Умение видеть

В их доме всё всегда было красочно — разукрашенные стены, на которых Полумна рисовала с тех пор, как научилась держать в руках мелки, разноцветные шторы, которые развешивал папа, тарелки, которые расписывала мама. Полумна помнит, что её мама любила яркие цвета, и у неё были шали на каждый цвет радуги. Полумна помнит, что у её матери были светлые глаза, тёплые руки и звонкий смех. Полумна помнит, как мама любила экспериментировать. Полумна помнит, как один из экспериментов пошёл не по плану. У Полумны остались красочные шали и платья, тетради, полные заклинаний, магических формул и рецептов зелий, и умение видеть тестралов. У Полумны остался отец — и она рада, что у неё есть хотя бы он. Впрочем, мама тоже с ней — где-то там, на небе, приглядывающая за ней. Так говорит ей папа. А мама говорила, что всё, что мы теряем, так или иначе возвращается к нам, пусть и не всегда так, как мы это ожидаем. Теперь Полумна говорит это себе сама, когда ей становится грустно. Но жизнь слишком коротка, чтобы грустить, и Полумна предпочитает радоваться. Мир слишком красив, чтобы завязнуть в горе. Они с отцом каждый год меняют что-нибудь в доме — расписывают заново стены, меняют цвет черепицы, высаживают в саду новые цветы и деревья. Полумне нравится, как преображается всякий раз их дом. Как живой человек, который никогда не бывает одним и тем же, когда ты встречаешь его в новый раз. Полумне кажется, что дома тоже живые — с привычными трещинками, с гудением ветра на чердаке, с ароматными запахами с кухни. Полумне нравится их сад, красивый в любое время года. Полумне нравятся снежинки, каждая уникальная и непохожая друг на друга, нравятся плывущие по небу облака, похожие на летящих драконов, нравятся пёстрые цветы в разгар лета и кружащиеся в воздухе листья осенью. Полумна надевает мамину шаль и пьёт лирный корень, который заваривает её папа. Они говорят о маме, и папа рассказывает, как они с мамой познакомились, как учились вместе в Хогвартсе, как поняли, что любят друг друга. Говорят о том, куда поедут следующим летом, и в какой цвет покрасят кухню. Говорят о драконах, о единорогах, о саламандрах. Иногда Полумна просыпается от кошмаров, где снова и снова видит пучок разноцветных лучей, взрывающийся у мамы в руках. Тогда отец рассказывает ей о мункалитах, духах, приходящих к человеку во сне. О мозгошмыгах, невидимых созданиях, что забираются через уши в голову и вызывают размягчение мозга. О нарглах, любящих всякие проделки. В книгах о них не пишут, и Полумна предлагает отцу писать о них самому в журнале — чтобы другие тоже знали и могли от них защититься. Папа пишет о морщерогих кизляках, об огнеливах — маленьких огненных птичках, живущих в свечках и пламени, — о нумерлогусах, чей укус даёт дар арифмантии и предсказаний. Каждое утро папа улыбается ей своей мягкой рассеянной улыбкой, целует её в щёку, а после завтрака садится за печатную машинку. А потом Полумне приходит письмо из Хогвартса. Папа улыбается чуть грустнее и предлагает ей остаться дома на домашнем обучении, и в его голосе слышна мольба, чтобы она осталась, но Пандора училась в Хогвартсе — и Полумна хочется быть, как она. Полумна уезжает, и в её чемодане под чёрными мантиями лежат наряды самых разных цветов. *** Полумна поступает в Когтевран, как и её родители, а вместе с ней ещё четыре девочки и пять мальчиков. Ещё в Большом Зале Полумна рассказывает им о нарглах, и девочки переглядываются так, будто передают друг другу какое-то сверхважное послание. Полумна слегка жалеет, что они не позволяют ей поучаствовать в этом ритуале тоже. Вскоре другие девочки разбиваются по парочкам, и Полумна оказывается предоставленной самой себе. Она тратит это время с пользой, с любопытством блуждая по коридорам замка и разглядывая старинные гобелены. Её восхищают сводчатые потолки, тяжёлые портьеры