Найденные чувства

Это было привычное для Энн Ширли утро. Она проснулась от мягких солнечных лучей, приятно щекотавших ее расслабленное лицо. Первая мысль, которая пронеслась у нее в голове: сегодня будет чудесный день. И она не ошибалась. С первого этажа Зелёных Мезонинов веяло приятным ароматом только что приготовленного завтрака, над которым так трудилась Марилла. Находясь в превкушении новых приключений, она подскочила с кровати и начала приводить себя в порядок. Надев на себя недавно сшитое платье, девушка подошла к зеркалу и поняла одно - она не замечает в своей внешности тех недостатков, которые видела раньше. Конечно, на кончике ее носа остались злосчастные 7 веснушек, но сейчас ей казалось, что они не столь уж и заметны, потому в их присутствии нет ничего ужасного. Все детство раздражавшие ее рыжие волосы она полюбила после того несчастного случая, когда, будучи четырнадцатилетней девчушкой, она умудрилась окрасить их в черный цвет, а после, желая вывести краску, стала обладательницей ужасных , или, как сказала бы сама героиня - отвратительнейших зелёных волос. Возможно, вы будете задаваться вопросом: "почему же так?", а я отвечу - на школьной доске заметок промелькнула записка про нее. Незначительный клочок бумаги с приятной надписью смог поднять ее настроение на недели вперёд. К ее же счастью, она заметила комплимент раньше противной Джози Пай, иначе та бы насмехалась над ней, вспоминая всевозможные оскорбительные слова и выражения. Быстро она сорвала прикрепленный листочек бумаги и положила его в карман, надеясь, что никто не заметил ее действий. Стоя сейчас в своей комнате ранним утром перед зеркалом, школьница вспоминала те приятные слова: "Энн, ты знала, что ты - самая прекрасная девочка из всех?". Ширли широко улыбнулась своему отражению и принялась заплетать волосы. Все после той же ситуации с покраской, девушка обнаружила, что ее волосы стали виться. Раньше они были прямыми, или, как говорила она сама - похожими на солому. Теперь же пряди стали волнистыми локонами, а из-за их медного цвета на солнце они становились огненными, чему многие девочки молча завидовали. Сделав привычные две косички, Энн спустилась в столовую, где на столе ее ждал завтрак. Поцеловав Мэттью в щеку, она принялась расставлять стаканы и класть приборы, которых не доставало. — О, Мэттью, у меня предчувствие, что сегодня будет наичудеснейший день. Как только я открыла глаза, я увидела великолепную погоду за окном. Солнце озаряло своими лучами всю комнату, а Снежная Королева выглядела так величественно, что я подумала, не заговорит ли она со мной, – девушка мечтательно вздохнула, усаживаясь на стул. — Чем ты планируешь сегодня заниматься? — в комнату зашла Марилла, улыбаясь своей самой искренней улыбкой. — О, на сегодня у меня грандиозные планы! После того, как я сделаю всю работу по дому, я хотела бы сходить в Долину Фиалок, а потом куда-нибудь ещё. Я чувствую, что найду сегодня что-то важное. А у вас, Марилла, было такое чувство предвкушения неизвестного? — без единой запинки проговорила Энн. — Энн, не говори ерунды, — пытаясь сохранять строгий голос, отвечала женщина, но после, смягчившись, продолжила, — могу тебя обрадовать: из-за того, что работы по дому не так уж и много, я могу справиться без твоей помощи. Если хочешь, можешь отправляться сразу после завтрака, только убери со стола. Не опаздывай на обед и постарайся не попасть ни в какие передряги! Энн буквально завизжала от счастья и хотела было закричать, но, предвидев это, Марилла быстрым, но строгим и четким тоном проговорила, — только не издавай громких звуков, пожалуйста. Рыжеволосая, пытаясь вернуть своему голосу былой тон, радостно заверила своего опекуна, что сделает все ровно так, как та наказала. Оставшийся завтрак прошел в приятном молчании, которое никто не хотел прерывать. Покончив с приемом пищи, все разошлись кто куда. Мэттью, вероятно, отправился в поле, ведь май месяц в самом разгаре, а это значит, что работы очень уж много. Марилла вышла в курятник, чтобы покормить сидящих внутри птиц и собрать яйца, а Энн осталась на кухне. Шустро убрав всю посуду со стола, она ополоснула ее и поставила на законные места, где та всегда стоит. Ещё раз осмотрев все помещение, девушка удостоверилась, что вся работа сделана, а потому направилась в сторону