Согласно традициям.

Сакура нутром чует – что-то, блядь, не так. В последние пару недель его сраный “радар романтики”, как называли эту тупую чуйку на чувства Нирэй и Суо, выл, просто не переставая. Все словно ополоумели – то здесь, то там, Сакура натыкался на парочки – и жабры уже сжимались конвульсивно от того, как быстро Сакура улепетывал, едва завидев на горизонте очередных идиотов, сплевшихся хвостами и перепончатыми пальцами. И ладно это. Нептун с ними. Может, у всех повально весеннее обострение, любовная, мать её, лихорадка какая-нибудь – Сакура вот был закаленным, его такая зараза не брала. Но даже Суо, кажется, задело по касательной всей этой чертовщиной – иначе никак не объяснить его пиздецки странное поведение. Началось с того, что на один из совместных патрулей, придя загодя вместе с Сакурой (потому что хороший капитан должен быть на месте раньше, понятно?) он притащил целую сетку моллюсков. Сакура моллюсков обожал – особенно вот таких. Черт знает, где Суо их достал, но они были очень похожи на те, что водились в Северном море, откуда приплыл Сакура. Подгон был внезапный, но отказаться Сакура не смог, пусть и покраснел, как грёбаный коралл. И тогда Суо принялся настойчиво таскать ему их чуть ли не через день. Сакура смущенно ругался, порывался двинуть его хвостом, но, блин, вкусности принимал – и замирал дурак дураком, глядя, как от этого Суо расплывается в какой-то поистине акульей улыбке. От этого тянуло в животе и сердце каждый гребаный раз сбивалось с ритма. Агрессивно всасывая в себя моллюсков, Сакура только и думал, с чего Суо такой добренький, что хочет его откормить. Да и вообще – он ему должен теперь, получается? Вдруг Суо потом потребует какую-нибудь хуйню за то, что подкармливал его. Мысль была дурацкая – Сакура и сам это понимал. Суо может обхитрить, надавить, манипулировать – это он мастак. А вымогать что-то за, по сути, подарки – не в его стиле. Но должным не хотелось быть до ужаса. Сакура раздраженно вышвырнул пустые ракушки, ловя довольный взгляд алого глаза, и сердито рявкнул “Чего пялишься?”, чувствуя, как снова краснеет – не понять, то ли от чужого взгляда, в котором читалось что-то не до конца понятное, то ли от проявленной к нему – черт его дери – заботы. Нет, спускать это Суо с рук вот так просто решительно нельзя. И пусть Сакуре пришлось взять лишнюю подработку и урезать расходы, на следующий патруль он приволок Суо морских огурцов. Тот, по своей дурацкой диете, питался только ими и водорослями с невыговариваемым названием – и Сакуре пришлось заплыть глубоко в дебри ночного рынка, чтобы отыскать эту ядовитую хрень. — Жри, — лаконично буркнул он, почти впечатывая в грудь Суо сетку, кишащую огурцами. И успел увидеть мелькнувшее в чёрном узком зрачке замешательство, и, почему-то – вспышку радости. — Ах, Сакура-кун, твои манеры каждый раз меня впечатляют, — рассмеялся Суо, опуская взгляд на лежащую в его руках сетку с огурцами. Сетка ходила ходуном – с несколько десятков морских огурцов пытались взять её штурмом, чтобы вырваться на свободу. — Тут… довольно много, — подметил он с лёгкой улыбкой. Этого ему хватит на пару недель – не меньше. — Не нравится? Так я заберу! — огрызнулся Сакура, уже протягивая руку, но Суо проворно вильнул хвостом, отплывая в сторону. — Нет-нет-нет. Это подарок от моего дражайшего капитана, как я могу от него отказаться? — покачал головой Суо. Тонкие пальцы ловко нырнули в ворот сетки. Суо подцепил один из чёрных огурцов, ловко отпихнув остальные, и тут же отправил его в рот. Узкий язык мелькнул между губ, слизывая вязкий алый секрет, и тут же исчез. — Боюсь, что все съесть не смогу, Сакура-кун. Ты меня переоценил. Но это очень вкусно. Уши Сакуры почему-то опалило жаром – от того, как на секунду зажмурился