и разноцветные витражи, и Полумна представляет, как её мама в своё время ходила по этим же галереям и анфиладам. Никто из её однокурсников с ней не общается, и Полумна начинает разговаривать с Хогвартсом. Знакомится с картинами, вежливо кланяется статуям, а иногда просто прислоняется ухом к стене и слушает. Её пальцы скользят по кладке, вбирая подушечками неровную поверхность камня, и Полумна чувствует пульсацию магии, упругое биение жизни в этих стенах. Если забраться в ниши и закрыть глаза, то можно почувствовать, как замок говорит с тобой — не словами, а чем-то иным, — и каждый раз после таких моментов Полумна обнаруживает новые скрытые проходы. Кто-то скажет — совпадение. Полумне смешно, что кто-то может учиться в школе магии и при этом настолько не верить в волшебство. Её однокурсники отсаживаются от неё подальше в классах и за обедом, и Полумна переключает своё внимание на преподавателей. Суровая профессор Макгонагалл превращается в кошку, и иногда Полумна уносит с пира и оставляет в разных углах замка сосиски и бекон, на случай, если профессор проголодается. Профессор Флитвик всегда занят, но Полумне нравится наблюдать за шевелением его бровей, похожих на живущих своей жизнью гусениц. Профессор Локхарт довольно милый, профессор Стебль очень добра, а на уроке профессора Бинза можно сладко выспаться. Профессор Снейп из раза в раз рекомендует ей перестать витать в облаках, и Полумне хочется знать, отчего он такой сердитый и мрачный. Полумна пробует присылать ему цветы и задерживается после уроков, чтобы показать ему заметку из Придиры о зелье, позволяющем видеть сквозь стены, но профессор выставляет её за дверь. Полумна не может понять, почему — ведь она же видит, что ему одиноко. Один раз она замечает в туалете девочку, плачущую из-за того, что её дразнят за поношенные мантии. Полумна рассказывает ей о том, как любит наряжаться в мамину одежду, чувствуя себя так, словно снова попала в мамины объятия. "У каждой вещи есть своя история, — говорит она, — нужно лишь уметь её прочитать". Девочка хмурится, но потом решительно откидывает с лица рыжие пряди и идёт умываться. "Хорошо, что братья меня такой не видели", — бурчит девочка, а потом, встретив недоумённый взгляд Полумны, рассказывает о своей семье. И о знаменитом Гарри Поттере, друге младшего из её братьев — тоже. Они не становятся с друзьями — по крайней мере, пока что — но с тех пор на Чарах и на Зельях они сидят вместе. Пусть даже именно эти предметы даются Полумне тяжелее всего. Отсчитывать нужное количество помешиваний в котле и отмерять ингредиенты слишком скучно, а колдовать... Полумна произносит заклинания и машет палочкой, но липкое чувство в её животе удерживает магию, не давая ей прорваться наружу. Её мама любила Чары — и именно это её сгубило. Полумна не может заставить перо взлететь, а магия Джинни запускает вместо него по комнате табуретку. Флитвик хмурится и снимает с них обеих баллы. Джинни шёпотом клянется в следующий раз отправить летать его самого. Так или иначе, новая соседка Полумне нравится. Джинни яркая, и её заклинания всегда как будто мощнее, чем у других, волосы напоминают цветом пламя, а веснушки, как говорил папа, это поцелуи солнца. Вот только с каждой неделей яркость Джинни куда-то исчезает, а потом исчезает сама Джинни. Чтобы быть спасённой её братом и Гарри Поттером. Полумна надеется, что к следующему курсу к Джинни вернётся её яркость. *** На второй курс Полумна едет, вооружённая альбомами, красками и мелками. Однокурсницы смеются над её способностью задумываться о чём-то вовремя уроков, не слыша, как до неё пытаются достучаться преподаватели, над её серёжками из цепеллинов, над её цветастыми бриджами и вязаными кофтами. А Полумна видит то, что по-настоящему важно. Причудливый дымок из трубы в домике Хагрида. Яркий красный лист с медными прожилками, прилепившийся