выхода из дома. По дороге в Долину Фиалок мечтательница не могла думать ни о чем, кроме как о том, насколько прекрасна природа в любое время года. Невольно она вспоминала лето, когда жара в разгаре, а повсюду зелень и яркие цветы. Спутниками последних являлись бабочки и пчелы, собирающие пыльцу. Достаточно часто там сидели совершенно любые насекомые, явно выделяющиеся на фоне столь прекрасных растений. Сразу после она представляла осень. Листья деревьев окрашивались в красные, оранжевые и жёлтые оттенки, превращая леса в пылающие костры, с которыми наша героиня так легко сливалась. Потом следовала зима. Загадочная и меланхоличная - вот, какая она в Авонлее. Деревья раскидывали свои оголённые ветви над головами путников, а снег заботливо укрывал их своим покрывалом, помогая согреться. Сугробы были глубокими, что особенно нравилось детям - в них можно утонуть. Озеро Сияющих Вод замерзало и становилось своеобразным катком, куда собирались люди со всей деревни. Ну и конечно, куда же без Рождества. Любимый праздник многих, благодаря которому семьи находили повод собраться всем составом. И, наконец, весна. Самое обожаемое время года Энн. Вся природа просыпается: появляются почки, зеленеет трава, первые насекомые вновь показываются, давая знать, что пришло время. Улица наполняется благоуханиями нежных цветов и звучанием журчащих ручейков, резво бегущих по земле. День становится все длиннее, а ночь короче; солнечные лучи прогревают все в округе, не забывая щекотать лица людей. Уже на месте шестнадцатилетняя девушка остановила свои мечтания, жадно всматриваясь в окружающий мир. Шаг за шагом она передвигалась по поляне, с нескрываемым интересом глядя на все. Это была не первая ее весна в Зелёных Мезонинах, но каждый год она влюблялась в остров Принца Эдуарда снова. Не желая оттягивать столь желанный для нее момент, Энн бросилась бежать. Она радостно подпрыгивала, напевая незамысловатую песенку, порой усаживаясь на колени и вдыхая аромат каждого цветка, находившегося рядом с ней. Вдоволь насладившись этим, Ширли легла на спину, раскинув руки и ноги, и уставилась в голубое небо, по которому плыли облака незамысловатой формы. Но рыжеволосая так не считала, поэтому пыталась разглядеть в них какой-нибудь предмет. Кошка, книга, дерево, шляпа.. Все это девушка могла разглядеть без особых усилий. Приподнявшись на локтях, Энн ещё раз взглянула на фиолетовые лепестки и вспомнила про одного кудрявого брюнета, который так навязчиво крутился у нее в мыслях. Она пыталась понять свои чувства к нему, но все было безуспешно. Единственное, что она могла понять — она уж точно не ненавидит его, но ей было неизвестно, можно ли назвать ее эмоции по отношению к нему лишь крепкой дружбой, или чем-то большим. Руби Гиллис постоянно твердила, что она безоговорочно влюблена в Гилберта Блайта, но могла ли Энн сказать то же самое? "Нет, конечно нет!" — твердил ее разум, но сердце реагировало иначе. Плавно поднимаясь на ноги, школьница огляделась по сторонам, решая, куда ей сейчас направиться. Недолго думая, она пошла сквозь лес, продолжая думать о своем соседе. Она пыталась разобраться в происхождении этих чувств, но все попытки были безуспешными, потому она просто думала о нем. Время текло незаметно, так что было неизвестно, сколько времени она потратила на размышления. Вдруг, она вышла в некое место. Энн с уверенностью могла сказать, что ни разу не была здесь. Оглядевшись по сторонам, она находила этот сад очень живописным. Рыжеволосая проходила дальше, внимательно вглядываясь во все, что окружало ее, но не заметила человека, в которого впоследствии врезалась. Посмотрев на эту персону, она ужаснулась, но потерла лоб, которым ударилась. — Гилберт? — проговорила она, делая шаг назад. — Здравствуй, Энн. Ты не сильно ударилась? — спрашивал брюнет. Он последовал примеру девушки и тоже отодвинулся, но не позволил себе отойти далеко. На его губах заиграла глупая ухмылка, которая так нравилась рыжеволосой, а в глазах загорелся озорной огонек. — Что ты, нет, — отвечала школьница, отмечая, что Блайт как всегда беспокоится обо всех, — здесь так чудесно, не находишь? За то время, что я живу в Авонлее, я ни разу не была тут. Что это за место? — пытаясь перевести тему, девушка продолжила. — Сад Эстер Грей, — произнес юноша, незаметно наблюдая за своей