Суо, пока жевал огурец (и как ему такая хрень может нравится? Сакура как-то попробовал – чуть не сдох: остро, кисло, жжёт глотку), от того, как язык Суо слизнул с уголка губ алую каплю, пока её не успела подхватить вода. — Тц. Что хочешь делай, — буркнул он, тут же отвернувшись в сторону, чтобы скрыть румянец. Суо, рассмеявшийся за его спиной, впрочем, явно уловил его смущение. Если у Сакуры – радар на романтику, у Суо, блин – радар на него. — Много чего хочу… — протянул Суо как-то задумчиво, смеряя Сакуру протяжным взглядом. Тот, впрочем, этого не увидел – усиленно пялился куда-то вперёд – но чешуйки на спине почему-то встали дыбом. Отчего, правда, непонятно. Ещё непонятнее было другое – странности на этом нихрена не закончились. — Кажется, что теперь всё в порядке, — Цугэйра интенсивно отряхнул ладони и с силой ударил Сакуру в плечо – тот зыркнул на него хмуро, но проявление идиотской дружеской привязанности спустил с хвоста. Сакура окинул взглядом прилавки – и впрямь, всё хорошо. Сегодня ночью по торговой улочке пронеслась целая стая бешеных акул – они посносили прилавки, опрокинули каменные ограждения, поэтому днём, на патруле, пришлось всё чинить. Разделились на несколько отрядов – и вот, справились за несколько часов. — Это вам, мальчики, — улыбнулась пожилая Минокэ-сан, всовывая в руки помощников по освежеванному крабу. — Перекусите хоть. Вечно вы нам, старикам, помогаете. — Мы просто так помогаем, а не за хавчик,— буркнул Сакура, но отказываться не стал – что он, дурак что ли? Подплыв к Нирэю, он негромко присвистнул, привлекая его внимание. — Что там с остальными? — в руке Нирэй держал большую перламутровую жемчужину, явно с кем-то переписываясь, и грыз своего краба. — Кирю-кун со своими уже закончили с установкой ограничительных камней, — отчитался Нирэй, перелистывая чаты так быстро, что у Сакуры от одного лишь мельтешения картинок в жемчужине зарябило в глазах. — Суо-кун… — И мы уже всё, — появляясь из ниоткуда прямо перед Сакурой, закончил за него Суо, и улыбнулся хитро. — Ого, вы уже и перекусить успели. Всем бы такую продуктивность, как у нашего капитана. Не только от слова “продукты”, разумеется. Сакура окинул его взглядом, запихивая в рот последний кусок краба. Подъебал или похвалил? Кто его вообще разберёт. — Спасиб, — ограничился он нейтральным – и всё же щёк коснулся предательский румянец. — Чё, всё, получается? По домам? — Нирэй кивнул, и Сакура дернул плечом, — Ну, напиши там тогда, что все, типа, свободны, и, ну… м-молодцы, — на последнем слове Сакура невольно заикнулся, сорвав этим с губ Суо негромкий смешок. — И ты молодец, Сакура! Ну просто красавчик! — Цугэйра попытался снова шлепнуть его от души по спине, но в этот раз Сакура ловко увернулся. — Ага. Бывайте. До завтра, — буркнул он, тут же отворачиваясь и собираясь уплывать – и от ребят, и от смущающего одним своим присутствием Суо. Который, конечно же, увязался за ним. — Сакура-кун, кое-что сказать хотел! — окликнул он, быстро догоняя Сакуру. Тот замедлился, зыркнул хмуро на Суо – тот плыл, как обычно, идеально выпрямив спину и удерживая руки за спиной. Как, блять, при этом он умудрялся маневрировать – Сакура вообще не представлял. — Ну и говори тогда, — проворчал он, останавливаясь совсем. И вдруг не поверил своим глазам – Суо отчего-то отвёл взгляд на несколько секунд, словно – да не может быть – смутился. — Не совсем сказать, по правде говоря… — с лёгким смешком выдохнул он, останавливаясь напротив Сакуры. — Мы помогали чинить прилавок старика Хуа, ну, тот, что с украшениями, и… я нашёл там кое-что, — начал он издалека, но к чему он ведёт, тут же оказалось понятно – Суо вытянул ладонь вперёд и раскрыл кулак, на котором лежал красивый браслет. — Он напомнил мне о тебе, — просто пояснил Суо. И вправду – чем-то похож. Чёрные, красиво обточенные до идеального шарика бусины чередовались с белыми, сплетённые вместе тонкими золотыми прожилками. Браслет выглядел… удивительно красиво. На секунду в голове мелькнула глупая мысль: “Таким меня видит Суо?”