Сирин и Алконост

      Однажды теплым летним вечером молодой князь отправился в лес на охоту.       Зайдя в самую чащу, он услышал внезапно робкие всхлипы и тихие рыдания. Приглядевшись, князь увидел под корнями ели изящную птицу. Ее темные крылья отливали золотом, а перья сияли, как драгоценные камни. Никогда прежде князь не видел такой красивой птицы. Однако его поразило другое: у птицы было нежное девичье личико с большими изумрудными глазами. Ее глаза были столь прекрасны, что князь, едва увидев их, забыл, как и дышать.       Птица, заметив его, испуганно замахала одним крылом: второе беспомощно лежало на земле.       — Не бойся меня, прекрасное создание! — проговорил князь. — Я не причиню тебе вреда.       — Кто ты? — певуче воскликнула птица.       — Я — княжеский сын. Ты ранена? Я желаю помочь тебе. Пойдем со мной! В моем доме есть лекарь, он исцелит твою рану.       Птица выразительно взглянула на молодого князя и изящно кивнула в ответ. Князь бережно поднял ее с земли и, завернув в шелковый плащ, отправился к дому.       Старый седовласый лекарь с добрыми морщинками вокруг маленьких глаз исцелил крыло прекрасной птицы.       Князь приказал приготовить для нее отдельные покои и украсить их так, чтоб они напоминали лес. Прекрасные узоры расцветили комнаты изумрудным и красным. Золотистый бархат и алые шелка устлали расписные стены и мраморные полы. Каждый день слуги князя приносили птице подносы с заморскими фруктами и питьем, а служанки чистили ее прекрасные перья и украшали изящную головку драгоценными уборами.       Молодой князь часто навещал ее. Они подолгу говорили; с наслаждением и упоением он слушал, как поет прелестная гостья, как ее нежный голос разливается по комнатам… Князь ласково называл ее прекрасной сиреной, а чаще — Сирин.       Вскоре они полюбили друг друга, однако вместе быть не могли, ведь она была птицей, а он — человеком.       Сирин поведала возлюбленному о том, что птицей она была не всегда. Она принадлежала к древнему роду людей, что умели обращаться в птиц и петь прекрасные песни. Они жили свободно и счастливо…       Но безмятежная жизнь однажды была прервана: на их род наложил проклятье колдун. Он пожелал взять в жены одну из сестер Сирин, однако грозный отец не дал позволения, и колдун в ответ проклял весь их род. С тех пор они оставались птицами и могли петь лишь печальные песни…       Много искала Сирин с сестрами и братьями колдуна по миру, но не сумела найти. Долгие годы прошли; сколько весен и зим миновало — было не счесть. Разлетелись птицы по уголкам света, и были забыты родительские, сестринские и братские чувства.       Молодой князь решил избавить возлюбленную от проклятья. На следующий день он собрался в дорогу и, простившись с Сирин, умчался на резвом коне.       …Долгие месяцы князь искал избавления. Много стран повидал, много народов. Встречались ему и волшебники, и колдуны, однако никто не знал, как избавиться от проклятья.       Князь терял надежду. С грустью и тоской он вспоминал Сирин и, не найдя избавления от проклятья, решил вернуться домой. Пусть Сирин и остается птицей, его любовь к ней не угаснет…       Устав в дороге, молодой князь остановился у ручья: отдохнуть и напоить коня.       Склонившись к воде, он услышал позади себя пронзительный крик. Князь вскочил на ноги и огляделся. Впереди он увидел: отчаянно взмахивая крыльями, к нему летел белоснежный, как свет месяца, лебедь, а за ним — черный, как ночь, ястреб. Князь выхватил из-за пояса кинжал и метнул в ястреба. Тот, издав протяжный стон, упал на землю и рассыпался в черный прах.       Лебедь, обессилев, упал у ног князя. Наклонившись, он мягко тронул его рукой. Едва князь коснулся перьев, как лебедь встрепенулся и, взмахнув крыльями, превратился в прекрасную девушку.       Она казалась сотканной из света солнца. По ее белым округлым плечам струилась золотистая коса, нежная улыбка озаряла румяные щеки.       — О, милый князь! Ты спас меня не от ястреба — от страшного колдуна! Я отблагодарю тебя, чем пожелаешь! — воскликнула она, посмотрев на молодого князя синими, точно речные воды, глазами.       — Кто ты? — шепнул он восхищенно.       — Я — владычица рек, озер и ручьев. Скажи мне, чего ты желаешь?       — У меня есть лишь одно желание: освободить возлюбленную от чар. Когда-то могущественный колдун проклял ее род, и с тех пор она остается птицей с лицом человека.       Улыбка исчезла с лица водной владычицы. С грустью взглянули на князя прекрасные ее глаза.       — Ах, милый князь! Я знаю, как избавиться от проклятья, да плата за избавление будет велика…       — Как? Скажи мне! Как избавиться от него?       Взмахнула прекрасная владычица руками, и появился на поясе князя острый кинжал с позолотой.       — Лишь один способ есть: отдать свою жизнь. Выпусти кинжалом кровь из сердца. Когда твоя кровь брызнет на нее, она вновь станет человеком… Я ведь обо всем знаю, милый князь… Тот колдун, что наложил проклятье на ее род, был братом мне.       Поклонившись в благодарность прекрасной владычице, молодой князь вскочил на коня и помчался к дому.       Въезжая во двор, он услышал, как в верхних покоях сквозь распахнутые окошки раздается прекрасное и печальное пение. Ах, Сирин! Не жаль отдать жизнь, пролить кровь свою. Горько не увидеть изумрудных глаз, прелестного лица, не услышать нежного пения!       Князь поднялся по крутой лестнице на самый верх. Сирин, увидев его, затрепетала от радости. Жемчужные слезы покатились по ее нежным щекам.       — Месяц мой ясный! Как я тосковала, как желала поскорее увидеть тебя!       Князь мягко улыбнулся ей:       — Я нашел избавление. Ты вновь станешь человеком и будешь жить свободно и счастливо.       Выхватив из-за пояса кинжал, молодой князь направил его в сердце.       — Прощай, Сирин! Прощай, любовь моя! За тебя погибаю!       — Нет! Нет!       Сирин подлетела к нему и, взмахнув крыльями, с силой ударила его по рукам. Кинжал со звоном упал на мраморный пол и треснул.       — Что ты наделала! Что ты наделала! Теперь от проклятья не избавиться! — воскликнул молодой князь, схватившись за голову.       — И пусть! — воскликнула Сирин. — Пусть я навсегда останусь птицей, пусть! Пусть я никогда не смогу быть с тобой и буду видеть тебя лишь издали, пусть! Пусть я вечно буду летать по миру, пусть! Мне и свет не мил, когда тебя нет, и солнце не греет, и луна не светит, когда не вижу тебя.       Сирин мягко коснулась его щеки крылом.       — И мне свет не мил без тебя, моя любовь.       И князь поцеловал ее, едва коснувшись алевшими от волнения губами.       В тот же миг он почувствовал, как руки его стали длинными-длинными, а тело — мягким. Оглядев себя, князь увидел, что превращается в птицу: белую, с широкими сильными крыльями.       — Сирин… — произнес он, и голос его прозвучал необычайно певуче и нежно.       В распахнутые резные окна заглянул солнечный луч. Две птицы, сильные, молодые, взмахнули крыльями и вылетели навстречу свету. Они летели по синему небу, свободные, счастливые, и пели, пели, пели… Пели о всех влюбленных на земле, пели о прекрасных садах, о синих морях, о радости, жившей теперь в их сердцах. Пели о любви…