Четыре бутылки виски

      Лив всегда знала, чем будет заниматься в будущем. С раннего детства она смотрела, как отец набивал татуировки в небольшой обшарпанной студии. Потрескавшийся потолок, старые зашарпанные обои, которые в некоторых местах пожелтели от старости и сырости. Тусклая лампа, которая освещала только часть комнаты. И множество счастливых людей, которые восторженно вздыхали, когда разглядывали рисунки на своём теле. Отец всегда выходил жутко уставший, у него болела спина и глаза, но он всё равно продолжал заниматься любимым делом. Несмотря на отвратительный вид в студии было уютно, тепло. Там постоянно слышался смех и громкая музыка. Именно там зародилась любовь к татуировкам.       Лив уже в десять решила, что посвятит этому занятию свою жизнь. Ей тоже хотелось дарить людям счастливые эмоции. Хотелось создавать подобные картины на телах. Это было ответственно, даже слишком, навсегда же. Но от этого желание не угасало, только становилось сильнее. Она проводила на студии всё свободное время, впитывая информацию словно губка. Записалась в художественный кружок, чтобы отточить навыки рисования. Она хотела, чтобы всё было идеально. Она хотела, чтобы отец гордился ей.       В шестнадцать Лив уговорила отца научить её бить татуировки. Сначала на искусственной коже. Небольшие рисунки постепенно превращались в полноценные работы. Некогда толстые и неровные линии становились тоньше и изящнее. После искусственной кожи отец разрешил бить на себе. Так на его теле появились небольшие коты, собаки, радуга, дельфин. Самая масштабная работа на теле отца была на спине. Это огромные ангельские крылья, которые начинались на лопатках, а заканчивались на пояснице. Это были долгие несколько ночей, днём отец принимал клиентов, тяжелой работы, но результат того стоил.       Только после удачных крыльев на спине её допустили к работе с людьми. Лив прыгала от радости после каждой набитой татуировки. Первый год она не понимала почему отец так уставал, после каждого сеанса она была наполнена энергией, хотелось ещё и ещё. Татуировки стали своего рода наркотиком, она больше не могла без них. Себе набивать не спешила, знала — если набьёт первую — не остановится. Поэтому сдерживала свои порывы и просто выполняла свою работу. Теперь в их маленькой студии появилась вторая кушетка, хорошая лампа и ещё один аппарат.       Теперь они оба сидели в студии за работой, а после долго потирали глаза из-за усталости. На второй год у Лив сильно просело зрение, может наследственное, а может из-за нагрузки на глаза. В общем, теперь очки — её лучшие друзья. Но с ними лучше, теперь Лив может видеть даже самые мелкие нюансы в своих работах и справлять. И неважно, что клиент не заметил их. Лив же заметила.       Вот только долго сидеть в их городке нельзя было. Он слишком мал, Лив не хочет потратить всю свою жизнь в этой обшарпанной студии. Ей хочется большего. Хочется уехать и попробовать пробиться в большом городе. Родители сначала были против, отговаривали как могли, но дочь была непреклонна. Твёрдо решила, что пора уезжать. Начинать самостоятельную жизнь. Если не получится, то она всегда может вернуться, никто и слова не скажет.       Но Лив не вернулась. Первые полгода было тяжело, слишком тяжело. Она жила в маленькой однокомнатной квартире, которой срочно требовался ремонт. Била татуировки в такой же убогой студии, как в родном городе. В какой-то момент она была готова бросить всё и вернутся к родителям. Может не её это? Поступила бы на какого-нибудь журналиста или дизайнера и всё.       Удача оказалась на её стороне. Она познакомилась с компанией ребят, которые работали в студии все вместе. Кто-то бил татуировки, кто-то делал пирсинг. Столкнулись они случайно. Забрели в один бар и встретились у барной стойки. Так разговор и завязался. И вот, через месяц Лив уже работает с ними, а через пять месяцев переезжает в нормальную квартиру и имеет постоянных клиентов. Жизнь понемногу начинает налаживаться.       Кто ж знал, что несчастный старый знакомый Саймона изменит её жизнь. Вернее, сын того самого знакомого.