. — Ну… прикольно? — спросил Сакура неуверенно. Ладонь сама собой потянулась к затылку, пальцы нырнули в волосы – Сакура не до конца вдуплял, что Суо этим хочет сказать. Мог просто сфоткать и на жемчужину отправить, приписав “Это ты”. Он так часто с рыбками делал – и Сакура всегда честно смотрел и ставил реакцию “большой палец вверх”. Один раз промахнулся и поставил “огонёк” и Суо написал, мол, можем выбраться к людям и пожарить, если так хочешь – но Сакура тогда очень смутился своей криворукости и просто проигнорировал. А теперь, вот, Суо не просто сфоткал – купил и показывает, такой довольный. И, кажется, отчего-то слегка нервничающий. — Рад, что тебе нравится! — засиял Суо ярче прежнего и протянул ближе ладонь. — Надеюсь ты будешь его носить. — Носить? — как-то тупо переспросил Сакура, переводя взгляд с лица Суо на браслет. В голове вспыхнула поистине гениальная мысль – кажется, это ему. — Ну, конечно, если хочешь, я не настаиваю, — Суо мотнул головой – кисточки серьг колыхнулись от лёгкой волны. — Можешь и просто дома хранить. Это, в любом случае, мой тебе подарок. — Подарок, — всё так же тупо повторил Сакура, сам себе напоминая какую-то отбитую мурену-повторюшку. Не, он особо умным никогда не был – может, сказывались вечные подростковые драки, где его башкой неоднократно о камни били, чёрт его знает – но, кажется, в присутствии Суо его интеллект падал куда-то на уровень золотой рыбки. — Подарок, — терпеливо кивнул Суо, всё ещё выжидая, пока Сакура заберёт браслет с его ладони. Хотелось спросить “А нахера?” но это, наверное, было бы как-то невежливо. Хотя вопрос был очень актуальным, конечно. Казалось бы – Суо увидел браслет, подумал о нём, вот и принёс Сакуре. Подумал о нём, когда его рядом не было. Как Сакура думает всегда, когда видит кораллы и вспоминает бусинки алых серёжек в аккуратных ушах. Непослушные пальцы с трудом подхватывают тонкий браслетик, но Сакура всё же справляется – и просто по-глупому сжимает его в кулаке. А потом смотрит в лицо Суо – и, кажется, в тёмном зрачке он чётко видит промелькнувшее облегчение. — Это, в общем-то, всё, что я хотел сказать, — привычно улыбается Суо, лёгким движением хвоста отплывая назад. — Хорошего пути домой, Сакура-кун! Сакура не успевает ответить – как не успевает и задать вопрос, какого хрена происходит – Суо уже уплывает, а он сам остаётся тупо стоять и смотреть то на мелькающий впереди алый хвост, то на браслет в своей ладони. Подарок. Ему. Красивый. Сакуре редко дарили подарки – да и начали только тогда, когда он приплыл сюда, в Макочи, и начал учиться в школе для юных русалов. Но одно дело на день рождения – тут, ладно, был какой-то повод, хоть это всё равно было до ужаса непривычно и смущающе. Но вот так, просто, без повода… Чёртов Суо снова вносит сумятицу в его мысли, не прикладывая к этому никаких усилий. И снова Сакура мучается вопросами, ответы на которые никак не может найти. Браслет красиво переливается между пальцами – дома Сакура аккуратно убирает его в небольшую грубую шкатулку, в которой хранит все свои немногочисленные монеты. Чтобы, не дай Нептун, не потерялся. Странности достигают апогея через неделю или около того. Это происходит ранним утром, на крыше школы. Сакура часто сидит там – с тех пор, как Умэмия выпустился, крышей безраздельно владеет Сугишита, а ему, в общем-то, насрать, кто рядом ошивается, главное, чтобы грядки с водорослями не смели трогать. Сакура и не трогает – сидит в самом дальнем углу, смотрит куда-то наверх, думая