He only smoked cigarettes. For men.

***

Кофейный автомат наполнил пустой школьный коридор своим вибрирующим гудением, сливаясь со звоном, оповещающим о начале урока. Бумажный стаканчик обжигал ладони. Сделав долгожданный глоток горячего шоколада, Чимин поспешил в кабинет, ощущая, как тепло напитка немного растапливает его усталость. В кабинете яркий свет будто ударяет в глаза, заставляя их моргать и щуриться. Вокруг — суета: подростки и их родители, все движутся, переговариваются, озираются по сторонам. Среди этой кипящей толпы — Лина. Она стоит чуть в стороне, с приторно-сладкой улыбкой и лёгкой иронией в глазах. Конечно. Они уже месяц не разговаривают, и хотя между ними давно витает невысказанная напряжённость, в этот момент всё это кажется второстепенным. Чимин готов мириться с её присутствием, зная, что единственная цель, ради которой он здесь, — найти тех, кто говорит на его родном языке. Внезапно голос директора прорезает гул: — Чимин, здравствуй! Как хорошо, что ты здесь! — её голос звучит одновременно уверенно и дружелюбно. — Тэхёну и Джессике пора уходить. Ты просто обязан их заменить. Ты же знаешь корейский? — Конечно, знаю, — ответил Чимин, стараясь говорить уверенно, несмотря на всё ещё неидеальный голландский. — Я из Пусана. Прощебетав что-то ещё (некоторые слова Чимин и вовсе не разобрал), директриса села за стол и принялась проверять документы детей. В кабинете воцарился настоящий хаос — перемешанные голоса, шаги, неясные разговоры. Чимин сбросил портфель в угол, расстегнул белое худи — в кабинете было душно, словно в парной, и начал внимательно осматривать присутствующих. Целых полгода он был один в чужой стране. Вряд ли кто-то мог понять, как тяжело, когда вокруг все говорят на языке, который ты едва понимаешь, а ты сам вынужден быть всегда наготове, чтобы не потерять нить разговора. Неделю назад классная руководительница сообщила ему об экзамене для нового потока учеников, и что большинство из них, скорее всего, будут корейцами. Этой новости он ждал так долго, что в груди вспыхнула настоящая искра надежды. И вот он здесь. Взгляд скользнул по аудитории, но, похоже, найти своего сверстника было едва ли возможно. — О, Чиминщеа! — подбегает к нему Тэхён, хватая за плечо и расплываясь в своей фирменной квадратной улыбке. — Какими судьбами? Я бы и сам справился. — Тебе нужно на занятия, гений, — отзывается Чимин с лёгкой улыбкой, указывая на дверь. — И когда ты перестанешь меня так называть? Чимин не выносил милых обращений. Приторно-сладкое «Чиминни» и другие вариации всегда возвращали его в детство, когда такие слова звучали от взрослых и влекли за собой странное чувство неловкости. Тэхён, заметив его реакцию, решил, что можно придумать что-то своё — необычное и, по его мнению, забавное. Так и родилось это странное, слегка ироничное окончание имени, которое Тэхён теперь использовал, уверенный, что оно вызывает не столько раздражение, сколько лёгкое недоумение. — А как тебя ещё называть? — искренне удивился Тэхён. — Ну точно не так и не «дебил». — Ты чё, дебил? Когда я тебя так называл? На это фразу Чимин лишь театрально закатил глаза, явно показывая, что тема закрыта. Тэхён переехал из Пусана всего полтора месяца назад и был здесь единственным корейцем помимо самого Чимина, потому и стал его другом, несмотря на непродолжительное общение. Их дружба возникла мгновенно. Когда Паку сообщили о новом корейце, он с любопытством оценил его, но, откровенно говоря, не был впечатлён. Тэхён оказался совсем не в его вкусе: странная одежда — фиолетовая толстовка на три размера больше и чёрные джинсы. Он редко менял гардероб. Однако вскоре Чимин узнал, что у Тэхёна уже есть девушка. До последнего он думал, что тот гей — в конце концов, Тэхён однажды сам рассказал историю о том, как целовался с парнем. И хотя признался, что теоретически мог бы повторить это, геем себя не считал и находился в долгой передружбе с девушкой, которая осталась в Пусане. Но выбирать особо не приходилось. Либо общение с детьми, либо с людьми, едва понимающими английский, либо с тем, кто говорит на родном языке. Всё было очевидно. Чимин так сильно соскучился по языку и, что не менее важно, по родному менталитету. — Доброе утро! Тебя зовут Чимин? — обратилась к нему женщина так тепло, словно он был её родным сыном. — Ты очень хороший мальчик! Чимин немного покраснел, стараясь сохранить внешнее спокойствие и вежливость. Всё-таки это были родители будущих учеников, и он всё ещё надеялся найти среди них друзей… или, может, что-то большее. — Ох, спасибо! — ответил он с лёгкой улыбкой, пытаясь скрыть свою неловкость. — Очень приятно. Женщина вдруг резко позвала свою дочь, подняв голос до фальцета: — Юна-а! — протянула