спутницей, которая мечтательно вздохнула, услышав название этого места. — Сад Эстер Грей.. — повторила она, пробуя эти слова на своем языке. В голове проносились целые романтические сюжеты, связанные с именем некой девушки, о которой Ширли ни разу не слышала, — я чувствую, что здесь есть что-то особенное. Может, трагичная история любви юной героини, которая резко оборвалась в связи с чем-то серьезным.. — полностью забыв о своих переживаниях по поводу чувств к своему партнеру, она размышляла о новом персонаже. Гилберт, не желая отвлекать ее от мыслей, молча смотрел на нее. Но если бы она сейчас подняла свои глаза на Блайта, то смогла бы разглядеть во взгляде совершенно все его эмоции. В нем читались явное восхищение, обожание, трепетная любовь, нежность... Каждое слово, сказанное рыжеволосой, откликалось в его сердце учащенным стучанием. Он искренне не понимал тех, кто презирал Энн, ведь в его понимании она была идеальной. Симпатичная, но необычная внешность — огромные и глубокие серо-зеленые глаза, в которых горел интерес ко всему живому. Пылающие рыжие волосы, заплетенные в приевшиеся две косы, сравниваемые с огромным костром, так желающим сжечь все и всех, кто прикасался к нему. Изящный нос, всегда придававший ей хоть немного уверенности. Пятнышки на щеках и носу, оставленные солнцем, или же просто веснушки. Так и хотелось поцеловать каждую из них, соединить их между собой, вырисовывая незамысловатые предметы. О ее характере нельзя было сказать ничего плохого, лишь хорошее. Из каждой ситуации она извлекала исключительно положительные стороны, будто бы играя в игру "найди хорошее", которую любила Поллианна. На мир Энн смотрела с неудержимым оптимизмом, а ее высокопарная речь всегда вызывала улыбку. Лишь одно воспоминание, промелькавшее о данной особе, заставляло уголки губ приподниматься. Ещё с самой первой встречи Гилберт понял одно — он неровно дышит к рыжеволосой. Даже больше, гораздо больше. Долгое время он пытался разобраться в своих чувствах, пока наконец не осознал — он безоговорочно влюблен в Энн Ширли. С пониманием этого ему стало гораздо легче, ведь теперь ему оставалось лишь добиться взаимного расположения у объекта его симпатии. Но вот только кто бы мог знать, что он добьется ее без каких либо усилий? Каждая ухмылка, каждый огонек, игравший в глазах у Блайта, вызывали у героини приятный трепет где-то в животе. Сперва она думала, что всю жизнь будет ненавидеть его, но потом осознала, что они не такие уж и плохие друзья. Скоро данная "дружба" переросла в симпатию, а ещё позже — в "нечто неописуемое, но приятное и светлое", как сказала бы Ширли. Оба молчали о своих чувствах и думали, что окажутся отвергнутыми, но ведь окружающие их люди видели все. Любой, кто находился рядом с двумя влюблёнными мог бы подумать, что они слепы, и, в принципе, так и было.

***

Пока сердце Гилберта терзали чувства, Энн была в своей стихии. Она придумывала различные варианты истории про Эстер Грей, но не могла не узнать настоящую версию, поэтому, поразмыслив, произнесла: — Гилберт, ты знаешь ее историю? Блайт же, оторвавшись от своего наблюдения за рыжеволосой, ответил: — Это не совсем так. Я только мельком слышал о ней, но могу сказать, что это достаточно грустный рассказ. Эстер — жена Джордана Грея. Он же был сыном Дэвида, который и отдал ему весь участок. После свадьбы молодожены переехали в Авонлею, а Эстер ухаживала за территорией участка. Четыре года они жили в любви и здравии, пока она не заболела чахоткой. В этом же саду она и умерла в объятиях своего мужа. Где-то здесь находится ее могила. Энн, охваченная радостью от услышанного, готова было завизжать, но вовремя успокоилась. Потратив на это пару секунд, она зачарованно произнесла: — Гилберт, я бы ни за что в жизни не смогла придумать что-то более интересное и трагичное, нежели это! Я в самом настоящем восторге от этого, честно! Ее история поистине уникальная, что тут нельзя добавить ещё хоть что-нибудь. Моя фантазия всегда работает на все 100%, что я могу додумать какие-нибудь детали, но тут все и без этого прекрасно. Разве ты слышал историю увлекательнее этой? — Нет, определенно нет, — отвечал парень. Они отправились по всему саду, не проронив ни слова. Ребята медленно передвигались по всей его территории, оглядываясь по сторонам и наслаждаясь природой.