к окну. Её собственное отражение, дробящееся в луже во время дождя. Естественно, Полумна не может всё это не зарисовать. Цвета для неё значения не имеют, и когда за окном начинается безнадёжная серая слякоть, ей хочется поселить на страницах как можно больше красок. Миссис Норрис на её рисунках окрашивается в насыщенный зелёный цвет, волосы блондинистого слизеринского мальчика, недавно подставившего ей подножку, приобретают розовый оттенок, а борода профессора Дамблдора становится оранжевой. Профессор Люпин снимает баллы с её однокурсника, залепившего ей жвачку в волосы, а потом спрашивает, не хочет ли она поговорить. "Когтевран — факультет тех, кто ценит остроумие. Но увы, ум не всегда следует вместе с добротой. Дети часто бывают жестоки. Ты не обязана всё терпеть". "Магия не слушается меня, сэр", — пожимает плечами Полумна, и ближайший час они проводят за чаем, уплетая ломти шоколада и говоря о Пандоре Лавгуд. На следующий день Полумна решается показать профессору Флитвику тетрадку её матери — о которой знает лишь то, что одно из написанных в ней заклинаний её убило, — и профессор с интересом разминает кисти. "Ну-с, посмотрим", — скрипит он, вчитываясь в закорючки формул, а потом предлагает Полумне дополнительные занятия. Помогают ли они или успокаивающий голос профессора Люпина, но к концу второго курса у Полумны начинают получаться Чары. *** Во время вступительного пира на третьем курсе Полумна упоминает, что любит пудинг, и на следующий день пудинг оказывается в карманах её мантии. Полумна думает, что вряд ли кто-то сохранил пудинг со вчерашнего дня, а значит, ему пришлось идти за ним на кухню, и ей даже неловко, что кто-то взял на себя такой труд. Зато Полумне теперь самой становится интересно, где кухня, и она спрашивает у Джинни, не знает ли она. "Фред и Джордж мне показывали", — кивает та, и вскоре они уплетают пирожные в окружении домовиков. Эльфы наперебой предлагают им всякие вкусности, да и вообще они очень милые – вот только Полумне жаль Винки, которую другие, похоже, стыдятся. Это довольно грустно, когда ты лишний, Полумна знает. Никто из её параллели за исключением, разве что, Джинни, с ней не разговаривает, зато Полумна дружит с привидениями. Её даже удивляет, почему так мало школьников общается с призраками — это же безумно интересно. Кто ещё, как не они, способен рассказать истории из глубины веков, поделиться старинными преданиями и посвятить в тайны замка. Полумна навещает Миртл и дружит с Еленой, но и с другими призраками пересекается нередко. Полумна знает историю Елены и Барона и немного сочувствует им обоим, однако думает, что столько лет обижаться друг на друга глупо. У них начинаются новые предметы. Хагрид Полумне не очень нравится, а вот профессор Трелони вызывает у неё интерес, хотя это, наверное, было неправильно — предсказывать Колину смерть. Но может быть, она думает, что если озвучить, то не сбудется? Ведь есть же поверья, что если озвучить желание, то оно не сбудется, и с угрозами, наверное так же. Иногда Полумна спускается к озеру поговорить с большим кальмаром, и он ей отвечает, судя по всплескам воды. Просто Полумна пока не научилась его понимать. Полумне смешно, что те, кто говорит, будто морщерогих кизляков не существуют, не отрицают фениксов и нюхлеров. А в чём разница? В том, что морщерогих кизляков они никогда не видели? Полумна никогда не видела своими глазами Австралию, но это же не значит, что Австралии нет. Кто может поручиться, что где-нибудь в Австралии нет табуна морщерогих кизляков? Девочки показывают на неё пальцами, её одежда куда-то исчезает, а башмаки оказываются изрезаны лезвиями. Полумна не в обиде. Они не со зла. Просто они не понимают, что это может быть неприятно. Также, как не понимает её Гермиона Грейнджер, так упорно отказывающаяся признавать что-то, выходящее за