женщина. — Вот! Вы точно подружитесь! Это Юна, она милая девочка. Юна, познакомься — это Чимин. Юна выглядела скорее устрашающе, чем мило. К тому же она была почти лысой, с коротким чёрным ёжиком на голове, татуировкой под глазом и длинными острыми ногтями. В огромном сером худи и таких же широких джинсах, что казались на два размера больше, она стояла с руками, сложенными на груди, жуя жвачку и смотря по сторонам — куда угодно, но не на Чимина. — Д-да… Привет. Сколько тебе лет? — Семнадцать, — ответила Юна, не проявляя ни малейшего интереса, продолжая жевать жвачку, открывая рот настолько широко, что это выглядело почти вызывающе. — О-о… мне тоже… — пробормотал Чимин, чувствуя, как неловкость начинает нарастать. Женщина с сияющей улыбкой продолжала: — Да, у неё летом день рождения! — не прекращая попыток познакомить их, добавила с гордостью: — Вот такая у нас замечательная девочка. Чимин мысленно хмыкнул: «Зечка какая-то», — но продолжал мило улыбаться. Он знал, как важно создать хорошее впечатление, и хоть вся эта ситуация казалась немного странной и неловкой, он постарался сохранить внешнюю дружелюбность, надеясь оставить о себе положительное впечатление у родителей. Двадцать минут, в течении которых двое будущих учеников успели спросить, не являются ли они с Тэхёном братьями или, возможно, парой (Боже упаси, не дай бог! Они знакомы-то чуть больше месяца), тянулись невыносимо долго. Наконец, экзамен начался. Все расселись по местам: ученики — поближе к преподавателю, родители — на задних рядах. В воздухе витала атмосфера лёгкого напряжения, сосредоточенности и ожидания. — Всем привет, — начал Чимин с лёгкой улыбкой. — Все понимают сеульский диалект? Большинство кивнуло, и он почувствовал облегчение. Недавно с дуру ляпнул, что почти идеально знает японский. Слегка замявшись от осознания того, что в аудитории могут оказаться люди, которые попросту не поймут его, и придётся как-то выкручиваться, Чимин продолжил: — Сейчас вам раздадут листочки, — сказал он, сделав небольшую паузу. — Учитель говорит, что это тест на знание математики. А после него — тест по голландскому. Подняв палец вверх, он добавил, что ученики могут задавать ему любые вопросы. В этот момент Тэхён уже исчез за дверью, направившись в другое крыло здания. Взгляд Чимина скользил по лицам вокруг: кто-то сосредоточенно писал ответы, кто-то шёпотом обсуждал задания с соседями, пытаясь найти решения. — Извини, можешь подойти? — раздался голос спустя пять минут. — Я не понимаю, что здесь нужно делать. Чимин подался вперёд, взглянув на листок. На нём было четыре изображения циферблатов с различными положениями стрелок. Под каждым — поле для ответа. — Просто напиши цифрами, какое время показывают стрелки, — сказал он уверенно, замечая испуганные глаза напротив. — Всё просто. О, а если совсем не можешь понять, просто пропусти задание. Он чувствовал, что здесь явно не найдёт себе друзей. Все вокруг выглядели на четырнадцать-пятнадцать лет. Детский сад. В подростковом возрасте даже разница в пару лет ощущается огромной, как чёрная дыра, безжалостно поглощающая любые попытки наладить общение. Лина всё ещё мечется между партами, полностью лишённая какого-либо занятия. Чимин мягко намекнул учителю, что она может уйти — он справится без помощи. Тем более она китаянка, а среди корейцев здесь ей, по сути, делать нечего. Да, голландский и английский она знала на отлично, но едва ли найдётся хоть пара человек, которые владеют этими языками. После её ухода в комнате словно стало легче дышать. Экзамен тянулся вечно, словно упрямо сопротивляясь завершению. Чимин перемещался между партами, чувствуя, как усталость накатывает волнами. То кто-то забыл принести ручку — на экзамен! То вопросы казались пустыми и бессмысленными, словно их задавали для того, чтобы лишний раз напомнить о нелепости ситуации. Иногда учитель просил его правильно зачитать имя вслух, и Чимин с трудом сдерживал раздражение. — Чимин, прочитай, пожалуйста, имя ученика, — указала пальцем на строку посередине листка директриса. — Скажи, что сейчас будет устный тест. Ничего сложного: просто прочитать слоги и алфавит на голландском. Действо неумолимо приближалось к логическому завершению: оставалась лишь пара человек, что ещё не прошли устный тест. Взгляд Чимина зацепился за новые лица — парня и девушку. Они сидели с ноутбуками, сосредоточенно глядя в экраны, и казались старше остальных, а внешность выделялась на фоне, привлекая внимание. Особенно парень — чертовски привлекательный: идеальный блондин и уж очень хмурый взгляд. Внезапно телефон в кармане брюк завибрировал, заставив Чимина вздрогнуть и поспешно достать устройство. Гений Сказали будут еще японцы прикинь Никогда с ними не общался