обо всём сразу. — О, Сакура-кун, и ты здесь, — слышится рядом знакомый голос. Сакура только фыркает тихо, не поворачиваясь и не отвечая – какой в этом толк? Он итак знает, что это Суо. Узнал бы его и с закрытыми глазами. Как и тот знает, что найти его можно только на крыше или в классе. — Ты здесь – и вот это странно, — хмыкает Сакура, продолжая рассматривать тёмную вышину. Может, если он будет смотреть достаточно долго – он увидит солнце? — Решил присоединиться к нашему любимому капитану в его утренней вахте, — чешуя тихо шуршит: Суо присаживается на камень рядом и – Сакура чувствует это всей кожей – смотрит прямо на него. Слова про “любимого капитана” из уст Суо отчего-то заставляют дёрнуться и покраснеть – хвост вздрагивает сам собой и Сакура чертыхается под нос, всё же опуская взгляд на Суо. — И чего тебе… — начинает он, но закончить не успевает – Суо ловко достаёт из-за спины руку и протягивает Сакуре что-то, зажатое в кулак. Потом расправляет ладонь – и Сакура видит невероятно красивую ракушку, лежащую на его ладони. Она большая. Черная, будто поглотившая весь цвет солнца, матово поблескивающая в неярком свечении люминисцентных кораллов. Закрученная причудливой изящной волной. Что-то внутри Сакуры требует тут же забрать её и спрятать – ракушка просто до дрожи красива – но… А зачем? — Зачем? — тут же озвучивает Сакура возникший внутри вопрос и хмурится. Он не понимает ровным счётом ничего. С чего бы Суо решил вот так дарить ему подарки? Даже не так – почему именно ему? — Хочу отдать её тебе, если ты не против, — просто отвечает Суо, и Сакура вспыхивает – это нихера ничего не объясняет. Его задрало постоянно краснеть, стоит Суо только сказать что-то неоднозначное или подарить что-то внезапно. Он, Сакура, меньше всех в море заслуживал подарки – особенно такие красивые. — Я против, — отрезает он резко, скрещивая руки на груди. — Блядь, Суо, честно – мне не до этого. Она красивая. Правда. Поставь в спальню и любуйся, пока медитируешь, а от меня отъебись уже. Во взгляде Суо мелькает что-то необъяснимое, тонкие пальцы сжимаются на ракушке – и тут же бережно убирают её в сумку. — Я понял тебя, Сакура-кун, — ровно отвечает Суо, опуская голову, но Сакура замечает, что его взгляд на секунду сквозит болью, а потом холодеет. — Прости, что занял твоё время. Сакура ничего не отвечает – только хмурится и провожает неестественно ровную спину Суо откровенно непонимающим взглядом. — Что? — рявкает он, увидев вдруг Сугишиту, который торчит у дальней грядки и пялится на него, как на полного идиота. Тот только фыркает что-то оскорбительное и склоняется к своим любимым водорослям. А Сакура прикладывается головой к стене – от души, со всей силы, так, что под глазами вспыхивают тёмные пятна. И что, черт возьми, это было? Внутри зреет какое-то странное чувство. Будто он сделал что-то не так. Будто что-то не понял. Знать бы, блять, что. Знать бы, почему Суо так расстроился из-за того, что он, Сакура, не принял какой-то идиотский подарок – он блин никогда ничего не принимает, ему вообще всё ещё сложно с этим вопросом, хотя в Макочи он уже второй год! Суо необычно тих весь день – и это замечает не только Сакура. Но стоит Нирэю поинтересоваться самочувствием их вице-капитана, тот тут же веселеет – наиграно, но это замечает только Сакура. Улыбается, шутит ровно также, как обычно – только не над ним, не над Сакурой. И это почему-то больно бьёт прямо в грудь, заставляя глупый кусок мяса там, под рёбрами, болезненно ныть. Перед обходом ему приходит короткое сообщение от Кусуми – в его группе сегодня Кирю, Нирэй и Какиучи. Сакура только коротко отвечает “ок”, высматривая знакомую темную макушку – но Суо, кажется, уже уплыл, не попрощавшись. Он так обычно не делает – и это тоже тревожный