Конфетный Мальчик

Вечерело. Над промышленным районом висел густой смог, перемешиваясь с ароматом жареного лука из шаурмичной. Славик, с руками в карманах изношенных штанов «Адидас», переминался с ноги на ногу у входа. Зубочистка в уголке его рта ритмично покачивалась в такт музыке из дешевого динамика. — Двойную, с острым, — сказал он, разглядывая заляпанный ценник. Рядом появилась тень. — Здесь хоть что-то съедобное? — голос прозвучал холодно, но с ноткой любопытства. Он обернулся. Перед ним стояла девушка с длинными черными волосами, спадающими на лицо. Ее губы были ярко-красными, а в глазах читалась скука, скрывающая интерес. — Попробуй, — он протянул ей жирный сверток. Девушка помедлила, отломила кусочек и медленно прожевала, как дегустатор вина. — Приторно, — сказала она, но уголок ее рта дрогнул. — Эвелина, — представилась она, вытирая пальцы о кожаную куртку. — Славик, — ответил он. Так началось их знакомство. Они встречались у старого гаража, пропахшего бензином и ржавчиной. Эвелина приносила кассеты с «Агатой Кристи», а Славик — теплое «Клинское» и «Петр I». Они курили, смеялись, и в какой-то момент его губы коснулись ее шеи, сладкой от «Колы» и карамели. — Ты как конфетка, — пробормотал он, а она, рассмеявшись, прижалась к нему. Письмо пришло внезапно. — Славик… — Эвелина сжала листок, и ее пальцы побелели. Его глаза выдавали внутреннюю борьбу, но он стоял, опустив голову. — Всего на год, ладно? — прошептала она. Не ответив, она крепче вцепилась в его куртку, как будто боялась, что ветер унесет его прочь. Поезд на восток уходил в пять утра. Эвелина не пришла. Славик стоял перед вагоном, сжимая в кармане смятый «Твикс» — последний подарок перед их ссорой. Затем последовали казарма, снег, чужие голоса. Но по ночам, когда город стихал, он закрывал глаза и вспоминал: сладость ее губ и шепот: «Вернись». Эвелина стояла на балконе, курила и слушала песню о конфетном мальчике, ветре и ком-то, кто далеко… Она достала из кармана записку: «Жди». И ждала.

***

Прошёл Год

Через год они снова встретились у того же киоска. Он был в дембельской форме, она — в чёрном,строгом платье, как всегда. Шаурма оказалась пересоленной, но это их не смутило. Они смеялись. С этого момента их пути больше не расходились.