Чиминщеаа

Знаю уже. Лучше бы корейцев старше десяти лет к нам закинули

Я разочарован

Гений О ну да Да пофиг на самом деле Турки тоже нормально Чимин помог учителю заполнить ещё пару бумажек, когда заметил случайно оставленные кем-то на подоконнике списки учеников с номерами телефонов. Он быстро, почти невзначай, сделал фото — на всякий случай. Вдруг когда-нибудь пригодится. Подняв голову и отвлекаясь от экрана телефона, он заметил, что один из учеников уже с минуту молча тянет руку. Наверное, японец. И это он его посчитал симпатичным? Обычный азиат, с завивкой, как у барашка, да ещё и слегка полноватый. Совсем не его тип. Чимин почувствовал, как его мысли теряют чёткость. — Ты говоришь на английском? — тихо спросил он, надеясь на положительный ответ. Ему не хотелось даже пытаться промямлить что-нибудь на японском языке. Но парень лишь энергично замотал головой, показывая, что не понимает. — Японский? — снова попытался Чимин, получив тот же отрицательный ответ. — Ты кореец, что ли? — наконец не выдержал он. — Да-а… — медленно протянул парень, явно удивлённый вопросом. — Так чего сразу не сказал? — вздохнул Чимин, чувствуя, как всё это становится странным. Какая глупая ситуация. И в этот момент он посмотрел вглубь кабинета: девушка с ноутбуком куда-то исчезла.

Чиминщеаа

Убью

Гений Да че я сделать то успел?

