Вечер откровений

♡´･ᴗ･`♡ На улице была осень, любимое время года Сергея Есенина. Есенин любил осень за всё: за её красоту, и, самое главное, за то, что именно осенью они познакомились с Володей, с Володей Маяковским. Они были достаточно близки, но на публике были врагами, презирали друг друга. Но это всего-навсего "игра", игра на своих чувствах. Они оба понимали, что у них нечто большее, чем дружба, но молчали, боялись, что их мнение ошибочное, боялись намекнуть, сделать первый шаг. Возможно, ещё на их "страх" повлияла публика. Публика всеми способами показывала и говорила: - Однополые отношения – это грех, так не бывает, вы позорите себя и свою семью!! Был поздний вечер субботы, дело близилось к ночи, а Есенин только что вышел из бара. Блондин знатно повеселился в баре, много выпил, но у него была одна хорошая черта: он мог быстро приходить в здравый рассудок. Он, пошатываясь, постепенно брёл к дому. На полпути от дома он увидел вдали знакомый силуэт. Подойдя чуть ближе, Серёжа понял, кто это был – Владимир Маяковский. Блондин оглядел футуриста с ног до головы. Владимир выглядел опрятно. Он был одет в белую рубашку, а сверху рубашки был криво завязан галстук, чёрные широкие брюки, а на руке виднелись красивые наручные часы. Поверх всего был надет строгий классический чёрный пиджак. Володя увидел, что блондин шёл один, и не стал терять шанс остаться с ним наедине. Футурист значительно ускорил шаг, чтобы побыстрее приблизиться к своему приятелю, и уже через мгновение Маяковский оказался рядом с Имажинистом. Володя сначала не понял, что Есенин очень пьян, но, стоя рядом с ним, он это понял. - Есенин, - начал диалог футурист. - Кхм, Володя, привет-привет, - Есенин с мягкой и дружелюбной улыбкой произнёс, но он был пьян и не в состоянии сказать это чётко. - Сергей Есенин, опять вы напились до такого состояния, что нормально говорить не можете, - Маяк это произнёс настолько мягко, насколько это возможно. Володя знал, что если он оставит Есенина в таком состоянии одного на улице, то хорошего ничего не будет. - Серёж, раз ты настолько пьян, то, может, ко мне домой пойдём? Мой дом ближе, да и ты один не будешь в таком состоянии. Есенин поднял взгляд на Маяковского. Этот взгляд был полон радости, счастья. Есенин понимал, что это всего лишь забота, но где-то в глубине души он знал, что Володя хочет провести с ним время. - Д… давай, я был бы не против, - еле смог вытянуть из себя хоть слово. А Маяковский тем временем смотрел в глаза Есенина. В его глазах было что-то волшебное, его необычайно красивые голубые глаза, как летнее небо, слегка затуманенные дымом. В эти глаза он влюбился с их первой встречи. Небесно-голубые глаза подчеркивали черты лица Сергея. В эти глаза Володя мог смотреть вечно, и он настолько проникся взглядом Есенина, что сначала не понял, что сказал голубоглазый, а через несколько секунд футурист разорвал их зрительный контакт и нежным тоном произнёс: - Хорошо. Тогда пошли ко мне. - Брюнет взял Есенина за руку, чтобы тот не упал, да и просто захотел почувствовать тепло Серёжи. Его руки были тёплыми, пальцы были длинные, худые, но это была рука того человека, которого он хотел держать вечно. Спустя десять минут они дошли до дома Маяковского. Всю дорогу они шли молча, а Володя продолжал держать руку Серёжи. Войдя в подъезд и поднявшись на нужный этаж, Володя поспешил быстрее открыть входную дверь, чтобы гость быстрее зашёл в квартиру. Хозяин квартиры открыл дверь и пропустил блондина первым. Вот они только вдвоём дома. Сергей кое-как сбрасывает с себя верхнюю одежду и спешит лечь на кровать, диван – что первое увидит, туда и ляжет. А следом за ним футурист разделся, помыл руки и пошёл к голубоглазому. Он уже почти уснул, но брюнет его потревожил. - Серёж, - протяжно произнёс он, стараясь собрать все мысли в кучу и составить одно целое предложение. - Ммм, что ты хотел? - почти шёпотом произнёс балалаечник, уткнувшись носом в подушку. Володя хотел уже признаться в своих чувствах, но не смог. Ком застрял в горле и не давал ни слова сказать. Он сумел только выдавить: - Доброй ночи, Серёжа, хороших снов тебе. - Володя встал, накрыл его одеялом и ушёл на кухню. -володь постой, - из комнаты раздался голос Есенина. - И тебе доброй ночи, хороший мой, - он мягко