Время лечит все раны (Time Heals All Wounds)

— Спасибо, Мипси, — Драко взял у домовой эльфийки подогретую бутылочку и предложил Скорпиусу, с жадностью набросившемуся на неё. Прежде чем домовиха успела трансгрессировать, он остановил её, чтобы спросить, как прошел её день. Бедняжка была так смущена этим нехарактерным вопросом, что чуть не расплакалась. В общем, Драко со вздохом отпустил её. Салазар, как же отчаянно хотелось поговорить по-взрослому. С кем-нибудь, кроме своей матери, конечно. Он был невероятно благодарен ей за то, как чудесно она прошла через все это — понятия не имел, как бы справлялся без нее, — но общение с кем-то, кто менял ему подгузники, было немного иным. И в большинстве случаев все разговоры сводились к Скорпиусу. Драко пристально посмотрел на сына. Малыш уставился на него широко раскрытыми серо-голубыми глазами. Из уголков его рта текла молочно-белая слюна, и Драко вытер её тряпкой, всегда имевшую при себе. Мартышкин труд, честно говоря, так как его ребенок постоянно пускал слюни. — Я правда люблю тебя, — искренне заверил его Драко. — Но твои манеры оставляют желать лучшего. В ответ Скорпиус что-то пролепетал, подергивая подбородком и причмокивая губами. В такие моменты Драко острее ощущал тоску по Астории, буквально физически чувствуя пустоты в сердце и в доме. Он избегал её любимых комнат, тех, с которыми были связаны самые яркие воспоминания. Ему пришлось полностью переехать в другую спальню, настолько невыносимо пусто было в той, где они жили. Астории всегда было что сказать, а её язвительный юмор гарантированно вызывал у него улыбку. Она была бы великолепна с их ребёнком, терпелива, нежна и хладнокровно компетентна во всём. Но её не стало. И она не собиралась возвращаться, как бы горько Драко ни проклинал судьбу, которая, казалось, решила лишить его последней крупицы счастья. Стиснув зубы, он заставил себя отвлечься от размышлений. Скорпиусу нужен был отец, не погруженный в меланхолию и безумие. Нужно было отвлечься и пригласить кого-нибудь на чай. Но кого? Одиночество настигло его, в первую очередь, потому что его друзья сейчас были не лучшей компанией. Панси была склонна рыдать при малейшем поводе. Блейз, с его жалостливыми взглядами тоже не подходил. Грэг… На самом деле Грег был слишком чувствителен, он даже спросил Драко о его чувствах и подсказал ему Целителя разума, к которому он обращался после смерти Винсента… Нет. Они не подходили. Драко нужен был кто-то, кто понимал бы его горе, но не драматизировал. За последние несколько лет круг его друзей сократился, например, с Ноттом он не разговаривал уже несколько месяцев, что уж говорить об товарищах по квиддичу. Так кого можно было пригласить… ------ Гарри чуть не словил сердечный приступ, когда, выходя из ванной, увидел покрытую хохолком голову с ярко-оранжевыми глазами. Он издал сдавленный звук, нечто среднее между криком и проклятием, и вскинул руки, защищаясь, отчего его полотенце упало на пол. Сова уставилась на него с изножья кровати, медленно моргнув каждым глазом по очереди, а Гарри поднял полотенце, прикрывая позор. — Ты кто вообще? — раздраженно спросил он, пытаясь унять сердцебиение и поплотнее запахивая полотенце на талии. Незнакомая птица распушила перья и протянула ему лапку. Он осторожно развязал прикрепленное письмо (в опасной близости от длинных, острых, зловещего вида когтей). Сердце снова учащенно забилось, когда он узнал печать на пергаменте. Прошло больше месяца с того странного визита Гарри в поместье Малфоев. За это время он не получил от Малфоя ни слова, да и не ожидал даже. Он был несколько разочарован тем, что Малфой не захотел воспользоваться его предложением о помощи (после того, что ему показалось дружеской, хотя и непростой встречей), но это был его выбор. Нельзя навязывать помощь тому, кто её не хотел. Гарри усвоил это на собственном горьком опыте. Кроме того, у Малфоя, казалось, все шло хорошо, поэтому Гарри решил, что он нужен не так сильно, как ему показалось вначале, и выбросил эту ситуацию из головы. Насколько мог. Иногда он вспоминал Скорпиуса и задумывался, как у него там дела. Гарри желал мальчику всего самого лучшего, считая, что судьба была несправедлива к нему. В каком-то смысле, он даже ощущал родственную связь с малышом без матери. Проскакивали мысли и о Малфое. На самом деле он был озадачен. Его мягкость по отношению к Скорпиусу и вежливость к Гарри — совсем не то, чего он ожидал. Но Гарри старался не думать об этом слишком много, поэтому с головой окунулся в работу, подрабатывая сверхурочно и даже занимаясь бумажными делами дома. Как-то раз он пытался сходить в маггловский клуб, но ему не понравилось. Слишком много шума, голых тел и перебор с анонимностью. Вернувшись домой ещё более подавленным, он чувствовал пульсирующую головную боль и горький привкус во рту. Сова прервала его воспоминания, щелкнув клювом в воздухе над рукой, и Гарри рефлекторно отпрянул, но знал, что если бы птица хотела причинить ему боль, она бы это сделала. Она бросила на него нетерпеливый взгляд и предупреждающе ухнула. Поняв намек, Гарри сломал печать, развернул пергамент и прочитал изящный почерк. «Поттер, Искренне приглашаю тебя на чай в Поместье завтра в четыре часа дня, если ты, конечно, можешь. Пожалуйста, ответь как можно скорее, чтобы сообщить об этом домовикам. Д.М.» Так много вопросов крутилось в голове — «Зачем?», а ещё «Ну, кто так разговаривает?». Нужно ли официально одеваться? Там будет кто-то ещё? Требуется ли подарок для хоязина? Что насчет стрижки заранее? Когда сова угрожающе покосилась на него, Гарри решил сначала ответить, а потом уже всё обдумать. «Малфой, я приду». Он озабоченно грыз ноготь большого пальца на руке. Теперь ему предстояло сказать Рону, что у него появились другие дела…