Сладкая булочка

***

ㅤМедовые лучи живого солнца не могли пробиться в глубь искусственного манямирка, скрывающегося под толщей земли и камня. Заместо настоящего было сооружено искусственное, и даже плевать было на то, что оно ненастоящее – светит же почти также! Вот и Алфёдов не видел разницы между тем и тем. Все обитатели острова давно свыклись с особенностями своего товарища, а посему позволяли себе спокойно и самозабвенно нарушать уединённый покой. Снежному не нравилось, что его личные границы постоянно оказываются втоптанными в грязь. Потворствования личным пространством всегда необходимо пресекать. Наитие снизошло быстро; ловушки оказались наиболее удачным вариантом для защиты своей неприкосновенности. Но то ли из-за отсутствия достаточного опыта в сооружении подобных механизмов, то ли из-за халатности, эти приблуды всегда выходили так себе; даже он сам не мог знать насколько сильным будет удар да и сработает ли вообще. ㅤОказалось, что сработает. И вполне себе даже. Опустившись на колени, Алфёдов стоял над обмякшем телом своего друга, Джаста. С одной стороны, хорошо, что ловушка сработала, значит, усилия не напрасны, с другой же, не было понятно жив ли пострадавший. Отсутствие базовых навыков о оказании первой помощи не дали определить жив чёрт или нет. Только лишь неправильное определение отсутствия пульса может повлечь за собой необратимые последствия. ㅤКровь била в виски, с каждым разом всё сильнее, руки тряслись, пытались судорожно найти хоть один намёк на то, что Джаст всё ещё в этом мире. Дыхание сбивчивое, словно только сейчас он заметил, что воздуха в бункере катастрофически мало. Жадное дыхание раздражало лёгкие до ощущения горения, а может горели не лёгкие, а душа. Могла ли она гореть из-за сожаления о содеянном? Вполне возможно не только из-за этого, но и из-за возможных последствий, если вдруг все на острове узнают по чьей вине сердце чёрного больше не бьётся. ㅤБыло решено от тела избавиться. Руки всё ещё дрожат, но разум полон мнимой решимости и желания спасти, насколько это возможно, себя в этой ситуации. Небольшой след из бордовой крови, которая просачивалась через ковры, имитирующие траву, давал возможность отследить траекторию перемещения трупа. Вот лестница. Куда проще, чем тащить, можно просто пнуть. Тело скатывается тяжело, голова бьётся об каждую ступень, оставляя на месте ударов алые брызги. В конце концов, Джаст скатился вниз, а Алфёдов спустился следом за бездыханным. Потребовалось ещё немало времени и усилий, чтобы найти подходящее место для этого, а также дотащить труп. ㅤЭмоции уже остыли. Не осталось той прежней паники, лишь холодное спокойствие и малёк переживаний за предстоящее. Руки плавно опустились к одежде, раздевая чертёнка до оголённых участков туловища. Было жарко, жарко и липко, новая волна боли и горя нахлынула и погрузила с головой сознание снежного. На этот раз привести себя в чувство было сложнее, но всё же возможно. Лицо уткнулось в едва поросшую волосами грудь умершего, а нос отчаянно вдыхал все запахи, стараясь навсегда их оставить в потёмках воспоминаний. Буря эмоций вновь вернулась, будто ставя перед условием утолить свои желания напоследок, а после всё уйдёт окончательно. Доверившись сладкой лжи, он разворачивает тело животом к полу, спустив свои и его брюки. Кровь, которая совсем недавно хлынула к голове, ушла в член, наполняя его до состояния возбуждения. Насладиться процессом физиологически было тяжело, но психологически совсем иначе. Разум дрейфовал по всем самым счастливым мыслям. Безумно счастливо, до ужаса смешно, хотя по факту все катится в тартарары. Закончив акт надругательства, он застёгивается обратно и переворачивает Джаста на спину, хватая, уже с чистым рассудком, нож. ㅤХолодное остриё металла скользит по шее трупа, оставляя за собой два параллельных длинных надреза, и рассекая крупные сосуды шеи. Бордовая кровь мигом заполонила надрезы и полилась ниже по телу, прямиком на пол, растекаясь некрасивым пятном по кафелю. Взгляд блуждал по мерно увеличивающейся луже, наблюдая как густеет кровь, как тело Джаста приобретает всё более бледный оттенок. ㅤПо личным ощущениям Алфёдова прошли несколько часов томного наблюдения, пока кровь не перестала течь. Взгляд оторвать от загадочной, наполненной жизнью, жидкости весьма сложно. Лезвие ножа тихонько дрожало в руках от предстоящего действия. Самое главное и здесь всё не испортить. Металл прошёлся от грудины и расширялся вниз, до конца