˜˜˜

      Лив сидела в студии, отбивая ритм карандашом и крутя в руках лист с новым эскизом. Ей нужно было добавить в него какую-то изюминку, но в голову ничего не приходило. Полный ноль, творческий кризис. Конец карьере. Звонок телефона поступил неожиданно, Лив даже подпрыгнула.       — Скажи мне, что у тебя нет записи на ближайший час, — жалобным тоном тянет Саймон на другом конце провода. Лив тянется к блокноту, чтобы свериться, хотя точно помнит, что на сегодня она закончила. Можно посвятить время самокопанию и эскизам.       — На сегодня всё, а что? — Лив хмурит брови, продолжая водит карандашом по листку, вырисовывая непонятные узоры.       — Мой старый знакомый хочет набить татуировку сыну, а меня в городе нет, — начинает Саймон. На фоне что-то падает, от чего он ругается громко, но тут же берёт себя в руки.       — Они не могут подождать? — вполне разумный вопрос. Обычно постоянные клиенты не меняют мастеров. Если их всё устраивает, то они возвращаются из раза в раз, не желая записываться к кому-то другому.       — Там ситуация экстренная, — Саймон мнётся, словно хочет сказать что-то ещё, но вовремя заставляет себя прикусить язык. — Я сказал, что ты бьёшь не хуже меня и справишься с небольшой татушкой. Они будут через час, думаю. Не опозорь меня.       Саймон не даёт ответить, тут же сбрасывает трубку, заставляя Лив слушать короткие гудки. Она тяжело вздыхает, откладывая блокнот. Отказать всё равно не сможет, слишком любят свою работу, поэтому встаёт и начинает готовить место к приезду клиентов.       Кидает блокнот с нераспечатанными эскизами на небольшую тумбочку у кушетки. Достаёт готовые трафареты, если клиент не определился, то сможет подыскать что-то. В случае чего, Лив может нарисовать ему эскиз на скорую руки, в зависимости от его предпочтений. Было бы славно, если бы её предупредили заранее, она бы отработала рисунок, чтобы потом не тратить слишком много времени на него выполнение. Но Саймон чёртов идиот, который не умеет предупреждать заранее. Понадобилась же ему поезда в, куда он вообще поехал? Лив особо не слушала его бубнёж, хотя о предстоящем отпуске он трындел постоянно. Словно других тем для разговоров у них не было. Эрика, например, демонстративно надевала наушники и включала музыку, чтобы не слушать о чём он говорит. Лив слишком добра, чтобы так сделать.       Время протекает слишком быстро и незаметно, пока она готовит место. Обрабатывает кушетку, расставляет краску и вынимает коробку с одноразовыми перчатками. А после ждёт, уткнувшись в телефон, листая ленту новостей.       Когда колокольчик, висящий над дверью, звенит, Лив поднимается с излюбленного кресла и идёт в сторону входа. У двери её ожидают мужчина и парень, который еле стоит на ногах и нервно сжимает ладони в кулаки. От этой картины Лив бровь вопросительно выгибает, но всё равно выходит. Раз Саймон попросил, то ничего не поделаешь. Просьбу нужно выполнять.       — Вы вместо Саймона? — с ходу начинает мужчина, сканируя Лив взглядом. Она кивает ему.       — Лив, знаете, что хотите набить? Если нет, то у нас есть эскизы или можем придумать что-то специально для вас, — с ходу начинает она, но парень перебивает.       — Я знаю, что хочу, — это звучит слишком неуверенно, но Лив не спорит, указывает рукой, куда им нужно пройти, а сама направляется в ванну, чтобы вымыть руки.       Когда возвращается, то незнакомец уже сидит на кушетке и нервно теребит рукав кофты. Ну не выглядит он так, словно хочет набить татуировку. Именно так выглядят люди, которых насильно притащили, чтобы набить какую-то хрень из-за проигранного спора. И такое было на практике. Лив останавливается у своего места, уже собираясь достать маркер, чтобы сделать примерную наметку на теле, когда ей озвучивают идею татуировки.       — Я хочу перебить эту двойку. На её месте набить ферзя, — говорит парень и Лив даже зависает на несколько секунд. Парень говорит обрывисто, нервно, словно у него вот-вот начнётся паническая атака. Мужчина сидит в кресле и ничего не говорит. Лив переводит на него взгляд, но тот лишь кивает, подтверждая слова сына.       В голове у Лив лишь одна мысль. И это протяжное блять. Что она имеет? Пьяный парень, который в любой момент упадёт в обморок от одной мысли о татуировке и, о боги, он хочет тату на лице. Лив всегда была против подобного. Белую? Запросто, она сотрётся со временем и следа не останется, но чёрная или цветная. Это, ну, не одобряет она. Разонравится может быстро, а сводить будет адски больно. Перебивать не вариант, вдруг снова разонравится? И не скроешь ничем. Лицо ведь.       — Хорошо, — спустя время говорит она. Любой каприз за ваши деньги, верно? — Тогда мне сначала нужно наметить маркером, чтобы ты, могу же на «ты»? — уточняет на всякий случай, мало ли.       — Да, да, я Кевин, — представляет парень и Лив кивает, продолжая.       — Хорошо, Кевин, я намечу маркером, чтобы ты имел представление, как это будет смотреться. Если что-то не понравится, то мы внесём коррективы. Хорошо? — Кевин кивает и Лив продолжает. — Есть пару правил. Если тебя что-то беспокоит — ты говоришь мне. Если слишком больно, тоже говоришь. Чувствуешь, что тебе нехорошо — сообщаешь мне и мы останавливаемся. Мне не нужно, чтобы ты грохнулся в обморок из-за боли или страха. Хотя, по твоему состоянию, — открыто намекает на алкоголь. — Тебе сейчас всё нипочём. Вы знали, что нежелательно пить перед татуировкой? — последнюю фразу адресует отцу Кевина, который продолжает пристально наблюдать за ними.       — Сильно помешает?       — Нет, просто кровь сворачивается хуже, — пожимает плечами Лив. — Ну, начнём.       Она заставляет Кевина лечь на кушетку, а после принимается вырисовывать маркером очертания ферзя. Интересно, почему он решил выбрать именно это? Есть столько вариантов, что можно набить на скуле, а он выбрал шахматную фигуру. Интригует, но Лив не спрашивает, молча выполняет свою работу, старясь не задавать лишних вопросов. Не её дело.       Сделать из двойки ферзя довольно легко. Особых навыков не требуется, поэтому Лив заканчивает уже через несколько минут, отходя от кушетки.       — Посмотри, — она даёт Кевину зеркальце, но тот не смотрит. Поворачивается к отцу и ждёт его ответа.       — Нормально, бей, — выносит вердикт мужчина. Лив хмурит брови, не совсем понимая почему парень отказался сам смотреть, но, опять же, не её дело.       Лив надевает перчатки, обрабатывает руки и приступает к делу. Видит, как парень напрягается, чувствует, как сжимаются его скулы и сбивается дыхание. Она несколько раз предлагает остановится, но Кевин качает головой и говорит продолжать. И лив продолжает. Медленно вбивает краску в кожу, перекрывая двойку. Тонкое очертание ферзя вырисовывается через какое-то время. Она периодически убирает машинку, чтобы посмотреть и оценить, что получается. А после продолжает. Кусает внутреннюю часть щеки, когда задумывается над некоторыми моментами, ненадолго пересекаясь с зелеными глазами, в которых страх. Животных страх. Словно из-за этой татуировки его убьют, или что похуже. Она редко видит такой страх у людей, которые пришли набивать татуировку по собственному желанию.       — Ты в курсе, что если не хочешь, то мы можем остановиться и ничего не делать? — на всякий случай уточняет Лив.       — Тебе платят не за болтовню, просто сделай уже свою работу, — огрызается Кевин, сжимая губы до побеления.       — Как скажешь.       Единственное, что говорит Лив. Дальше она молча доделывает свою работу. Мысленно она уже дома в кровати видит десятый сон, а не сидит в студии с недовольным парнем, который панически боится бить татуировку, но всё равно продолжает смирно лежать.       Когда она делает финальный штрих, снова предлагает Кевину посмотреть, чтобы тот внёс коррективы, может ему захочется что-то добавить или подправить какие-то линии. Вот только Кевин снова отказывается. Лив всё равно, она протирает татуировку, а после клеит защитную плёнку. Объясняет, как ухаживать, а после даёт свой номер. Она делает так всегда, если возникнут вопросы или жалобы, клиенты всегда смогут с ней связаться или, в крайнем случае, прийти на студию и она посмотрит.       — Когда можно будет снять плёнку? — спрашивает Кевин, проводя по ней пальцем.       — Это дышащая плёнка, как только заживёт, можно будет снять, — отвечает Лив, убирая по местам краски.       — Подуй и пройдёт, — Кевин говорит это настолько серьёзно, что Лив роняет баночку с краской.       — Через пять-шесть дней можно снять, — Лив прокашливается, а после резко меняет тему. Кевин терпеливо выслушивает всё, оставляет деньги, а после убегает из студии, оставляя Лив вопросительно смотреть ему вслед.       Саймон торчит ей виски, определённо.

