желай//ломай

«Интересно, – подумал Даби, вжимая Ястреба в закрывшуюся за ними дверь. Напряжённое тело будто таяло под его горячими ладонями – плавилось, размякало. – Сколько времени уйдёт на то, чтобы сломать его?» ***   Ястреб то и дело посматривал в его сторону.   Он ведь не из тех, кто теряется на больших мероприятиях и поэтому хвостиком ходит за знакомыми? Нет, этот вариант был отвергнут Даби уже через полчаса после официального начала вечера: Ястреб, кажется, прекрасно ладил со всеми, кто желал погреться в его лучах. До героя номер два пытались дорваться и его коллеги, перешедшие на сторону Фронта, и Твайс с Тогой, и даже какие-то мелкие, но очень дерзкие сошки… Их, конечно, можно было обмануть мелодичными песенками о справедливости и широкой улыбкой – они верили Ястребу и тому, что им принадлежит всё его внимание – внимание не рядового злодея, но полубога.   Однако взглядом Ястреб из раза в раз возвращался к Даби.   Который не то, чтобы за этим особо следил…   Просто сам он подобных болтунов, норовящих влезть в чужое личное пространство, отпугивал одним лишь видом. Шигараки сказал ему вести себя прилично, так что он, хоть и с неохотой, но перезнакомился со всеми спонсорами Фронта. Они разглядывали его то ли как циркового уродца, то ли как сошедшую со страниц новостных газет легенду. К счастью, Даби, немногословный призрак, который односложными ответами заводил в тупик любую беседу, их не особо заинтересовал. За развлекательную программу отвечали Спиннер и неожиданно разговорчивый Гетен. А Даби наконец дали устроиться в глубине зала – развалиться в кресле и закинуть ноги на журнальный столик.   Теперь зрителем был уже он.   Даби не знал будущего, но мог легко его предсказать. Будущее геройского мира и мира злодеев, Фронта с Лигой и своё собственное. Их погубит то, чего они хотят. Люди издавна играют – или, скорее, проигрывают? – по понятным правилам страстей. Он вот жаждет мести. А оказавшиеся здесь злодеи – насилия, счастья или чего-то смежного. Всё это – легко, прозрачно и скучно. Оттого окружающие были для Даби не более, чем кормящимися рыбками в аквариуме; массовкой в фильме, за которой он наблюдал всезнающим оком.   Но Ястреб, в наглости которого сомневаться не приходилось, сломал ту четвёртую стену, которой Даби отделил себя от остальных.   И чего он хотел? Мечтал оказаться на месте Даби и наконец отдохнуть от чужого внимания? Или пытался взбесить своим?   Ястреб, Ястреб, Ястреб...   Ястреб – навязчивый. Образ Ястреба – ещё навязчивее. Его всегда было слишком много, и он преследовал Даби каждый день: глядел на него с баннеров на улице, пытался привлечь к себе внимание громкими заявлениями на интервью.   И несмотря на всю свою скандальность, Ястреб ни разу не скомпрометировал себя отношениями. Ещё – он не был категоричен ни в одном из тех вопросов, из-за которых остальные герои рвали друг другу глотки. Ему могли приписать любую позицию, а он на это – лишь усмехнуться: остаться самим собой, но вдруг обрасти единомышленниками с полярно противоположными взглядами на жизнь. Внимание его удавалось заслужить как скандально известному политику, так и случайному прохожему. Ястреб, далёкий, но доступный, был всеобщей мечтой и мог принадлежать любому, кому понравится. Принадлежать – во всех смыслах. Он был открыт. Его хотели.   Все смотрели на него.   А он всегда поворачивался к собеседнику так, чтобы смотреть на Даби.   Догадка щёлкнула в голове, как замок, к которому наконец подобрали ключ, лишь когда Даби – на пробу, ради интереса – расстегнул верхние пуговицы рубашки.   Потому что Ястреб, который до этого лишь поглядывал в его сторону, уставился на Даби, кажется, полностью игнорируя подошедшую к нему группку воздыхателей.   О, вот как?   