брюшной полости, оголяя миру спрятанное внутри каждого человека, органы. Рука снеговика скользнула под левое подреберье в поисках желудка и отходящего от него пищевода. Пищевод был перетянут тугой резинкой, чтобы в будущем всё не было залито содержимым. На сей раз руки с ножом спустились к анусу не для очередного утоления своих тёмных фантазий, а чтобы рассчечь анус и освободить прямую кишку. Брыжейки и связки также подвергались рассчленению ножом, чтобы наконец достать кишки и желудок. ㅤОрганы, в которых будто всё ещё был намёк на жизнь, лежали недалеко от места своеобразной операции, растекаясь как желе. Нож прошёлся по надрезу из грудины к шее, удлиняя былой надрез. Пока нож рассекал хрящи, соединяющие рёбра с с грудиной, разум Алфёдова был где-то далеко, явно не в этом мире, здесь он более не отдавал отчёт своим действиям, но действовал решительно, машинально расправляясь с бывшим другом. Возможно, то что он делает – неправильно, но уже поздно что-то менять. Комок грусти вновь покатился к горлу, не позволяя вдохнуть полные лёгкие воздуха. ㅤПосле он разломал по очереди каждое рёбрышко, будто с каждым из них он отламывал частичку воспоминаний с этим человеком. Органокомплекс был достан целиком без особого труда. По суставам обрезаны конечности, а после одним лишь ножом рассечены на отдельные кусочки. Разобранная картина Джаста расположилась перед взором. То, что совсем недавно шутило и думало как провести сегодня день, теперь лежит перед ним бесполезными кусками. Одна мысль плотно затесалась в голове; оставить во всех след Джаста. Пускай в каждом будет частичка его существования. ㅤНеобходимо было отделить фрагменты каждой конечности на три составляющие: кожа, мышцы, кости. С туловищем и головой пришлось повозиться дольше. Да и череп хотелось оставить себе, сохранить для себя тоже частичку друга. ㅤОрганы были сожжены, едкий чёрный дым повис на сутки над всем островом Алфёдова. Хорошо, что никто не придал этому значению. Голова друга варилась в кастрюле несколько часов. Ощущение, что стал поваром, но аромат и факт того, что там находилось заставляло лишь желание поскорее опустошить содержимое своего желудка. Вместе с головой вываривались и кости для последующей утилизации. В ступке и пестике кости дробились превращаясь в костяную муку. Белоснежный порошок аккуратно соскребён в банку. А в душе опять поселилась тревога и тоска. Подошёл конец к основной части, никто не должен узнать куда делся Джаст, по крайней мере, хочется в это верить. Руки медленно гладили костлявую черепушку, словно пытаясь как раньше найти на ней тонкие белые волосы. Не найдя их на былом месте, он поднимает лицом к лицу костяшку, начиная скользить по ней языком, оставляя за собой слюнявый след. Корпус тела снежного облокотился на кухонный гарнитур, пока язычная мышца продолжала тактильно исследовать просторы черепа и передавать напор крови к нижней части тела. Язык скользнул в каждую из глазниц, щедро увлажняя их слюной. Вся вечность обнимала его, никогда он не был так близок с другом как сейчас. До невозможности приятно чувствовать власть над этим предметом, что когда-то мог съязвить и послать. Теперь он ничего не мог сделать. Был податлив и послушен в белых, как шёлк, руках. ㅤКартина мимолётной нежности закончилась и обслюнявленная черепушка снова заняла своё почетное место подле банки с костной мукой. Рука схватила жестяную банку, высыпая содержимое на стол. Хоть и готовка была одной из самых слабых сторон Алфёдова, он намеренно решил почтить память другу. К охапке человеческой муки была добавлена и обычная мука, сухие дрожжи, сахар и соль. Вода тонкой струйкой полилась на эту смесь, как когда-то телка кровь Джаста с шеи. Взбитые белки поселились над этой массой. Тёплые руки нежно перемешивали содержимое, объединяя всецело в пышное тесто. Для каждого майншилдовца был свой кусочек чертёнка; кому-то больше, кому-то меньше, в зависимости от того, насколько тот или иной человек симпатизировал кулинару. После поднос был отправлен в духовку до запекания. Свежий аромат хлебобулочного изделия заполонил всё помещение, просачиваясь наружу.

***

ㅤКаждый с удовольствием ел и нахваливал навыки в готовке Алфёдова. Пока в головах у людей не поселилась паника по поводу таинственной пропади Джаста, снеговичок наслаждался хвальбой и социумом. Каждую ночь засыпая с черепом в обнимку. Настолько ли это была ошибка, если друг теперь как никогда близок к тебе и сделал тебя счастливее на миг?