Огонь

      За время революции Дейву казалось, что запах масла и дизеля впитался в кожу, а лёгкие гоняют не воздух, а пропан. Лололошка всей душой ненавидит этот острый химический запах отчаяния и смерти, который преследует его после заданий. Он оседает на коже, одежде, волосах, режет носоглотку и несмываемой пленкой горчит на языке. От запаха не избавиться еще долгое время, поэтому тот фантомом скользит где-то рядом, чтобы напомнить о произошедшем, невовремя заложить уши криком умирающих и уничтожить обоняние вонью горелой плоти. Привычно и ненавистно, отчаянно и решительно. Прошлое не любит когда о нем забывают, оно хочет, чтобы о нем помнили.       И сейчас он будет творить новое воспоминание для фантомов. Им всегда мало, они ненасытны.       Внизу виднеется небольшой палаточный лагерь и деревенька. Совсем крохотное аграрное поселение на десяток домов, которое с распростёртыми объятиями встретило имперцев. Их не нужно было пугать и угрожать ради возможности расположить опорный пункт поблизости. Нет. Нужно было просто появится в один день на восходе, чтобы через час местные уже готовили для всех еду и собирали необходимые вещи. Промытое сознание жителей страны играет на руку Империи. Но сейчас Империя их не спасет, не сможет защитить от огня восстания. Именно она стала причиной их погибели.       Его бойцы незаметно и беззвучно окружают поселение, диверсанты уже унесли припасы из лагеря и прихватили оружие у кого смогли. Все готово. Осталось только выжечь заразу Империи с родной земли. Он не беспокоится о жертвах и убитых. Этот отряд жестоко убил несколько его групп разведчиков неделей раньше. Их пытали, женщин насиловали, снова пытали, а потом растерзанных оставили медленно и мучительно умирать в лесу. Око за око. И плевать, что победитель в конце окажется слеп. Победитель будет отомщен, а это главное.       Он начинает атаку.       Волна горячего воздуха обжигает лицо, а следом рецепторы сжигает запах горящего мазута, пока огонь начинает постепенно пожирать крыши древянных домов. Но он он останавливается на одном подоженном доме. Сопло перемещается левее и правее, чтобы накрыть раскаленным дождем все ближайшие постройки. Как хорошо, что с одной стороны аграрного поселения возвышается холм. Следом огонь вспыхивает по краям, запуская цепочку. Дальнобойные огнеметы поджигают границу поселения, чертят границу смерти, захватывая всех жителей в плен. Ближники, всего с метр действия, заполняют широкие каменные дорожки, поливая деревню огненным дождем изнутри.       Наконец просыпаются люди.       В домах вспыхивает свет, слышны крики боли и паники, сухой треск горящей древесины, громкий плачь детей. Огонь пожирает всё на своем пути. Люди мечутся маленькими черными точками между домов, пытаюсь спасти свою жизнь, но уже бесполезно что-либо делать. Они пришли за кровавой жатвой, местью для Империи. Шангрин будет доволен таким подношением. Они молчат, пока имперцы истошно кричат и воют в тишине ночи. Огонь разгорается так ярко, что становится светло как днем. И тепло. Искусственно созданный жаркий летний день. Только вместо звонкого смеха играющих детей визги боли фальцетом. Умирать больно и страшно. Особенно, когда не знаешь почему умираешь и от чего.       Топливо заканчивается в баке, но поселение ещё не полностью в огне.       Он спускается вниз.       Скользит по крутому склону прямо в огонь, филиал Ада на земле, совершенно не боясь сгореть в этом пламени. Он уже Дьявол, который пришел за своим.       Крики агонии становятся громче, ближе. Это могут кричать свои и чужие, сейчас разобрать невозможно, нос заполняет удушащий запах дымящегося дерева, мазута и горелой плоти с волосами. Мерзкая смесь. Только глаза выживают в этом пекле, скрытые темными стеклами очков. Поэтому он может спокойно скользить между домов, прикрыв лицо рукавом. Голубой шарф молнией следует за ним, сигнализируя, что не стоит направлять на него огнемет. Цвет восстания и освобождения едва ли не теряется на фоне огня, который сам же и принес. Какая ирония.       