на каждый уже ушедший раз. Всегда будет использовать тот, кто использовал единожды. В стране, где любая собака желает меня растерзать — я думал, что привык.       Я убивал за тебя. Убивал собственным выбором — не прячась за вынужденностью. Есть ли конец у той свободы, которой тебе всегда недостаточно? Если однажды мы снова встретимся, ответь мне.       И тогда я смогу лишить тебя всей жизни, что горит в твоих лживых глазах».       —..Думаешь, мне и правда стоит покаяться?       Дождь всё ещё не прекращается.       Михаэль лежит под одеялом; обнимает Йоичи, свернувшегося возле его груди.       — А ты великий грешник? – он десять минут как перестаёт наконец ворочаться, отвечая теперь в ключицу.       — Не самый лучший пример человека уж точно.       — Кому-то просто стоит меньше считать себя самым умным, – Йоичи замолкает, добавляя через некоторое время, – и для аргументов против не подойдёт количество прочитанных тобой книжек. Я серьёзно. Не знаю, как ты решаешь свои проблемы с людьми. Но могу.. сводить тебя в храм. Знаешь, такие, на высокой-высокой горе… Если тебе не нравятся немецкие предсказания, может, понравятся.. я..-ские…       Его слова окончательно превращаются в неразберимый набор звуков. Михаэль тихо усмехается, опуская взгляд:       — Всего два часа дня. Ты уже что, засыпаешь там?       Йоичи целует его в шею:       — Да. Разбуди меня, если будешь голодным. Я что-нибудь приготовлю.       В комнате темнеет. Звук капель усиливается, небо закрывают грозовые облака. Порывами ветра сквозь сёдзи просачивается запах мокрой коры. Михаэль вдруг вспоминает, что они так и не убрали чернила. В любом случае не его вина — так что и не ему объясняться перед арендодателями.       Придя к тому выводу, он успокаивается. Вытягивает свободную руку, ведёт в воздухе пальцем. Короткий штрих, вниз, обратно. Что-то похожее на латинскую «L», снова штрих и цифра пять.       «Йоичи».       Так шумят сосны, так бьёт гром —       навсегда и однажды.