звоночек в копилку тех, которые бьют, не переставая, у Сакуры в голове. Обход проходит привычно – Риса-чан снова уплыла из дома (ох уж эти гребаные морские коньки), и Сакуре пришлось нырять в каньон, чуть не переломав там хвост, чтобы её отловить, а потом ругаться на старушку-хозяйку, которая, конечно же, снова не уследила за глупым животным; парочка хулиганов приставала к молодой русалочке, пришлось её отбивать; попросили подправить вывеску в мастерской сумок. В общем, вполне спокойно. Под конец дежурства Какиучи попросил уплыть пораньше, чтобы забрать брата из садика, Нирэй с Кирю о чем-то растрещались, и Сакура хмуро плелся за этими двумя, слушая на фоне их треп и думая о том, что, чёрт возьми, произошло утром. Пока не уловил восхищенное аханье Нирэя: — Красивая ракушка, Кирю-кун! И не увидел, как Кирю с улыбкой и нежностью смотрит на красивую ракушку, которую держит в руках. Сакуре тут же вспомнилась ракушка, которую подарил ему Суо утром. То есть… пытался подарить. Он же отказался. Кирю тем временем кивнул, погладив ракушку кончиками пальцев. — Цугэ-чан подарил, — улыбнулся он мягко, тут же убирая ценную вещь в сумочку на бедре. — Ну, вместе с остальными обрядовыми подарками. Я вот ему спирулину его чертову искал незнамо сколько, — фыркнул он смешливо. — Но нашел всё-таки. Какую-то необычную. Цугэ-чан был в восторге. — Обрядовыми? — нагоняя их, хрипло спросил Сакура. Собственный голос слышался будто бы откуда-то издалека, через толстый-толстый пласт камня. Кирю и Нирэй обернулись на него с лёгким удивлением в глазах – и Сакуре тут же захотелось уплыть к чертям от лишнего внимания к его невежеству, но ещё больше хотелось узнать правду. — О, Сакура-кун, точно, ты же рос в Северном море! — ахнул Нирэй. — У вас, наверное, там другие традиции? Сакура только невнятно дернул плечом. Он вообще за традиции и обряды не шарил – кто бы его им научил, мать с отцом, которые словом с ним не перекидывались лишним? А вне дома он ни с кем и не общался, пока не уплыл от них к чертям. Ну, не совсем к чертям, сюда, но Суо, конечно, иногда тоже тот ещё черт морской. — Кхм, ну, — кашлянул Нирэй, суетливо покручивая пальцами. — Ты, наверное, заметил, что сейчас парочек, ну… больше, чем обычно? — ответа Сакуры он не ждал – он был очевиден по его вспыхнувшим ушам. — Скоро начинается сезон спаривания, и, ну, все русалки ухаживают за своими потенциальными партнерами, с которыми хотят его провести. Согласно традициям, у нас такие обычаи – принести что-то съедобное, ну, то, что любит твой партнер, что-то красивое, что можно носить, и, обязательно – ракушку, которую добыл сам. Сакура стоял с таким видом, словно на него с самой поверхности моря приземлился тяжелый людской сундук и как следует огрел по макушке. “Что-то вкусное”. Сакура вспомнил моллюсков. Как и то, что он сам тогда принёс Суо в ответ морских огурцов. “Что-то красивое” – тот браслет из черно-белых камней, которым Сакура втайне любовался каждый вечер, но носить его ни разу не носил, потому что до дрожи боялся чужой на это реакции. Ракушка. Которую он у Суо не принял. В голове билась только одна мысль. “Пиздец”. Вот почему у Суо было такое лицо. И такой взгляд. И… — Ты в порядке, Сакура? — мелодично прозвенел голос Кирю, и Сакура смерил его диким взглядом. — Нет, — пробормотал он, стискивая кулаки, но тут же тряхнул головой, отшатнувшись. — В смысле, да, отвалите. Я… у меня дела. Пока. Хорошо, что дежурство уже закончилось – его побег, может и выглядел странным, но всё же вполне укладывался в его обычное поведение. Впрочем, на собственную репутацию в глазах Нирэя и Кирю Сакуре было глубоко наплевать. Получается, Суо… хочет за ним ухаживать? Скулы Сакуры вспыхнули жаром тысячи солнц. Хотелось верить, что да. Хотелось, может