Надеюсь, при прочтении вам стало хорошо на душе)
18 мая 2025 г., 22:26
Примечания:
Уютного, доброго, позитивного и по-семейному теплого вам прочтения!
Гуляла на балконе, увидела летящую Ворону.
А за ней стая Воронов с глазами-пуговицами в разные стороны.
Подняла еще выше голову, увидела на этот раз дождь из подростков.
Летящие тела в лужную пропасть.
В отражения серой, обыденной безысходности.
Навстречу мечте и разбитой в щепки уже чуждой теперь гордости.
Смотреть в глаза своим слабостям и страхам с закрытыми веками правильно.
Понимая сущность свою ничтожную и дранную.
Облезлая гадость в руках твоей сияющей под самой кожей радости,
Подгорающей на сковороде, в кипящем масле.
Забота за ручку со сладостью в пакость зубами вгрызались на перегонки,
С друг другом за лакомый кусочек сражались.
Какая странность. Снимай с меня кожу за благо отечества нашего,
Я же нацист, застоялая ржавчина в его усах столетней давности.
Прости меня за мою грубость, я колюсь, как мешок с потрохами твоего деда - сраная вечная память о его синдроме туретта.
Он тоже сидел раньше плотно на жирной игле. Ты тоже присядь, стоять на острие не удобно ведь.
Твоя ссора мне до боли знакома. Не знаешь, что принять раньше.
Ксанокс или затхлость в моих штанах по самое горло.
Давай разделим на две доли наше наследство от отца мудака, который разлагается в алкогольной коме.
Мне его хуй, тебе его гной. Он родился и умер еще до динозавров,
А потом воскрешался каждый год, чтобы умирать, словно скот на крюке мясника, под аппаратом адского пламени и самого конченного конца.
Поэтому его ему и отрезали, чтобы не ревел о своей трезвости. Гниль, опарыши, черствый Бог. Ему похуй на весь твой наркомановый род.
Я улететь хочу птицей или дождём в лужу грехов твоих , но там одни плевки на чьи-то кроссовки, не больше.
Скучно, нет, грязно жить на подносе всему свету, убожеству.
Какие же грязные, мерзкие и обмягшие мрази растекаются вонючей рвотной кляксой на этом красивом пейзаже.
Город низкой социальной ступени, здесь бомжатник на голливудской сцене.
Прогнившие с головы до ног только родившееся дети.
Беги за ебланом твоей несчастной сохранности девственности, а по дороге тебя схватит и изнасилует твой же крестник.
Прямо на месте расплачется душа кофеварки, которая привыкла лить в черную говняную жижу свои легкие в розах и в широких ванильных реках кольную дозу.
Это помешательство. В церковь сходи покаяться.
Пряности в коричной пыли, Бог есть, он на витрине приправ, в пакетике молится.
Кому? Грязи под ногтями твоего жалкого прошлого.
Без любви не прожить, без рыла свиного не уснуть,
Коли ты знаешь эту народную мудрость, то проживёшь счастливо, сидя на клыку,
Раскачивая ножками, рассеивая мглу затхлой плоти чёрных зрачков
И заплывших синих по утрам под глазами кругов.
Свинья здесь только ты, у меня же свой Бог.
Я поклоняюсь ему ровно в срок. Он пишет мне тексты для повышения моего либидо.
Бери моё оружие твоё любимое страптиво, вырисовывая языком игриво.
Под колодцем нет дна, под колодцем лишь могильник тлей.
Там твой батя лежит на верхней скамье.
Грязь, пыль, смок, соль, сморь, погань, укор, мерзость, аборт.
Вешалка, гниль, свежая плоть, наваристый суп.
Молитва в лоб, глаза в глаза, душа к душе, сердце к сердцу и к лезвию моих прыщей.
Станок, скотомогильник , небосвод, Стокгольмский синдром.
Наркотики, пули, шлюхи, голод, болото, любовь.
Блевота, разница в возрасте, срок.
Нищета, ногота, мёртвая харча, сучья смерть, пеленки, панперсы, аборт.
Плетки, плети, уход, ремни, кляпы, наручники, всратый влог.
Безумие, контент, котики, айфоны, секс за еду, доза, слюни, сопли, сброд.
Изнасилование, унижение, избиение, убийство, пытки, принуждение, первый приход.
Передоз, волнение, свидание, на стройке отсос, кладбище, старый слитый видос.
Мерзость, мерзость, мерзость до рвотных позывов с желчью и мокротой.
Пёс с забинтованным горлом по твою душу пришёл.
Не бойся, и тебе глотку перегрызёт.
Скоро конец света, мы дикие конченные дети в этой заброшенной к чёрту реальности, в детдоме и то было бы сердцу слаще.
С нуля лет гены алкоголизма дают о себе знать без просвета в мутной намешанной водяре.
Выйди из шкафа своего старого лета, я буду рядом, пока не закончатся экстазов приветы.