***

Гилберт прервал молчание. — Энн, можно задать вопрос? Она, удивлённая, ответила: — Да, конечно. В воздухе повисло напряженное молчание, которое продолжалось в течение нескольких секунд, пока юноша не продолжил: — Почему ты практически всегда меня избегаешь? Ширли остановилась, широко раскрыв глаза. Не найдя ничего более остроумного, она сказала: — Я.. я не понимаю, о чем ты. — Разве? — единственное, что он смог произнести. Его глубокие карие глаза заглядывали в ее серо-зеленые. Они были столь проницательны, что, казалось, что он видит Энн насквозь. Под его взглядом она съежилась, понимая, что он, скорее всего, знает о ее чувствах, чего она не желала всей своей светлой душой. Их вновь накрыло тягостное молчание, которое никто не мог прервать. Девушка была смущена, из-за чего боялась вымолвить хоть слово, а Блайт же не знал, о чем бы спросить Энн, чтобы вывести ее на чистую воду. Парень задавался только одним вопросом — чувствует ли Ширли к нему то же самое, что и он к ней? Он был уверен, что влюблен в нее и готов восхищаться ею до бесконечности, но что насчёт нее?? В ее голове сейчас был настоящий сумбур из мыслей. Каждая из них придумывала версию того, по какой причине Гилберт мог задать такой вопрос, но не было ни одной достойной. Желая утихомирить свое любопытство, она спросила: — Гил, к чему ты задал этот вопрос? Я не совсем понимаю это.. Ее высказывание заставило его рассудок разлететься на миллион маленьких кусочков, что у него не осталось ни капли здравого смысла. С горькой усмешкой он спросил: — Энн, ты правда не понимаешь или только притворяешься? Она обомлела, не способная ничего ответить на это, но все же нашла в себе силы: — Я правда не знаю, о чем ты говоришь. Он глухо засмеялся, но промолвил: — Ты ни разу не наблюдала за моими привычками что-то странное? — Пауза. — Все мои взгляды, направленные на тебя. Каждая ухмылка, улыбка, посвященные тебе. Кого не спроси, все сказали бы, что мы с тобой не похожи на обычных друзей. — Не хочешь ли ты сказать этим, что.. — не дав закончить предложение, ее прервал Блайт. — Да, Энн. Именно это я и хочу сказать. Уже долгое время я влюблен в тебя, а ты столь слепа, что не замечаешь этого. Ее мир рухнул. Она могла только мечтать, что когда-нибудь ее чувства окажутся взаимными, но не могла и надеяться, что это превратится в реальность. Как говорится — бойся своих мыслей. И она действительно стала бояться их (только ненадолго). На ее щеках проявился румянец, в глазах загорелись искры, а губы озарила улыбка. Гилберт Блайт любит ее. Вот, о чем она сейчас могла думать. Ничего не ответив, она крепко обняла его, задорно смеясь. Он, ничего недоумевающий, стоял с удивлённым лицом: — Энн, я не понимаю, что это означает. Она слегка отодвинулась от него, сделав шаг назад. Театрально закатила глаза и цокнула, но произнесла: — Просто помолчи, ладно? — на ее просьбу он кивнул, смотря на девушку широко распахнутыми глазами, — вот и отлично. Гилберт, прости, что заставила тебя смущаться из-за моего порыва смеха, но по-другому я бы не смогла. Вся эта ситуация безумно забавляет меня, потому что я ни в коем случае не могла надеяться на то, что когда-нибудь ты ответишь на мои чувства, но сейчас ты заявляешь, что влюблен.. — она остановилась, давая юноше время на то, чтобы он смог все обдумать. Пол минуты он стоял, вникая в смысл только что произнесенных фраз, пока не промолвил ошарашенным голосом: — То есть у тебя есть чувства ко мне? Ты не шутишь? — Нет, мой дорогой, я не шучу. Он сделал шаг ей навстречу и крепко обнял, все ещё находясь в состоянии шока. Так они простояли пару минут, не отпуская друг друга ни на мгновение и наслаждаясь компанией. Ширли подала голос первая: — Это ты написал ту записку про меня? — Да. — кратко, но понятно ответил он, не добавив больше ни слова. —Что мы будем делать теперь? — вновь спросила девушка, стараясь звучать как можно более невозмутимо и небрежно, в то время как внутри нее бушевал шторм из эмоций, а голос в голове, не останавливаясь, кричал что-то наподобие: "как это может быть? это реально? это действительно произошло?". Желая проверить это, она беспощадно ущипнула запястье. Убедившись, что это не плод ее фантазий, рыжеволосая благоговейно вздохнула. Гилберт, заметив ее непримечательные действия, взял ее руки в свои и мягко поцеловал. Она наблюдала за ним, не сводя глаз. В порыве страсти она хотела притянуть его к себе и впиться своими губами в его, но понимала, что это будет как минимум странно, однако она слишком быстро оставила подобные мысли, потому что он сделал это. Все началось с лёгкого поцелуя руки. После, заметив вылезшую из косы прядь волос, он заправил ее за ухо, пройдясь пальцами по скуле и оставляя после себя приятно покалывающую дорожку. И тут он понял, что он не сможет сдержать себя. Гилберт потянулся своим лицом к ее и примкнул к губам, забирая неловкий и неумелый поцелуй. Спустя пару секунд они отпрянули друг от друга и соприкоснулись лбами, обнимаясь. Теперь они оба поняли — само провидение решило свести двух влюбленных. И Энн осознала, почему утром у нее было такое приятное предчувствие — она нашла чувства.