Даби знал, каково это – быть нежеланным. И обрушившаяся на него тяжесть свинцово-жадного взгляда хоть и не была чем-то совершенно новым, но всё равно стесняла дыхание и, как головная боль, давила на мозг. Ястреб его хотел? Ястреб – которому было достаточно щёлкнуть пальцами и заполучить любого, кто ему приглянется? Внимание с его стороны польстило бы кому угодно… Но Даби, в отличие от неудачников в этой комнате, не собирался идти у Ястреба на поводу.   Нет, Даби не отдастся страстям – хоть страсти эти и несправедливо привлекательны.   К тому же, страсть, как известно, – ничто без холодного расчёта.   Энтузиасты Фронта, вырядившиеся в такие же аккуратные, как и у самого Даби, костюмы, могли сколько угодно планировать устройство дивного нового мира, но каждый здесь лёг бы под Ястреба, посмотри он на них так. Если их отвлекают подобные примитивные желания, далеко им не уйти. Человеческие слабости имеют свойство множиться, вытеснять собой сознание, поражать волю…   Даби, конечно, не стремился к аскетизму, но всегда понимал, когда остановиться. Этим он выгодно отличался от тех, кого Ястреб уже успел прельстить своей улыбкой.   И сейчас он останавливается. Чтобы перевести дыхание. Чтобы подумать.   Ястреб его не получит.   Ведь Ястребу, в конце концов, вообще нельзя было доверять – ни ему, ни этому разгоревшемуся в нём интересу. Его мотивы относительно геройского мира были мутными, как нарочно забрызганное грязью стекло. Да, Ястреба они прощупывали долго – и его самого, и всё, что с ним связано, – но тот оставался твёрдым, почти что скучным. Только пару недель назад Даби удалось вытрясти у одной из сошек Комиссии кое-что о женщине по имени Укай Томиэ…   Ястреб – золотой мальчик Комиссии, по жилам которого текла грязная кровь Таками – хотел приблизиться к Даби?   Бедняга Ястреб.   Даби уже под его кожей.   Поэтому даже сейчас, нежась под хищническим взглядом, Даби чувствовал своё превосходство. Он будет смотреть на героя сверху вниз, даже если окажется перед ним на коленях. Хотя… так далеко он заходить не собирался.   Не сегодня.   Даби махнул в сторону Ястреба рукой, парой жестов дав понять, что хочет выпить в его компании. ***   – Блядь, давай же… – Ястреб откинул голову назад, послушно оставив ладони прижатыми к двери.   Даби никогда ещё не видел его таким гуттаперчевым и пластичным.   Никогда ещё в руки Даби не попадался такой интересный материал.   Твёрдый рельеф мускул, ощутимый даже сквозь ткань рубашки – и слишком мягкая для опытного героя кожа. Поплывший взгляд – и голос, который не позволял усомниться в том, что у Ястреба всё под контролем.   Даби наклонился к его шее и безжалостно прикусил местечко за ухом – местечко, засос на котором не скроешь; оно с удовольствием растреплет любому – несчастному, лишённому его внимания в зале, герою-коллеге и фанату – тайну, которую Ястреб намеревался запереть в этой комнате. О нет. Никаких игр в тайных любовников.   Ястреб сладко простонал – и Даби не смог удержаться от фантазии, в которой его стон перекрыл бы гул чужих голосов, зазвучал бы в вечернем зале оглушительно громко – как торжественный гимн.   Разложить бы этого золотого мальчика, ангелоподобного идола, чей скулёж перемежается грязными проклятиями, на окружённом толпой его обожателей жертвеннике. Даби не хотел тешить своё эго… Но как чудесен был бы ужас в глазах Ястреба, осознавшего, куда его завели желания.   Нет, Ястребу больше некуда идти, только к Даби. Поймёт ли он – когда именно лишился права выбора?   Когда он, равнодушно извинившись за то, что прервал на полуслове важную шишку подпольного Мусутафу, двинулся в сторону Даби? Когда он принёс ему виски и прислонился бедром к столу, игриво закусив нижнюю губу? Когда положил тёплые пальцы на покрытую ожогами лодыжку, а потом издевательски медленно повёл ими вверх, забираясь под штанину?   Когда Даби одёрнул его – «Руки!» – так, будто Ястреб был непослушным псом, которому крикнули «Aus!»   