рамки её сознания. Её разум ограничен, неспособный принять, что не всё в мире можно понять, объяснить и доказать. Поэтому она и не в Когтевране — несмотря на блестящую учёбу, о которой наслышан уже весь Хогвартс. Зато в этом году Полумна впервые с первого курса едет в Хогвартс не одна. С ней едет милая яркая Джинни, застенчивый мальчик по имени Невилл, представляющийся как "Никто" и знаменитая гриффиндорская троица — Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер. Гарри так же, как и она, видит тестралов, Невилл баюкает своё сложновыговариваемое растение, а Гермионе явно нравится Рон, и она ему тоже, хотя они постоянно спорят. Их обоих назначили префектами — как Падму и Энтони — и Падма и Энтони тоже друг другу нравятся. Может быть, думает Полумна, Дамблдор делает это специально, чтобы дать им повод быть ближе. Полумна удивляется, как никто другой этого не замечает. Впрочем, и она сама не застрахована от ошибок. Ей не нравился Хагрид — а её соседи его очень любят, и когда он возвращается, Полумна смотрит на него чуть с большим интересом, стараясь взглянуть на него глазами тех, кто его любят. Полумна видит, что и он такой же одинокий и лишний, выплёскивающий свою любовь на тех монстров, кого никто другой полюбить не в состоянии, и с тех пор Хагрид нравится Полумне тоже. Гарри начинают травить, и это неправильно, и Полумна не может понять, неужели никто другой кроме Рона и Гермионы не видит, что он говорит правду. Её отец всегда говорил ей, что Тёмный Лорд вернётся, и что они должны быть с Дамблдором, и Полумна верит Гарри. Полумна заявляет ему это во всеуслышание, и хотя голос "Полоумной" мало что даёт, это всё же лучше, чем быть одному. Полумна знает, что это такое, когда тебе никто не верит. Вскоре Полумна вступает в Армию Дамблдора, и это похоже, как будто у неё есть друзья. На этих занятиях её никто не обижает, и даже Чжоу с Мариэттой, раньше обсуждавшие её за спиной, теперь очень приветливы. Гарри Поттер поправляет её стойку, а Джинни помогает с заклинаниями, и Полумна чувствует свой прогресс. Полумна тренируется со всей сосредоточенностью, на которую способна, и надеется, что эти навыки ей помогут — потому что ничего никогда не бывает бесполезно. Связь всегда есть, нужно просто уметь её видеть. В конце года они летят на фестралах в Министерство и сталкиваются там с Пожирателями. Полумна впервые использует заклинания на врагах, и это похоже на то, что их маленькая Армия действительно сражается. Вот только Джинни ломает лодыжку, привести Рона в чувство Полумне не удаётся, и для неё самой в какой-то момент тоже наступает чернота. Но она жива. А крёстный Гарри нет. Гарри растерян, и боится, и ему больно, и он всего на год старше её, и они ещё, в сущности, дети, — и Полумне хочется ему помочь. В конце концов, у неё есть отец, а он лишился и родителей, и крёстного. Полумна вообще думает, что смерть страшна не для умершего, а для тех, кто будет по нему скучать, потому что для самого человека после смерти всё только начинается. Потому что иначе это было бы бессмысленно. Люди живут, создают, смеются, взрослеют, любят не для того, чтобы исчезнуть. Конечно, они пойдут дальше. И потом, разве кто-то по-настоящему умирает, если память о нём жива, если есть те, кто его помнят и любят? Гарри любит Сириуса, и Сириус его не покинет. Это было бы жестоко. Сириус останется с ним, как мама с Полумной, в его сердце. Это же очевидно. Летом Полумна расписывает потолок своей комнаты. Золотая цепочка обвивает лица Джинни, Невилла, Гарри, Рона и Гермионы тысячекратным "друзья", и Полумна не может перестать улыбаться. Друзья. У неё есть друзья. *** На пятом курсе Полумна чаще пересекается с Невиллом. Год назад он представился ей как "Никто", но он далеко не никто. Он сильный, и смелый, и гораздо умнее, чем сам о себе думает. Обычно он неразговорчив, но о