улыбнулся и лёг обратно спать. Внутри Владимира всё трепетало. Сердце бешено стучало, а в мыслях только одно: - Дурак, дурак, надо было признаться, был такой хороший момент. Володя побрёл на кухню, включил свет и сел на стул. Сидя на стуле, сутулясь, локти упираются в колени, лицо скрыто ладонями, он думал только об одном – о Серёже: как он себя ведёт, когда пьян, как дитя малое, какие у него красивые глаза, какой весь сам он красивый. Он так просидел минут пять, всё обдумывая, и всё же Владимир решился на отчаянный поступок – признаться в чувствах. Футурист встал, вышел из кухни и пошёл в комнату, где спало его пьяное чудо. Когда он зашёл в комнату, он увидел красивую картину: одеяло лежит в углу кровати, сам Есенин спит, раскинувшись на кровати, а кончик его рубашки был задран ввысь, тем самым оголяя нижнюю часть талии поэта. Маяковский подошёл поближе, ещё внимательнее рассматривая Есенина. Его взгляд остановился на губах гостя. Они были пухлые, красивые и красивого алого цвета. Они так и манили Володю дотронуться до них, а если удастся, то ещё и поцеловать их. Маяковский взял всю волю в кулак и нежно быстро поцеловал губы Сергея. Он не успел почувствовать тепло губ, так как боялся разбудить балалаечника. Но Есенин всё это время не спал, а всего-навсего делал вид, что спит. Он хотел почувствовать, как далеко зайдёт хозяин квартиры. Есенин не хотел чего-то пошлого с Володей, он всего-навсего хотел тактильной близости. После того как его быстро чмокнул Маяковский, Имажинист устал притворяться, что спит. Он думал, как бы прийти в здравый рассудок и не казаться пьяным. Блондин собрался с духом и открыл глаза. Маяковский, видимо, этого не заметил и продолжал сидеть на кровати, уткнувшись глазами в пол. Есенин осторожно приподнялся с кровати и сзади приобнял любимого человека. Владимир не ожидал таких резких, но и в то же время тёплых, мягких действий со стороны Сергея. Он думал, что Есенин крепко спит, и поэтому его чмокнул. Маяковский растаял в объятиях гостя. Есенин обнимал трепетно, нежно, насколько это было возможно. Голубоглазый разорвал объятия, он хотел увидеть взгляд Маяковского, что он сейчас испытывает, ведь по его глазам можно было прочитать все эмоции, которые он испытывал в определённый момент. Есенин шёпотом произнёс: - Володь, развернись ко мне лицом, я хочу увидеть тебя. - Владимир послушно обернулся. Его ждала милая улыбка и пронзительный взгляд любимых глаз. Его глаза опять остановились на губах поэта. Владимир сам себе сказал: «Надо попробовать». Он мысленно представил, как будет звучать его фраза, и произнес ее: – Милый мой Сереженька, разреши я тебя поцелую? – в его голосе можно было услышать нотки растерянности и тепла. Кудрявый одарил его самой милой и красочной улыбкой, которую Владимир так сильно любил. Футурист прижался своими губами к любимому человеку. От поцелуя у брюнета участилось сердцебиение. Он сам не знал почему, просто волнительно было делать такой важный первый шаг. От голубоглазого пахло дешевой водкой и сладким парфюмом. На парфюме он денег не пожалел, а на водке решил сэкономить, вот балбес, но именно такого балбеса Маяковский любил всем сердцем. Его губы были такими мягкими и нежными, что хотелось целовать их вечность. Но от большого потока мыслей он не успел насладиться желанным поцелуем, так как балалаечник разорвал поцелуй. -Володенька, ты мне нравишься, и, наверное, даже я люб… – и тут Есенин замолк. Он понимал, что ему нравится Маяковский, но чтобы прям любил – этого он не знал. Все мысли смешались, и алкоголь еще действовал. Но, собрав все мысли воедино, он понял, что все же любит его. Ему нравилось в Вове все, начиная с его внешнего вида и буйного характера, заканчивая его взглядом и любимыми губами. – Люблю я тебя, – произнес он искренне. и после этих слов заметил на лице Володи радостную улыбку. Ради этой улыбки он готов каждый день говорить, как сильно он его любит, лишь бы чаще видеть эту радостную улыбку. Володя после этих слов осознал одну мысль: ведь даже его "любимая" Лиля Брик не говорила так искренне "люблю", как это сказал его Серёженька. Да пошла эта Лиля на хуй (не мой), пусть и живет с этим Осипом, а у меня есть Серёжа. Есенин опять начал диалог: – Хороший мой, я очень устал и безумно спать хочу, будь