˜˜˜

      Когда она набивала Кевину татуировку, то понятия не имела кто он. Эрика благополучно объяснила, что Кевин Дэй — ебаная звезда и сын экси. Не то чтобы Лив увлекалась спортом, обычно всё это проходило мимо неё. В школе ребята предпочитали играть в баскетбол, а дома отец говорил только о татуировках. Никакого спорта. Никакого экси. Никакого Кевина Дэя.       Она очень скоро пожалела, что дала Кевину свой номер. Он писал в рандомный момент, постоянно переживая, что с татуировкой что-то не так. То краска скапливается под плёнкой, то кожу стягивает неприятно и ещё куча вопросов по поводу и без. Лив каждый раз уверяла его, что всё хорошо, так и должно быть. Но всё равно предложила ему зайти, после снятия плёнки, чтобы удостовериться. Ну, чтобы не паниковал.       И это было ошибкой. Ёбаной ошибкой, которая принесла Лив лишнюю головную боль. Заноза в заднице (Кевин): Почему ты ещё не арестована?

Лив:

?

Заноза в заднице (Кевин): Быть такой красивой противозаконно😊

Лив:

….

Я тебя заблокирую

Заноза в заднице (Кевин): Я твой клиент

Лив:

Блять

      Кто же знал, что трезвый Кевин намного хуже пьяного. Пьяным он просто ворчал, хамил и старался не упасть в обморок. А трезвый старается… подкатить? Лив не привыкла к такому. Она привыкла, что к ней относятся, как к мастеру, а не как к девушке. В ней видели только хорошего татуировщика, а не объект симпатий. А если и видели, то тактично молчали. Все. Кроме блядского Кевина. Чертовски привлекательного надоедливого Кевина. Лив надеялась, что он больше не заявится к ней в студию. Татуировка зажила, никаких осложнений не было, теперь он может спокойно тренировать и выигрывать свои матчи. Или что он там делает. Но блять. Судьба была слишком жестока к ней. Потому что Кевин появился снова, но уже не с отцом, а с незнакомым парнем, который был очень громкий.       Блядский Саймон сбежал, оставив её одну, он всё ещё не вернулся из мини отпуска. Но это не имеет значения. Из-за него она теперь краснеет только от одного вида Дэя. Потому что… нельзя отрицать, что он красив. У неё есть глаза. Кевин выглядит так, словно сошёл с обложки журнала. Но об этом в слух она не признается. Просто демонстративно будет закатывать глаза, когда он переступит порог её студии.       — Привет! Я Никки, — Никки улыбается во все тридцать два зуба, тут же принимаясь рассматривать вывешенные на стене эскизы. Лив терпели ждёт, стараясь не смотреть на Кевина, который в свою очередь глаз с неё не сводит. Это напрягает. Она уже думает попросить его выйти из кабинета, чтобы она смогла нормально поработать. Но не просит. Позволяет остаться.       Никки тем временем уже выбрал эскиз и указывает пальцем. Лив тут же вынимает трафарет из папки, разворачиваясь к нему.       — Мне нужно, чтобы ты снял футболку.       Никки выполняет просьбу и Лив принимается за работу, переводя эскиз.       — Это можно считать за измену? — в голосе Кевина слышны смешки, но Лив не очень-то весело.       — Мы не встречаемся, — сухо бросает она, не отрывая глаз от рёбер Никки.       — Пока что, — продолжает стоять на своём Кевин.       Саймон должен ей две бутылки виски.