растениях может говорить часами, а Полумне нравится его слушать. Он же слушает, как она говорит о криковиках и матажвалах, и хотя по его лицу видно, что он не слишком в них верит, он не пытается её разубеждать. Полумне нравится это ощущение, когда он берёт её за руку своей большой, тёплой, натруженной от бесконечной работы в теплицах ладонью. Он мог бы быть в Пуффендуе, а она в Гриффиндоре, но они там, где они есть, и в этом тоже есть какой-то смысл. В конце концов, они были вместе в Министерстве — и Полумна знает, что уж чего-чего, а смелости ему не занимать. Гарри приглашает её на вечеринку Слизнорта – как друга – и это очень мило с его стороны. Полумну ещё никто и никогда не приглашал никуда как друга, у неё и друзей-то не было, и Полумна старается одеться понарядней. Другие девочки прожигают её недобрыми взглядами, но Гарри твёрдо говорит "не обращай внимания", и это тоже очень приятно. В конце июня зачарованный галлеон обжигает её карман, и Полумна идёт давно привычной дорогой к башне Гриффиндора. Они с Невиллом, Джинни, Роном и Гермионой вместе, они могут сражаться, она может им пригодиться — а значит, Полумна участвует в чём бы это ни было. А потом убивают Дамблдора и даже Полумна не может увидеть в этом ничего хорошего Но как бы то ни было, она жива, и живы другие, а значит — им нужно жить. Разделяя эту жизнь с другими. Перед похоронами Дамблдора Невилла выписывают из больничного крыла, пусть он ещё хромает. Полумна помогает ему усесться, но и потом он не отпускает её ладонь, и они не размыкают рук всю церемонию. Полумна утыкается ему в плечо, когда гроб с телом Альбуса Дамблдора исчезает в гробнице. Они оба живы. Гарри жив. Могло быть гораздо хуже. Гораздо хуже наступает позже, тогда, когда Полумна кружится на свадьбе старшего брата Рона в жёлтом платье. Папа всегда говорил ей надевать жёлтое на свадьбы, говорил, что этот цвет приносит удачу и счастье. Им удаётся трансгрессировать домой до приезда пожирателей. Возможно, их удача в этом и заключается. Вот только начинается война. Полумна знает, что она с этим поделать ничего не может, но всё, что в её силах, она обязательно сделает. И потому, когда Невилл поднимает на них взгляд, они с Джинни молча кивают. Армия Дамблдора снова в строю. *** Шестой курс приветствует их в лице дементоров, преподавателей-Пожирателей и директора-убийцы. Тучи сгущаются — особенно для тех, кто сохраняет верность Гарри и Дамблдору — но Полумне, в общем-то, не впервой идти против системы. Они устраивают ночные вылазки, накладывают при случае проклятия на Кэрроу, защищают младших от слизеринцев. Джинни ухитряется взорвать в Большом Зале фейерверки близнецов. Полумна рисует на стене у директорского кабинета портрет Гарри. Невилл из раза в раз спорит с Алекто, и его лицо покрывается шрамами от бесконечных наказаний, и Полумне слегка страшно за него. Невилл лишь пожимает плечами. "Нельзя сдаваться. Нельзя, чтобы они думали, что могут всё. Гарри же не стал потакать той министерской жабе. Нужно, чтобы голос правды звучал". Полумна улыбается. Она видела, что в Невилле есть гриффиндорская отвага ещё до того, как он сам в себе это увидел. Полумна не владеет проклятиями, как Джинни, и не умеет организовывать людей, как Невилл, но она умеет видеть. Видеть всё новые случаи доброты — вопреки всему — и это помогает ей не сойти с ума. Уставшая после сдвоенного дежурства Падма, засыпающая на плече у Энтони. Энтони, гладящий её волосы. Симус, заслоняющий собой первокурсника от Алекто и отказывающийся отойти в сторону. Парвати и Лаванда, спешно обучающиеся у мадам Помфри азам магической первой помощи. Ханна, зажимающая рот, чтобы не заплакать, пока они со Сьюзен успокаивают девочку, которой пришло известие о смерти родителей. Майкл и Терри, перебрасывающиеся вечером шутками как ни в чём ни бывало, несмотря на то, что их