Мы лишние в его игре, напрасно искать ответ на наши мольбы светлой среди тьмы звезде.
Богу плевать. Глубочайше насрать. Он в самой вышине. Мы же на дне социального бунта.
Виноват во всем кофе, которым мы заглушаем все чувства по утру.
Апатия та ещё сука. Ведь там, где цветет полынь должна быть одна лишь радость,
Ах, да, как мы могли забыть, что живём на дне опустошённой рюмки от водки,
Где увядает начало детской личности из-за алкашей-ублюдков.
Отец и мать. Заставили себя иконами и думают, что замолят все свои грехи, но их не отмоешь даже хлоркой.
Они не топили котят в реке, зато насиловали нашу психику в самых изощрённых способах.
Отчим в твоем сердце забывает о твоей невинной девочке, делая из тебя умело, на чётко отточенном опыте полноценную женщину.
Мы здесь ничьи. Болтаемся брошенными айсбергами на дне Невы. Хотя их там и быть не должно было вовсе.
Везде одинаково не нужны. Пингвины чьей-то заветной мечты.
Птицы, рождённые порхать над всеми, которым заменили крылья на склизкие ласты, даже ни единого намёка на перья.
Беря с нас примеры для подражания, вы попадёте в теорию бесконечных обезьян на всю вашу никчёмную жизнь наперёд заранее.
Падать с крыш вновь и вновь. Нет конца, есть начало, которое забывается от сотрясения мозга с каждым ебаным разом.
Или стучать в музыкальные тарелки вечность гребаную. Кому, что приятнее, то он и выберет.
Мы бы выбрали разбиваться в щепки без боя.
Подумали, что мы против войны? Нет, нам просто нет веры в Бога.
А вот Бог верит в наши провалы, спасибо ему. Мы счастливые воспоминания не зря по кусочкам стирали.
Религиозная семья, бухающая, как не в себя, пиздящая собственных маленьких детей.
Но зато еженедельно ходящая на службу, соблюдающая пост и зная наизусть весь молитвенный хор, как колыбель.
Икона, залитая водкой. Сигарета, потушенная вновь об неё.
Порванные гандоны, разбросанные на белых шапочках куличей с противно-мерзкими сгустками заодно.
Платочки для церкви все в могильной, прогнившей опарышами земле.
Изнасилованные дети целуют чужой нательный крестик, забрызганный их кровяно-спермовыми следами.
Молитвы и свечи, с которых капает воск почему-то совсем не туда, куда стоило бы,
А на детское тело, зарывшееся в ковровый ворс.
Облезлые стены, облезлый диван, разбитые окна, прокуренная шмаль.
Воняет котовской ссаниной, на всю громкость в огромной колонке Слава Кпсс поёт о чем-то схожем, что делает мою рожу настолько кислой миной.
Пустые бутылки из под алкашки на кровати нашей мамашки,
Сотни сожжённых в ноль фильтров сигарет заместо перьев в её подушке.
Грустная атмосфера впитавшей в себя всю горечь жизни однушки, замарана кровью, оглушена орами, она привыкла жить среди клюющих друг друга так яростно Воронов.
Разбитая посуда, осколки от стекла совместных фотографий казалось бы счастливой когда-то семьи.
Серость останется на каждой частичке души.
Так хуево нам ещё не было, поспеши.
Русреал съест заживо, а Бог ручкой вслед каждому из нас с улыбкой помашет.
Религиозность здесь не даст хоть капельки улучшения, если родился на мусорке социальной темы.
Так и будешь страдать среди закономерной системы.
А завтра не стерпишь еще одного толчка от неизвестного мужика и залитый весь в сперме сбежишь на балкон.
Там успеешь запрыгнуть в последний вагон и ухватить счастливый билетик, но сначала, малыш, по расписанию глубокий минетик.
Скоро вены порежешь, а перед этим в последний раз в Бога поверишь.
Он усмехнется твоей наивности и пока ты набожно будешь тараторить невинности, в тебя истекающего кровью будет вдалбливаться новый отчим под очередной дозой алкоголя.
Ты сдохнешь, но даже на том свете будешь помнить ещё долго, что же такое в России норма.
Кто-то вспомнит о тебе? Нет. Всем похуй. Родная мать смачно харкнет на твоё надгробье и пойдет дальше обниматься с мразью, недавно вышедшей из сизо.
Она видела, она снимала ебущего тебя тогда его.
Город наркоманов, алкашей, насильников и воров.
Надеюсь та стая Воронов, которую я видела, их заклюёт.
Россия. Твой новый уютный дом. Добро пожаловать, сыграешь с нами в игру: кто раньше с жизнью попрощается? Эх, милый, к сожалению ты в ней уже не награждаешься.
Пока, бро, и помни !Русреал всегда примет каждого с теплотой!
Примечания:
Надеюсь, вы заплакали от счастья за моих героев. Вот умею я всё таки что-то вот такое ванильно-нежное писать, не поспоришь. Аж душа радуется!
