Там лилии цветут

— Знаете, Ваше Преосвященство, ради Вас я завоевал бы любую страну, а затем преподнес бы её Вам на блюдечке, как трофей, — мурлычет Тэлбот, сидя на полу у ног устроившегося в кресле Кошона. Тот отрывает удивленный взгляд от книги на коленях и смотрит на то, как англичанин касается губами его пальцев, лежащих на подлокотнике кресла. — И не только страну… Как Вы относитесь к львам? — Львам? — Большие… Очень большие кошки. — Никогда их не видел, только на Вашем английском флаге, — едва заметно улыбается Кошон, возвращаясь к книге. Однако сосредоточиться на ней ему не удается. — А хотите, я Вам найду льва?       Наглости и настойчивости маршала можно только позавидовать. Никто другой в жизни не осмелился бы даже пытаться завоевать сердце неприступного святейшего епископа Бове. И уж точно никто другой не стал бы этого делать, предлагая найти ради него льва. Звучит это предложение совершенно абсурдно, однако Кошон не может удержаться от того, чтобы продолжить этот странный разговор. — Вы же сами сказали, мессир, что это большая кошка. Мне приятно, что Вы хотите для меня найти символ своей страны, но где ему, по-вашему, жить? — Думаю, эта проблема решается не очень долго, — широко улыбается Тэлбот, отпивая вино из стоящего рядом на полу кубка. Кошон снова отрывается от книги и задумчиво следит за каждым плавным движением маршала. Он сам всем своим видом, изяществом и грацией напоминает епископу кота. — Тогда… Тогда я найду для Вас флёр-де-лис. Ирисы, если так понятней. — Где? — заинтересованно спрашивает Тэлбот, выпрямляясь, чтобы взглянуть в лицо епископа. Он же с абсолютно непроницаемым и серьезным лицом отвечает: — Украду из королевского сада, я знаю, что там они уже распустились, в отличие от остального города. Да что Вы…       Английский маршал, не в силах сдерживаться, громко хохочет, запрокинув голову и зажмурившись. Кошон, глядя на него, слегка краснеет от неловкости ситуации и собственных слов. Чтобы святейший епископ пошел воровать из королевского сада символ Франции для англичанина? Да ни в жизнь! Когда мессир маршал наконец успокаивается и вытирает выступившие на глазах слезинки, епископ договаривает: — Так вот, я не думаю, что её Величество заметит пропажу нескольких цветов, коих у нее в изобилии, а Карлу до сада и дела нет, как и остальным придворным. — И вы готовы пойти против божьей заповеди ради меня? — растроганно говорит маршал, беря руки Кошона в свои и покрывая их поцелуями. И откуда только в военном столько нежности, удивляется про себя святейший епископ. — Мессир маршал, на моем веку у меня столько грехов, не счесть, от ещё одного ради Вас ничего не поменяется, — отвечает Кошон. — Я найду для Вас цветы, а Вы — эту Вашу «кошку».       На рассвете Тэлбот покидает Кошона, обещая к вечеру осуществить задуманное. Епископ Бове не решается сказать ему, что во всей Франции совершенно точно не найти ни одного льва, как бы англичанин ни старался.       В королевском саду вечером тихо и абсолютно безлюдно. Из окон дворца откуда-то сверху доносится звук голосов, тихая музыка — должно быть, кто-то из королевской семьи или придворных изволили музицировать. Его Преосвященство же, завернувшись в черный плащ с капюшоном, крадётся по саду под покровом стремительно опускающихся на город сумерек, продвигаясь вглубь, туда, где распустились флёр-де-лис. Извлекая из потайного кармашка небольшой нож, Кошон бесшумно опускается рядом с цветами и срезает несколько стеблей с закрытыми бутонами и — всего один — с двумя распустившимися. Ножик исчезает в складках плаща и епископ, прижимая к себе срезанные ирисы, ускользает обратно к выходу из сада, стремясь как можно скорее уйти от дворца подальше. На обратном пути ему, слава Богу, не попадается ни одна живая душа, и Кошон с облегчением вздыхает, возвращаясь к себе домой.       Когда Тэлбот тихо стучится в дверь и заходит, Кошон первым делом осматривает его. «И где Ваш обещанный лев, мессир маршал?», так и порывается спросить он, когда вдруг из-под плаща английского маршала раздается тоненький писк и неуверенное «мяу». Кошон резко меняется в лице, а Тэлбот тем временем достает маленького пушистого рыжего котенка, который определенно даже близко не тянет на льва. — Льва не нашел, каюсь, но я не мог прийти с пустыми руками, сами понимаете, Ваше Преосвященство, — мурлычущим тоном говорит Тэлбот, с котёнком в руках склоняясь и целуя руку епископа. Кошон поспешно забирает котенка из рук маршала и искренне улыбается, когда маленький зверь тыкается мокрым носиком ему в руку. — Он очарователен, — отвечает Кошон, почесывая котенка за ушком. Тот довольно мурчит. — Где Вы его нашли? — Сидел у какого-то дома на улице, — пожимает Тэлбот плечами, снимая длинный плащ и бросая его на кресло. Кошон сажает рыжего малыша на постель и достает из небольшого сосуда с водой на столе букет сиреневых ирисов, которые, постояв некоторое время в воде, уже начали распускаться. — Это для Вас, mon cher. Из сада её Величества, — святейший епископ очаровательно, по мнению маршала, смущается, протягивая ему букет. Тэлбот внимательно и придирчиво рассматривает букет, вдыхая ненавязчивый аромат, затем кладет его на постель… …А в следующее мгновение он уже целует Кошона, зарываясь пальцами одной руки в его длинные мягкие волосы. Епископ от такого напора слегка пошатывается, но Тэлбот вовремя приобнимает свободной рукой его за талию, прижимая к себе. Котенок в это время на кровати возмущённо мяукает, пытаясь обратить на себя внимание, а когда это не получается, принюхивается к ирисам и с видом завоевателя ложится на них сверху и начинает грызть стебель одного из цветов. Тэлбот, отрываясь от Кошона, весело смеётся, глядя на котенка. — Лилию мнёт геральдический лев, — повторяет Кошон услышанную когда-то на улице фразу, приглаживая взлохмаченные волосы и глядя на то, как рыжик уничтожает один из ирисов. — Он истинный англичанин. — Поверьте, Ваше Преосвященство, Вы — лучшее из всего, что мне приходилось завоёвывать. А королеве Изабелле остаётся только гадать, куда исчезли несколько ее любимых цветов, когда на следующее утро во время прогулки она обнаруживает аккуратно срезанные стебли у края полянки распускающихся сиреневых ирисов.