добр, ложись ко мне, и вместе будем спать, если ты не против. Никаких пошлостей, просто мне ногу не на кого закидывать. – Имажинист произнес это с усмешкой и улыбкой на лице. Футурист не мог отказать такому предложению. Он переоделся в спальную одежду и вспомнил: Серёжа же сейчас в рубашке и брюках, а в таком прикиде неудобно спать. – Сергей, я сейчас дам свои домашние брюки и футболку, ты переоденешься, и ляжем спать, а то в уличном спать нельзя, – закончил свою фразу он и принялся искать в шкафу одежду. Спустя некоторое время он все же нашёл брюки и футболку и протянул их Есенину. Тот послушно принял одежду, быстро переоделся и кинул уличную одежду на пол. Он лег на кровать у стенки, а Маяковскому пришлось лечь с краю. – Спокойной ночи тебе, – ласково произнес блондин. – И тебе, хороший мой. Брюнет повернулся в сторону Есенина, придвинул его к себе и обнял. В этих объятиях имажинист быстро уснул. Комнату озарили яркие лучи солнца, отчего Владимир проснулся. Он разомкнул глаза и увидел рядом с собой светлую макушку любимого человека. Это то самое зрелище, которое брюнет хотел видеть каждое утро. Он нежно чмокнул белокурого в макушку, спустил ноги на пол, надел свои тапочки и пошёл на кухню. На кухне его ждал голодный Щен. Щенок, увидев хозяина, моментально бросился ему под ноги и начал гавкать. Владимир тихо прошептал щенку: – Тише, мой хороший, это мы встали, а Серёженька ещё спит. Давай я тебя покормлю, а ты будешь тихо себя вести. Собака гавкнула и замолчала. Маяковскому показалось, что он его понял и замолчал. Кареглазый сдержал своё обещание и покормил собаку, а сам тем временем принялся готовить завтрак. В планах у него было пожарить омлет и заварить кофе. Он принялся за работу. Первым он решил делать омлет. Маяковский достал из холодильника пять яиц и молоко, а следом за этим и миску, где будет готовить омлет. Володя разбил все пять яиц в миску, а следом налил молоко. Всё перемешал и вылил на сковородку. Спустя 8 минут омлет готов. Вова достал две тарелки, разделил омлет пополам и положил его по тарелкам. Из холодильника он достал помидор и огурец, тщательно помыл их, порезал и положил на тарелку Есенина. А тем временем Владимир начал варить кофе. Как кофе сварился, он снял его с огня, разлил по двум чашкам и добавил сахар. Тем временем завтрак полностью готов. Осталось только всё красиво поставить на стол и разбудить Сергея. Спустя некоторое время, проведённое на кухне, брюнет пошёл будить спящую красавицу. Подойдя к комнате, он приоткрыл дверь, и пропало всякое желание будить любимого. Есенин свернулся в клубочек, и всё тело было накрыто белым одеялом, а из-под одеяла торчала кучерявая макушка. Подойдя поближе, Маяковский немного откинул одеяло в сторону. Он нежно поцеловал возлюбленного в лоб и потрепал по волосам. После этих действий хриплым голосом произнёс: – Любимый мой Серёженька, пора вставать. – Сергей неохотно, но потянулся и всё же открыл глаза. У Есенина тут же поднялось настроение, и он с радостью в голосе произнёс: – Доброе утречко. Мне так неохотно вставать, полежи со мной немного, и я встану. На лице Владимира появилась улыбка. Он был не против. Серёжа показал рукой, как бы подзывая его к себе. Володя принял это предложение и лёг рядом с Сергеем. Они пролежали в обнимку минут пять, болтали о всяком или просто молчали. Кареглазый прервал тишину: – Балалаечник, давай вставать! Там завтрак уже весь остыл. – Ну, Володь, нам так хорошо, давай ещё немного. – Потом ещё поваляемся, а сейчас завтракать. Маяковский хотел это сказать строго, но получилось мягко. – Ладно-ладно, встаю. Они оба встали. Есенин подошёл ближе к Маяковскому, встал на носочки и быстро чмокнул его в губы, а следом помчался на кухню. На столе его ждал омлет с овощами и кофе. Сергей и Володя сели за стол и начали завтракать. Балалаечник уплетал всё за обе щеки, больно уж ему нравилась еда возлюбленного. Позавтракав, Есенин выпил кофе и поставил свою посуду в раковину. Он подошёл поближе к Маяковскому и поцеловал его в губы. Через этот поцелуй он хотел донести благодарность за завтрак. Футурист отвечал взаимностью на поцелуй. Имажинист разорвал поцелуй и произнёс: – Спасибо, Володь, за завтрак, всё было вкусно, – и поцеловал в щёку. – Пожалуйста, я рад, что тебе понравилось.