быть, тоже… Но, чёрт, он, наверное, совсем все испортил. Ведь Суо держался на вежливой дистанции весь день с самого утра, с тех пор, как Сакура вернул ему его ракушку – все такой же спокойный, участливый, но немного… другой. Ещё бы – Сакура повёл себя, как полный мудак. Как будто сначала принимал ухаживания, отвечал на них, а потом снихуя отказал. Да он на месте Суо въебал бы ему хвостом с разворота и в горло эту ракушку заколотил. И ни за что бы потом ни на какие извинения не повёлся. Но Суо… другой. Суо его поймёт. Он, Сакура, сможет все исправить. Исправит прямо сейчас – и, если понадобится, он свою ракушку у Суо просто отберет. Но сначала… сначала он тоже должен что-то найти. Уже глубокая ночь, когда он заявляется к Суо – и даже если это неприлично, ему глубоко наплевать. Сакура с силой бьёт хвостом прямо перед входом в пещеру, где живёт Суо, поднимая звон в воздухе – и терпеливо ждёт, пока тот ответит, чтобы проплыть дальше. Суо выплывает навстречу сам – и удивлённо смотрит на хмурого Сакуру, с заведёнными за спину руками и с порезом на щеке. — Что это, Сакура-кун? — только и спрашивает он коротко, указывая на свою щёку, но Сакура лишь отмахивается. — Можно проплыть? — спрашивает он всё так же хмуро. — Я... к тебе. В глазу Суо чётко читается сомнение – и, в общем-то, Сакура это заслужил. Но Суо лишь поводит плечом и проплывает внутрь, бросая коротко “Добро пожаловать, Сакура-кун”. Видимо, не всё потеряно. И это… это хорошо. — Так что ты хотел, Сакура-кун? — спрашивает Суо, останавливаясь от Сакуры на вежливом расстоянии – слишком вежливом, учитывая, что раньше он личное пространство Сакуры почти внаглую игнорировал (там, где это было безопасно и пока Сакура не вспыхивал). Он замечает, что Сакура хмурится, стискивая зубы, что всё ещё держит руки за спиной. Сакура только цыкает недовольно и подплывает ближе сам. Руки его слегка дрожат, когда он протягивает их вперёд и почти впечатывает в грудь Суо то, что прятал за спиной. Взгляд Суо опускается вниз сам собой – тёмный зрачок в единственном глазу вздрагивает и расширяется, когда Суо понимает, что держит в руках. Красивая коралловая подвеска на тонкой золотой цепочке – кроваво-красный оттенок коралла точь в точь совпадает с его, Суо, серьгами. И ракушка. Очень похожая на ту, что Суо пытался утром вручить Сакуре. Витая, изящно-тонкая, только красная. Это не… неужели… — А теперь отдавай мою ракушку, — почти выплёвывает Сакура, хмурясь. — Ту, которую ты хотел мне подарить. Суо смотрит на традиционные подарки – чёрт, это правда они – в своих руках так долго, что Сакура уже собирается послать всё к чертям и уплыть. А потом вдруг поднимает на Сакуру смеющийся взгляд. — Мне казалось, ты отказал мне, Сакура-кун, — всё же мягко пеняет он, и в его тёмном зрачке проскальзывают отголоски той боли, что Сакура видел в нём сегодня утром. — Тебе, блядь, показалось, — рявкает Сакура, но тут же цыкает, сбавляя обороты, и отводит взгляд. Щёк касается лёгкий румянец. — Я в душе не ебу за все эти гребаные традиции, ясно? Все эти ухаживания, блин, еду, цацки, ракушки… Я узнал только сегодня, и… — собственные оправдания кажутся глупыми – Сакура снова цыкает и переводит сердитый взгляд на Суо. — Черт, просто отдай мне мою ракушку. Я хочу ее, понятно? Вид у Сакуры очень воинственный – глаза сверкают, хвост суетливо мечется, поднимая лёгкую бурю. Такой, будто он всё здесь перевернёт, но ракушку найдёт и заберет, раз уж решился. Суо только тихо смеется и опускает глаз, снова и снова разглядывая подарки, принесенные Сакурой – словно оторваться не может, не может поверить. — Хочу убедиться, что правильно тебя понял, — всё же тихо вздыхает он, снова поднимая взгляд на Сакуру. — Я за тобой ухаживал, Сакура-кун. Потому, что хотел провести с тобой