Будущее, которое никогда не настанет

      Не помню, сколько прошло времени с начала моей жизни до написания этих записей. Возможно, даже тысячелетия. Началась она в городе Санкт-Петербург ближе к магнитному южному полюсу на планете Земля ещё в 22-м веке с рождения Христа. Я скитался по всему Петербургу в поисках пропитания, брошенный своей ещё молодой относительно кошачьей жизни настоящей матерью, голодный и несчастный, пока мне вдруг где-то в его центре не встретился один учёный.       В то время самой активной отраслью науки была генетика, с помощью открытий в которой люди смогли не только предотвратить старение, но и начать тонкую настройку организма любого живого существа, в том числе и его мыслительных функций. Я оказался одним из первых подопытных в эксперименте по такой настройке.       Учёного, который меня приютил, звали Евгением Ладожским, но я его всегда помнил Гением. По понятным причинам ему было меня очень жалко, поэтому до основного этапа эксперимента надо мной он очень бережно ко мне относился, создал для меня приятный и уютный кров.       Сам эксперимент заключался в наращивании моего кошачьего тела при помощи особых стволовых клеток с изменением генов таким образом, чтобы можно было свободно передвигаться и на четверых, и на задних лапах, а также чтобы увеличились когнитивные способности без жертвования физической ловкостью.       Однако обнаружились большие проблемы с кистями передних лап, в которых не могли совершиться необходимые преобразования: они были крайне хрупки и неказисты по форме даже для того, чтобы что-то взять лёгкое, не говоря о том, чтобы на них становиться или брать ими что-то тяжёлое. Скажу, что при их изгибах моя боль была видна очень сильно даже в состоянии, когда надо было просто сгибать кисть. По словам Гения, это происходило из-за местных аномальных хрящевых злокачественных образований. Поэтому было решено поставить протезы, разработанные специально для меня и будущих таких, как я, кошкоподобных, у которых могут развиться похожие проблемы. Они будут в дальнейшем мне буквально как родные (как протезы, так и кошкоподобные), так что я ни о чём не жалею.       В остальном эксперимент прошёл невероятно удачно. В течение первых десяти лет после всей этой двухгодовой операции, когда ещё в моей голове не возникло собственное "я", Гений видел перед собой во мне странное создание: вроде кот, но немного в его восклицаниях начинают проскакивать слова, вроде "миокард" или "мякиш", ему даже немного не верилось, по его мнению, что то, что я произносил, не его больная фантазия. Он начинал видеть во мне своего сына вместо питомца, а я уже приходил в состояние сознания.       Он меня водил на разные мероприятия, чтобы показать миру, что новый тип личности появился в Солнечной системе. Помню, услышал на одной из конференций, якобы, что никто из новой цивилизации даже не вспомнит о нём, и что для истории он будет никто (видимо, так говорилось из-за предвзятости ко мне и к идее создания подобного общества, главными аргументами были слова о бессовестности). После я и сказал ему своё самое первое предложение, которое помню по сей день, и которое я до сих пор вспоминаю со слезами на глазах: "Гений, тебя не забыть". До сих пор помню, как обнял его. Так и появился я, Персик, которого запомнят все, и уже не вспомнит практически никто.