***

У Чимина розовые волосы, белоснежное худи, хорошо сданный экзамен по голландскому, огромная любовь к горячему шоколаду из автомата и дико умный, но при этом безумный и энергичный друг. — Чимин! — резко, прямо в ухо. — Что за херь они нам преподают? Очередной урок голландского, коих в классе для иностранцев большинство. На этот раз нужно было написать десять целей на будущее, вырезать их и составить коллаж с использованием кучи обрезков из журналов и газет, которые принесла учительница. Бред. — Чимин, Тэхён, wees stil! — верещит она. Чимин всё ещё не уверен, что это значит, но, судя по её пальцу на губах, ничего хорошего ждать не стоит. Мифрау Нолда вообще никогда не доставляла радости. С ней свободы ещё меньше, чем в старшей школе в Пусане. Тэхён многозначительно тыкает Чимина в плечо и пододвигает тетрадь с фразой, написанной отвратительно корявым почерком: «Она даже отвечать перестала, вообще не знаю, что делать». Драма Тэхёна начинает утомлять — вечные проблемы с девушкой, хотя, по скромному мнению Чимина, проблемы именно у неё, если она злится из-за того, что тот не ответил ей за два часа (в течение которых шёл урок). — Брось эту мегеру, — шепчет Чимин. — Чимин, бля. — Бля! — раздаётся хохот с задней парты. Впрочем, кроме нескольких ругательств, одноклассники всё равно ничего не понимают. Арабы считают их смешными. Особенно тот бородатый парень, который выглядит как муж мифрау Нолды, хотя на деле ему всего шестнадцать. Звенит долгожданный звонок, и Чимин с Тэхёном направляются в кафетерий, к привычному месту — высокому столу с пластиковыми барными стульями у окна. — Вчера я заменял кассира, — вспоминает Чимин. — Пусть только попробуют снова попросить меня там сидеть! Я отказался дать снэпчат какому-то мужику, и он нассал мне на стойку! — Что? — Тэхён смеётся, не замечая, как на них косо смотрят проходящие ученики. — Я до сих пор в шоке, если честно. — Не, я буду работать только у папы. Если вообще буду. — Ну знаешь, — Чимин с раздражением открывает ланч-бокс, — мне учёбу никто не оплатит. Не у всех родители — голландцы. Ещё и способность к запоминанию такая. О, Чимин завидовал ему, пусть и молча. Тэхён, живущий здесь всего ничего, уже говорит на языке чуть ли не лучше Чимина (на самом деле лучше, но он никогда не признает этого). Тэхён — человек с феноменальной памятью. Однажды, переписывая старые конспекты по физике, Чимин читал вслух некоторые законы и теоремы. И какое же было его удивление, когда Тэхён, чёрт возьми, процитировал почти всю тетрадь — буквально слово в слово. — Но-но-но, — изящно двигает пальцем из стороны в сторону Тэхён. — Один родитель. Только папа. — Это не отменяет того, что тебе проще выучить язык. У тебя была практика. — Я всю жизнь говорил с ним на английском. Тэхён действительно великолепно владеет английским. А IQ у него — сто тридцать два. И при этом он умудряется быть до смешного неуклюжим типом, постоянно вляпывающимся в какие-то неприятности. — Не суть… — Я в туалет, — сообщает Тэхён, нагло своровав мини-морковку из чужого ланч-бокса. — Не утони. Чимин, жуя, от скуки оглядывается по сторонам. Кафетерий здесь невероятно красив: панорамные окна, из которых открывается вид на школьный дворик и соседние корпуса, бежево-синие столы и скамейки, словно из американского сериала. Всё как в кино. Но вот раздаточного стола, к которому он так привык, нет — только буфет с дорогими сэндвичами и сладостями, к которому всегда огромная очередь. Чимин уже доел свой перекус, когда заметил будто знакомые растрёпанные светлые волосы, что доходят почти до пояса. Симпатичная девушка сидит, сосредоточенная на телефоне, скрестив ноги на скамейке. Она словно