сезон… Сакура вспыхивает так ярко, что тон его лица почти сравнивается цветом с хвостом Суо. — Блядь, я понял, — перебивает он Суо торопливо, пока тот не успел закончить смущающую фразу. — Я знаю. Вся вот эта хрень… — он окидывает рваным взмахом руки сжатые Суо подарки. — Я тоже за тобой ухаживаю. И огурцы твои гребаные искал по всему рынку. И коралл выскоблил сам и попросил Момосэ обточить. И ракушку эту чертову… – он трёт скулу, вспоминая, как порезался об острые камни, когда доставал её – ту самую красивую ракушку, перламутрово-алую, так похожую на цвет чешуи Суо. — В общем, я согласен. Если ты согласен тоже. Суо молчит недолго – только пару секунд, пока не кашляет негромко, скрывая смешок. — Говоря твоими словами – я охренеть как согласен, Сакура-кун, — заверяет он, подплывая ближе. Хвост Суо скользит по хвосту Сакуры, сплетается с ним – и Сакура невольно краснеет, но не отступает. Только смотрит исподлобья. Словно всё ещё ждёт подвоха, словно думает, что это очередная глупая шутка Суо и он всё не так понял. — Согласно традициям… Сакура-кун, я должен спросить… — Суо вдруг склоняется ниже и мягко касается губами чужого уха. Голос его становится ниже, шепот вязко забирается в уши, и Сакура жмурится, снова краснея, кажется, сильнее любого коралла. Пульс резко подскакивает лишь от того, как Суо ведёт мягкими губами по кромке его уха – и хочется звонко ахнуть, когда острые зубы прихватывают мочку, но Сакура лишь вцепляется ногтями в ладонь. — Будешь ли ты… — губы Суо скользят ниже. Проводят, едва касаясь, мягкую линию по скуле – язык коротко касается царапины, и та тут же заживает, словно её и не было. — Моей парой? — следующий поцелуй касается крыла носа, а после – уголка подрагивающих губ. — Блять, да, — выдыхает Сакура, ловя губы Суо своими. Честно – хочется сплыть, сорваться с места прямо сейчас, потому что это, черт возьми, его первый поцелуй. А ещё – хочется довериться. Суо. Только ему. Потому что уже где-то внутри знает – можно. — Чудесно, — выдыхает Суо, прежде чем прижаться поцелуем к чужим губам. Губы Суо прохладные и мягкие. Сакура столько раз на них смотрел (краснея, уводя взгляд, хмурясь, но ничего не в состоянии с собой поделать) – и не мог подумать, что целоваться, оказывается, настолько хорошо. Они прихватывают мягко губы Сакуры, и Сакура только шевелит ими в ответ, как самая тупая в мире рыбка. Что-то мокрое касается губ, скользит легко, едва касаясь. Сакура несдержанно выдыхает и тут же чувствует, как прохладный язык скользит по его зубам, словно упрашивая впустить его внутрь. Сердце грохочет где-то в ушах, стараясь прорвать барабанные перепонки и уплыть куда-то к чертям. Сакура жмурится до темных пятен перед глазами, когда размыкает дрожащие губы и касается языка Суо своим. Это странно. Это до ужаса неловко. Это невероятно хорошо. Ракушка, всё ещё прижатая к груди вместе с подвеской, мешается, колет кожу, и Суо размыкает их губы, слегка отстраняясь. Его алый глаз сверкает, и что-то в груди Сакуры ноет, когда он видит многообещающие искорки в водовороте чужого зрачка. — Я положу все это… — Суо сглатывает с видимым напряжением, виляя хвостом, чтобы отплыть назад. — И мы продолжим. Румянец снова ошпаривает скулы, а самого Сакуру слегка колбасит от дрожи. Хочется сбежать, едва Суо отвернулся – и Сакура движется с места. Только для того, чтобы проплыть вперёд, за Суо. А затем, едва тот опускает подарки на каменный стол, Сакура дёргает его к себе за руку, обвивая руками шею. Когда тонкие руки скользят по его спине, выгибая в пояснице, прижимая к себе. Когда хвост обвивается вокруг его хвоста. Когда к губам снова прижимаются холодные губы Суо, целуя так требовательно. Кажется, что сбегать уже и не хочется. Хочется просто продолжать. И… позволить себе любить.