лица заплыли от ударов Амикуса. Захариас, который, хоть и не вошёл в Сопротивление, но не выдал Кэрроу место их прежнего штаба. Драко Малфой, ничего не сказавший им, когда они ночью возвращались с очередной вылазки. Снейп, отправивший их в Лес, а не в лапы Кэрроу, когда они влезли в его кабинет. Полумна напевает себе под нос, идя за Хагридом. Снейп на их стороне. Он помогает им. Это же очевидно. Полумне очевидно и то, что Драко не желает им зла. Драко испуган. Драко мог враждовать с Гарри Поттером, но Полумна видит: Пожиратели в Хогвартсе — не то, что он хотел. — Ты вообще всех жалеешь? — раздражённо спрашивает Симус, и его можно понять: на его спине нет ни одного живого места. Неправда. Не всех. Полумна не жалеет Пожирателей. Кэрроу — пожиратели. Они обосновываются в Выручай-Комнате. В ней уютно, есть всё, что им нужно, а ещё они там все вместе, из-за чего кажется, что они в безопасности. Полумна мечтает о том, как война закончится и безопасно будет на самом деле. Мечтает о тёплом лете без тумана от дементоров, о цветах, о рыбалке на речке, о переписке с Невиллом без опасения, что сов могут перехватить. — Как думаете, они ещё живы? — спрашивает Ханна, и Джинни клянётся, что если кто-то ещё это спросит, она его сглазит. Полумна верит, что Гарри жив. Полумна верит в Гарри. Полумна думает, что стоит верить хотя бы потому, что не верить было бы очень грустно. *** На Рождество Полумна едет к папе — вернее, собирается ехать, потому что дверь их купе открывается и Парвати и Падма оказываются оглушёнными. Двое пожирателей выволакивают её из купе и трансгрессируют к кованой решётке. Фенрир скалится, и с его клыков даже в человеческом облике падает слюна, но встречающая их белокурая женщина повелительно останавливает его и уводит Полумну вниз в подвал. На нижней ступеньке она оглядывается, проверяя, не слышит ли её кто. — Я знала Пандору, — говорит она тихо. — Они не сделают с тобой ничего... по крайней мере, ничего того, что стоит бояться женщине. И, несмотря на её поджатые губы и надменное лицо, эта женщина кажется Полумне доброй. В подвале её встречает Дин, и они делятся друг с другом отрывками новостей, словно собирают разноцветный витраж. Гарри, Дирк, Тонкс, Невилл, Армия Дамблдора... Полумна чувствует, как разноцветные гладкие камушки слов перекатываются у неё на языке. Олливандер тоже здесь, и Полумна садится с ним рядом. В его голосе отчаяние, усталость и растерянность, и Полумна гладит его морщинистые руки. — Повезло ещё, что здесь нет крыс, — мрачно говорит Дин. Полумна любит животных, но она знает, что крысы переносят инфекции, и это действительно большая удача, что их здесь нет. — Да, повезло, — радостно вторит она, и Дин почему-то замолкает. Дважды в день им приносят еду, и это довольно любезно с их стороны. Иногда это делает человечек со странным именем Хвост, а иногда – Драко. Один раз Драко указывает на неё и приказывает идти за ним. Дин умоляет взять его вместо неё, кричит, бросается на Драко, но тот останавливает его обездвиживающим заклятием. Они идут вдвоём по лестнице, и Драко сжимает её руку так, что, наверное, останутся синяки. — Может, ты и полоумная, но если ты хоть что-то соображаешь, то сделай вид, что тебе больно, поняла? — еле слышно шепчет он, и Полумна кивает. Драко раз за разом подвергает её Круцио под надзором двух женщин – белокурой и тёмноволосой — и хотя боль вполне терпимая, Полумна визжит и катается по полу. Это несложно, они уже делали такое на уроках Кэрроу. Такое случается примерно раз в неделю, и Полумна замечает, как из раза в раз Драко становится всё бледнее. Ему, наверное, тоже тяжело, думает Полумна, сползая вниз по лестнице обратно в подвал. В конце концов, от неё никогда не требовали выдачи никакой информации, а значит — эти пытки не для неё, а для самого Драко. — Мерзавец, — ругается Дин. Полумна