интуитивно чувствует чей-то взгляд, поднимает глаза и встречается взглядом с Чимином. Он помнит её — та самая девушка, которую он видел на вступительном экзамене пару дней назад. Тэхёна всё ещё нет, а до окончания перерыва остаётся двадцать минут. Девушка не отводит глаз, и, кажется, её губы невольно поджимаются, словно в раздумье. Чимин убирает пустой контейнер для еды обратно в портфель и встаёт, собираясь направиться навстречу Тэхёну, который задерживается куда дольше, чем обычно. Его ироничная мысль — не утонул ли всё-таки тот — прерывается голосом: — Хей, — блондинистая девушка медленно приближается к столу, её английский на удивление звучит без акцента. — Ты ведь принимал экзамены, верно? В ней даже не с первого раза просматриваются азиатские черты — лишь вблизи. — Да. — Я не могу понять, где будет следующий урок, — не слишком женственно усаживаясь на барный стул и расправляя широкие джинсы. — Можем пойти вместе после паузы, — протягивает руку, улыбаясь. — Нам в одну сторону. Меня зовут Чимин. В этой школе только второй этаж правого крыла был отведён для иностранцев. Здесь учеников делили не по возрасту, а по уровню знаний, и Чимин в целом не возражал против этого. Но вот тот факт, что в его группе оказалось много детей, едва перешагнувших порог двенадцати лет, немного расстраивал. Да, многие из них знали язык лучше и учили его дольше, но общение с ними порой становилось трудным: разговоры зачастую сводились к коротким фразам и обмену скучными репликами. — Лиса, — отвечает она на рукопожатие, — было бы здорово. — Ты с ноутбуком сидела, да? — Чимин уточняет, хотя абсолютно точно уверен, что да. Не каждый день встретишь азиата, пусть даже японца, с естественным, природным блондом. — О да, — Лиса кивнула. Её голос звучал уверено и даже немного дерзко. — Нас просто таскали из кабинета в кабинет, так и не дав нормально пройти тест по английскому. — Твой английский идеален, — Чимин искренне восхищается. — Всё понятно и без тестов. Хотел бы я так говорить. Чимин, переехав сюда в августе, едва мог связать пару слов на английском. Решил вступительные тесты как попало, а на фразу «follow me» от учителя, который встал из-за стола и махнул рукой в сторону коридора, ответил вопросом: «Где? В Инстаграм?» — и только потом понял, как нелепо это звучало. Он не был дураком, просто на тот момент язык давался с трудом. — Спасибо, — Лиса улыбается в ответ, и её взгляд задерживается на розовой копне волос напротив. — Ты такой крохотный и… розовый? Как «Хеллоу Китти». — Надеюсь, это комплимент. Лиса подпёрла щёку кулаком, облокачиваясь на стол, и, не сдержавшись, зевнула, даже не прикрывая рта. Но Лиса оказалась на удивление приятной. Искренняя, немного взбалмошная, с характером пацанки — в ней было что-то обаятельно неуклюжее и живое. Чимин никак не мог поверить, что ей всего пятнадцать: по внешнему виду, да и по росту, она казалась его ровесницей. К счастью, большая часть уроков у них совпадала — и оба этому искренне обрадовались. Ещё с минуту они сидят молча, пока Чимин не решается спросить: — А где твой брат? Лиса откидывает распущенные волосы назад, её взгляд становится слегка рассеянным. — Он придёт завтра, — говорит она, растягивая слова. — Отцу позвонили сегодня утром, где-то в семь, сказали, что мы уже можем идти в школу. Этот дурак не спал почти до трёх, так что решил прийти завтра. Чимин кивнул, не зная, что сказать. За окном медленно оседал вечер, школьный двор пустел. Лиса что-то тихо напевала себе под нос, глядя куда-то в сторону. И в этот момент ему впервые показалось, что здесь, в этом новом месте, всё может сложиться иначе. И, может быть, даже по-настоящему хорошо.

***