Когда, затаив дыхание, позволил чужому колену вклиниться между своими бёдрами…   – О нет, птичка. – Даби раздосадованно цокнул языком, контрастно нежно обняв лицо Ястреба своими ладонями. Он выглядел в сотни раз лучше, чем на любой из своих фотосессий: пиджак болтался на локтях, рубашка помялась, волосы, за которые дёргал нечеловечески целовавший его Даби, были в полном беспорядке, а вставший член натянул ткань чёрных брюк. Ястреба чуть трясло – будто каждую секунду ему приходилось одёргивать себя, сдерживаться. Дай ему волю – и чем бы всё закончилось? Пустил бы он в ход свои перья, разорвав на них обоих всю эту дорогущую одежду? Держал бы Даби обездвиженным на полу, насаживаясь на его член?.. – Я ничего не даю просто так. Если хочешь чего-то, ты или просишь... – Даби двинул ногой так, чтобы сильно, до искр в глазах вжаться в Ястреба, и накрыл его губы своими, не позволив сделать полноценный вдох. А потом резко отстранился. Ястреб, теперь лишь едва соприкасавшийся с ним бёдрами, ахнул. Его глаза увлажнились, он уставился в вырез распахнутой на груди Даби рубашки, за ворот которой хватался, пока они искали комнату. Ястреб лишался последних капель рассудка, и за этим было приятно наблюдать. – ...Или просишь, или берёшь сам.   Ястреб, кажется, не думал дольше положенного. Как только суть фразы дорвалась до его затуманенного сознания, он крепче вжался лопатками в дверь и двинул бёдрами навстречу Даби. Первый раз вышел неуклюжим, скованным, но Даби благословил его довольной усмешкой, и…   – Ты такой красивый, ты… Посмотри на меня… – В одно мгновение Ястреб захлёбывался в собственных словах, в другое же почти рычал – по-животному, по-хозяйски. – Смотри на меня.   – Что это за тон? Кажется, игру ведёшь не ты… – Даби несильно шлёпнул его по бедру, и Ястреб зажмурился – то ли от удовольствия, то ли от выжигающего что-то в душе стыда.   – Заткнись… – Вышло у него невнятно. Что-то глухо треснуло, и Даби увидел, что когти Ястреба оставили царапины на деревянной двери. Опасно. Но нечеловеческий взгляд, растопивший ласковое золото – намного опаснее. – Заткни свой чёртов рот и посмотри на меня, Даби. Ты мой.   Даби насмешливо посмотрел вниз – туда, где Ястреб потирался своим членом о его ногу.   – Я – твой? Сомневаюсь. Скорее уж наоборот.   Ястреб нагло усмехнулся.   – Ты с ног до головы разряжен в шмотки, купленные на мои деньги. Даже эти грёбаные туфли, – он тяжело сглотнул и чуть замедлил собственный темп, будто растягивая удовольствие, – даже они – мои. И ты чертовски хорошо… смотришься во всём этом… Я только сегодня увидел, что ты… ты будто создан для того, чтобы я наряжал тебя во всё лучшее.   Одну ладонь Даби положил на бедро Ястреба, вынуждая замереть, а другой похлопал его по щеке – как дерзкого пащенка, забывшего своё место.   – О, детка… Ты так гордишься тем, что купил папочке хорошую одежду? – Даби довольно улыбнулся, когда щёки Ястреба залились краской. – Хочешь, чтобы папочка наградил тебя?   Было видно, что Ястребу это понравилось. Он дёрнулся, пытаясь поласкаться о ногу Даби, но ему не дали это сделать – его всё ещё удерживали на месте.   – Чш-ш-ш… – Даби наклонился и мазнул своими губами по чужим. – Не самовольничай. Мне нужен ответ.   – Хочу…   Можно ли надавить чуть сильнее, или…   – «Хочу» – кто?   – Пошёл ты, – огрызнулся Ястреб, вновь скребя когтями по двери.   Смех Даби был похож на лай адских гончих.   В следующее мгновение Ястреб уже лежал на полу, широко разведя ноги в стороны. Он тяжело дышал, узкая грудь, облачённая в мраморно-белую рубашку, высоко вздымалась, отчего он казался ожившем идеалом античной статуи. Сквозь тонкую ткань были видны затвердевшие соски. Им бы любоваться часами. Когда-нибудь Даби добьётся того, что подобная роскошь станет ему позволительна. Сейчас же…   – Ну? – Ястреб вскинул подбородок.   – Ну? И чего же ты хочешь?   – Только не говори, что тебя уносит от грязных разговорчиков…   – «Уносит» здесь только тебя. – Даби медленно отошёл назад, чтобы полюбоваться видом Ястреба, намеренно игнорируя разочарованный стон со его стороны. – Я же сказал: ты просишь. И если мне понравится то, как ты это делаешь, я выполняю… – Он облизнулся. – Выполняю всё, что ты скажешь.   – Блядский… – Ястреб подтянул руки к своему лицу и надавил пальцами на глаза. – Блядский боже, Даби…   – Да?   Пару мгновений они молчали, пока Ястреб не решился сказать – совсем тихо:   – Наступи.   Но Даби хватило и этого. Ему действительно было плевать на грязные разговоры. Будь это кто-то другой, он предпочёл бы сделать всё быстро, молча – просто взял бы то, что дают. Но Ястреб – о, с ним всё перевернулось с ног на голову, а с головы – на ноги. И даже небесная птичка – герой Ястреб, который обычно летал высоко и быстро, сейчас, раскинувшись на полу, медленно таял, пока Даби давил ступнёй на его промежность, потирался, елозил. Ястреб метался по полу, как грешная душа – будто пытаясь сбежать и остаться на месте одновременно. Лицо у него покраснело, на лбу выступила испарина. Он в экстазе закусил губу, глаза его закатились так, будто Даби действительно делал ему приятно, и...   И Даби пришлось остановиться.   Снова.   Когда бёдра Ястреба дёрнулись вверх, будто он пытался урвать и боль, и наслаждение, Даби убрал ногу. Ему не хотелось... Но он знал, как нужно поступить. Знает, что сделать, чтобы в конце концов стать единственным человеком, который сможет обращаться с героем Ястребом подобным образом.   Даби подошёл ближе, к лицу Ястреба. Остановился так, чтобы носок его лабутена упирался в чужой висок, и сказал:   – Лодыжка. Поцелуй.   Косточка, как и вся нога, была обтянута шрамированной, тёмной кожей, но охмелевшего от удовольствия Ястреба это не смущало – как и то, что Даби доминировал над ним, как и то, что Даби являлся Даби. Нет, в страсти Ястреба, как и в любой страсти, было так много иррационального, что никто, кроме него самого, этой страстью проникнуться не смог бы – и даже сам Даби до конца не понимал, что же так переебало в этих геройских мозгах, что именно он, жестокий, неласковый, стал чем-то – кем-то – желанным... Но в груди всё равно раздулся вакуум восторга, когда Ястреб, как помешанный, обнял широкой, сильной ладонью его икру и, наклонившись, поцеловал рельефно выпирающую на тонкой щиколотке косточку лодыжки.   Ястреб уже готов. Он был похож на спелый фрукт, из которого хотелось выжать весь сок. На идеальный кусок глины, из которого Даби вот-вот вылепил бы идеальную фигурку. Его податливость была так привлекательна, что хотелось выделывать с ним всё возможное и невозможное прямо здесь, прямо сейчас. Но это решение грозилось стать слишком уж порывистым, слишком уж эмоциональным. Ястреба нужно обработать. Ястреба нужно бросить на полу, чтобы приучить его ползти к Даби на коленях.   Даби аккуратно убрал ногу, сбрасывая с неё безвольные руки Ястреба. Тот посмотрел на него – восторженно, но растерянно. Глупо улыбаясь.   – Ты… трахнешь меня?   – О нет… Нет. – Даби аккуратно наступил носком туфли на лицо Ястреба. Крутанул ногой, ощущая как легко продавливается щека под косточкой скулы. – Но я подумаю об этом. Честно.   А потом он сделал шаг назад. Ещё один. Развернулся и пошёл в сторону двери.   – Что? К-куда ты собрался?! – В голосе Ястреба появилось чуть больше звука, и звук этот был окрашен страхом и раздражением.   – Обратно в зал. – Даби будто бы нехотя оглянулся. Лицо Ястреба горело красным. – Думаю, Шигараки взбесился, когда я без спросу покинул эту дерьмовую вечеринку.   – Я… Ты не оставишь меня... – Прозвучало это – как мольба. Ястреб приподнялся на локтях. – Ты ведь на оставишь меня. Ты не можешь. – Но его слова оказались обращены уже к спине, к строгому затылку. – Даби?   – Чудно провели время, Ястреб.   – Даби!   Сколько времени уйдёт, чтобы его сломать?   Даби услышал, как Ястреб зарычал за только что закрывшейся за ним дверью.   Пожалуй, не так уж и много.