улыбается. Они не видят, что Драко, как и Снейп, им помогают. В подвале вообще тяжело видеть, но Полумна может представлять. Представлять себе жизнь двойного агента, вынужденного жить в ненависти, и не имеющего ни одного человека, которому можно было бы выговориться. Представлять жизнь мальчика, который по глупости ввязался туда, для чего не создан. Представлять, как они снова увидятся с Джинни и Невиллом, а может быть и с Гарри. Полумна представляет, как улыбнётся суровый Дин, когда снова встретится с Симусом, и как они будут смеяться шуткам близнецов, как когда-то в Армии Дамблдора. Полумна представляет, что Олливандер похож на одуванчик, хрупкий и тонкий, но упрямый и выживающий где угодно. "Будьте как одуванчик", — серьёзно говорит она, и Дин почему-то начинает кашлять. — Жаль, что здесь нет ни бумаги, ни пера, — говорит она в один из дней. Обычно она любит тишину, но эта, мрачная, ей не нравится; её полезно разбавлять. — Я люблю рисовать, и Дин, знаю, тоже. А вы умеете рисовать, мистер Олливандер? Мы могли бы писать письма. Мы, конечно, не сумели бы их отправить, но это было бы всё равно, что вести дневник. Впрочем, мы могли бы и вести дневник. Рассказывать истории, вспоминать... — Не хотел бы я, чтобы этот дневник нашли, — слабо шелестит Олливандер. — Да, это правда, — улыбается Полумна. — Но, может быть, позже, когда закончится война... Мы могли бы записать наши воспоминания и издать, и тогда много-много лет спустя люди будут знать, как всё было. Людям важно знать правду, мистер Олливандер. Вы читали интервью с Гарри в журнале моего папы? Вы представляете, оно заинтересовало людей даже больше морщерогих кизляков! Кстати, а вы знаете, кто такие морщерогие кизляки? — Признаться, нет, — отвечает Олливандер, и Полумна начинает ему рассказывать. Дин периодически кашляет, но иногда задаёт вопросы, и Полумна с радостью отвечает. *** Спустя пару месяцев в подвале появляются Гарри с Роном, и сердце Полумны разрывается от боли, когда она слышит крики Гермионы. Её крики искренние, не постановочные, и её явно пытает не Драко, а сама Беллатриса. А потом Полумну, Дина и Олливандера спасает домовой эльф по имени Добби, и в бегущих навстречу им из дома рыжеволосом мужчине и белокурой женщине Полумна узнаёт Билла и Флёр Уизли, на чьей свадьбе она была. Гарри возвращается тоже, но Добби смотрит неживыми глазами в небо. Рон отдаёт ему носки, Дин — шапку, а Полумна закрывает ему глаза. Потому что это правильно. А ещё, как только в её руках оказывается палочка, посылает сообщение Невиллу, что она в порядке. Их борьба продолжается. *** Когда наступает битва и воздух пронизывают сотни лучей – красных, зелёных, белых, фиолетовых – это красочно и смертельно, смертельно красиво. Полумна крепче сжимает новую палочку и посылает свои лучи тоже. Она не умеет убивать, но оглушающие удаются ей неплохо. Тот-Кого-Нельзя-Называть объявляет о смерти Гарри и о том, что тот пытался бежать – и Полумна не верит. Полумна верит Гарри и знает, что он ни за что бы не попытался спасти свою жизнь ценой чужих, он, рисковавший, чтобы спасти гоблина и домовика. Тот-Кого-Нельзя-Называть солгал, а значит – мог солгать и другой раз. Полумне всё равно, что говорят и во что верят другие, Полумне нужно видеть самостоятельно. Полумна видит, что грудная клетка Гарри приподнимается, а значит, сражение ещё идёт. Полумна улыбается, и её пальцы сжимаются на палочке снова. Драко выходит вперёд, переходя на другую сторону — но Полумна всё ещё видит те паникующие серые глаза, слышит ломкое круцио, и не верит, что этот испуганный мальчик пойдёт по следам своей безумной тётки. Невилл выходит вперёд тоже — и Полумне кажется, что он ещё никогда не был таким смелым, как в этот день, выступая против Того-... Против Волан-де-Морта. Его слова о Гарри полны любви, а о Пожирателях – ядовитой насмешки