Лололошка спокойно перешагивает очерченное огненное кольцо вокруг поселения. Сгореть он все равно не сможет. Огнемет давит тяжестью к земле, но работа еще не закончена: – Дайте мне маску и бак топлива. Еще не все в огне, – несколько подручных быстро появляются с необходимым. Всё также молча. Только вспыхивающий рокот огнеметов и редкие очереди выстрелов прерывают их. Судя по звуку, это имперцы бессмысленно и слепо палят в попытках забрать их жизни в ответ. Как глупо. Его люди в форме, что сможет защитить от жара огня и выстрелов, поэтому это бессмысленная трата патронов. – Усилить огонь, – рядовой кивает, а после повторяет приказ в рацию. А ему пора возвращаться обратно. – Выведи изображение, – Райя-Прайм молча выводит перед глазами изображение с видом сверху. Южнее пламя не такое интенсивное и есть несколько выживших фигур. Не дело. Нужно исправить.       Лололошка вновь шагает в пламя.       Мимо него проходят рядовые, возвращаясь за новой партией горючего. Тоже делают это молча. На таких заданиях всегда молчат. Поэтому и он в безмолвии скользит между домов. Жар плавит тело, но ему упорности не занимать. Каждый шаг отдает тяжестью, ботинки оставляют черноту поплавившейся резины подошвы, но он упорно идет дальше. Впереди уже виднеются несколько выживших. Двое мужчин с тканью на лице сначала радостно бросаются вперёд, а после замирают в ужасе. Лололошка нажимает на спусковой крючок почти в упор. Люди корчатся в агонии, кричат, но он не отводит сопло до тех пор пока тела не замрут окончательно. После этого можно заняться домами. Их он поливает огнем с не меньшим энтузиазмом. Рация натужно хрипит сообщением, что поселение уничтожено, миссия закончена.       А ведь действительно все закончилось. Множество голосов, криков и проклятий больше не звучат, тихо тлеет древесина. Остались только мертвые тела. Искареженные, покрытые горелой плотью и пленкой смеси мазута с маслом. Лучшей смеси для такой цели тотального уничтожения врага. Ведь она горит прекрасно, ее не сбить и не потушить простым валянием по земле. Она будет прожигать до самых костей даже после смерти человека. И не только человека. Древесина почти прогорела, но разводы топлива огнемета продолжают гореть. Дым, огонь и тошнотворный запах горелого заполняют воздух. Ему кажется будто через маску эта смесь проникает в лёгкие, а после по кровотоку достигает сердца и самой души. Ведь не зря внутри он уже давно состоит из огня, пороха и мертвой плоти.       Поэтому он стоит в пустой сожжённой деревне. Рядом находится множество мертвых тел детей и взрослых, животных, остовов сгоревших зданий, на земле валяется оружие, а он не может сделать и шагу. Стоит и созерцает происходящее, зачем-то пропускает через себя момент. Будто пытается также выжечь в памяти, как они выжгли это аграрное поселение. Только зачем ему это? Зачем запоминать произошедший ужас? Он и сам не знает ответ. Поэтому продолжает стоять на месте, на пепелище некогда живого места.       Яркий шарф в синюю с черным клетку покрыт копотью, кое-где покрылся подпалинами и теперь воняет мазутом и горелой плотью с дымом. Это напоминает ему саму суть восстания. Чистый и яркий цвет освобождения запятнан огнем войны, пропитан запахом отнятых жизней и частично выцвел. А ещё так походит на его душу. Такую же выцветшую, запятнанную и от которой несёт смертью. Он убивал многих и абсолютно без сожаления. Для него лишать жизни естественно, как дыхание. Вдох - занести руку с оружием, выдох - оборвать жизнь. Ещё в самом начале революции он не знал чем все обернется, но сейчас сожалеть уже поздно. Последствия не обратимы.       Фантомы сыто улыбаются в тенях сознания. Они получили пищу. Они получили еще воспоминаний, которые можно будет использовать в будущем. Ведь прошлое не любит, когда о нем забывают.       И Лололошка не забудет.