˜˜˜

      Лив не думала, что Кевин настолько настойчив. В следующие несколько дней на пороге студии она находит букеты Лилий, и откуда он узнал, что они ей нравятся? В них каждый раз какая-то странная записка, которая аккуратно балансирует между флиртом и смешной непонятной фразочкой. Лив цветы не выкидывает, каждый ставит в вазу. Эрика смотрит на всё это с довольной улыбкой и постоянно подмигивает, когда курьер, в очередной раз, доставляет цветы, шоколад, конфеты. Лив готова волосы рвать на голове, когда цветы приходят на её домашний адрес. Теперь жутко. Лив: Откуда ты знаешь мой адрес?

Заноза в заднице (Кевин):

Я не раскрываю свои источники

Лив: Это жутко, ты знал?

Заноза в заднице (Кевин):

Никки сказал это романтично

Лив: Нет. Но за цветы спасибо.       В какой момент они начинают переписываться? Лив не знает. Просто в какой-то момент она начинает рассказывать Кевину про идиотов клиентов, про творческий кризис, про пробки. А Кевин жалуется на Лисов, всегда на них. Лив терпеливо слушает и честно старается вникнуть, но в конечном итоге бросает эту затею.       Кевин постоянно зовёт её на их игры, а Лив отнекивается. Работы много, устала слишком. Да и вообще — спорт не её. Она бы предпочла провести выходные дома в тишине и спокойствии.       Кевин заявляется к ней с попкорном и лекциями про экси. Лив жалеет, что не переехала.

˜˜˜

      Саймон должен ей три бутылки виски, когда она соглашается пойти на матч и Кевин знакомит её с командой. Лисы громкие, шумные, отбитые. Ничего удивительного. Игра и вправду была хорошей, Лив честно отсидела от начала до конца и ей понравилось. Кевину она об этом не скажет. Нет.       После игры она ждёт его у входа на стадион, рассматривая толпу людей, которые восторженно кричат о грандиозной победе Лисов. Лив выглядит слишком спокойно, но она и не фанат. Сама не понимает зачем сюда пришла. Она не любитель спорта.       — И как тебе игра? — вышедший Кевин останавливается рядом, кладя руку ей на плечо.       — Нормально? — Лив пожимает плечами, разворачиваясь к нему. В руках у Кевина снова лилии.       — Может сходим поужинаем? Ну, если ты не против? — Кевин запинается, это немного не похоже на него. Обычно он довольно разговорчив в своих попытках подкатить.       — О, ты решил, что матч — плохое свидание и решил придумать что-то другое?       — Нет, но Никки сказал…       — Я поняла, поняла, — обрывает его Лив, не желая слушать, как Дэй расхваливает экси и объясняет, почему это было бы лучшее свидание. — Да, я согласна, пойдём.       Саймон должен ей четыре бутылки виски.       Но возможно она простит их ему. Благодаря ему Кевин Дэй — сын экси, перестанет болтать об экси и какие Лисы отвратительны.