того, кому уже нечего терять. Невилл извлекает из горящей шляпы меч, и отрубленная голова змеи летит куда-то в сторону. Полумна думает, что, если они выживут, то она обязательно напомнит ему, что он не никто. Невилл герой. Невилл их командир. Невилл истинный гриффиндорец. (Час назад, в гуще первого сражения, он сказал, что любит её. Полумна видела это уже давно. Они оба не умеют целоваться, но Полумне всё равно понравилось это ощущение от его губ на её.) (У них не получилось увидеться в перемирие: Невилл таскал трупы, а Полумна сидела с ранеными.) (Полумне очень хочется выжить и поцеловать его ещё раз) А Гарри всё-таки живой, и рассвет окрашивает небо золотисто-розоватым светом. Полумне удаётся оказаться в числе первых пяти человек, добежавших до Гарри, когда тот побеждает. *** Спустя пару месяцев они снова возвращаются в Хогвартс. Невилл готовится со следующего года стать аспирантом у Профессора Стебль, а она подумывает о том, чтобы стать редактором, как папа, и писать о магических животных и прочих вещах, о которых важно знать людям. Им обоим нравится живое — будь то растения или животные, и когда Невилл зарывается носом в её волосы, Полумна тоже чувствует себя живой. Полумне нравится, что ей больше не одиноко. Невилл со всеми их гостинцами встречает её у теплиц после занятий, и они идут к краю леса. Туда, где напротив могилы из белого камня, поставлена чёрная. Полумна опускается на колени, убирая опавшие листья с надгробия. Губы Невилла шевелятся почти безмолвно, и Полумна не перебивает, чтобы Профессору, где бы он сейчас ни был, было легко их разобрать поодиночке. Когда Невилл кивает ей, Полумна рассказывает Профессору, как на протяжении многих лет пыталась его понять. — Знаете, сначала я думала, что у вас есть какая-то тайна. Потом поняла, что это не тайна, а горе. Потому что счастливый человек не будет вести себя так жестоко, как вы. Не валяйте дурака, мисс Лавгуд, — почти слышит она у себя в голове знакомый голос. — Мне было грустно, когда вы убили Дамблдора. Не хотелось верить, что вы предатель. А потом, в прошлом году, я увидела, как вы назначаете отработки ученикам, чтобы они не попали на наказания к Кэрроу. И я поняла, что вы за нас. Гарри уже потом рассказал нам всё. И про Лили, и про ваши договорённости с Дамблдором. Вы очень смелый человек, Профессор. Полумна принимает из рук Невилла букетик. — Мы принесли лилии, Профессор. Чтобы они всегда были с вами. И... сейчас, где он у меня... кусочек безоара. Гарри просил передать, что этим вы спасли жизнь Рону. И... меч Гриффиндора. Профессор Макгонагалл не разрешила мне взять настоящий, это копия. Как сказал Профессор Дамблдор — то есть, конечно, его портрет, я говорила с его портретом, — как напоминание о храбрости. Гарри обещал, что скоро ваш портрет тоже напишут. Вы очень много сделали для Хогвартса, Профессор. Спасибо вам. Они останавливаются, немного не доходя до замка, чтобы осмотреть его. После четырёх месяцев усиленных восстановительных работ все повреждения устранены. Да, теперь это не тот Хогвартс, что когда-то построили основатели, зато в этот вложена магия сотен волшебников, которым он дорог, и Полумна ещё не решила, что из этого звучит благороднее. Зато закатное солнце всё также блестит на черепице, и от зеркальной глади озера всё также веет спокойствием. Полумна не может менять мир в Министерстве, как Гермиона, и не хочет продолжать сражаться, как Гарри и Рон, но она умеет видеть. Видеть искры света в чёрных мантиях Снейпа и Драко. Видеть правду в словах Гарри, нежность во взглядах Рона и Гермионы, храбрость в поступках Невилла. Видеть их светлое будущее даже тогда, когда они сидели вокруг радио в Выручай-Комнате, прислушиваясь к монотонному перечислению потерь, или когда жались друг к другу в подвале Малфой-Мэнора. Полумна умеет видеть, и иногда этого более чем достаточно.