Оковы

Книга страхов не даст ни завет тебе, ни ответ, чего стоит бояться, раз смысла у жизни нет: он прикован к стене, бессердечный и неживой; не дождался тебя и терзает теперь виной – поспешила бы только и, может, тогда б спасла, но теперь ты одна посреди средоточья зла. У жреца взор туманный и едкий, наëмник хмур, чужестранец почти торжествует (но почему?), на твоëм рваном сердце пульсирует мерно боль. Ты уходишь. Они же последуют за тобой. О Господь, научи – чтобы душу не расколоть, чтобы меч всё верней с каждым разом врезался в плоть, чтобы кожа – металл, чтобы разум – лесной ручей; о Господь, подари смысл жизни рабе ничьей; о Господь, помоги – но Алл-мер не раскроет глаз, не возденет ладони над слабой несчастной Д'арс, не дарует тепла состраданья, не защитит. Остаётся – ты знаешь – не каяться, а идти, до глубин, до небес, до божественного ядра, сквозь болезненный голод, сквозь душащий древний мрак; остаётся надежда на душу, а не броню – поклянись на крови, на чести́ своей «сохраню». Ты не хуже него: ты ведëшь за собой отряд, и никто не шагнул без приказа ещё назад. Ты не хуже него: и пускай разъедает скорбь, шаг за шагом, и боли, и страху наперекор в его честь, в его память, но только – своим трудом, освещая дорогу господствующим огнём. Сбрось гнетущую тяжесть покорных своих оков и поверь: ты достойна сама сокрушать богов.