Итоги

      В их отношениях изначально была трещина: противоположность во всём.       Внешность, поведение, характер, желания, цели, ритм жизни — буквально всё. Если не категорично различалось, то до упрекающих взглядов и споров.       Вопрос, как они вообще умудрились сойтись? Как встретились, взглянули друг на друга и ощутили тепло в груди, так по-клишированному разделенному на двоих.       Как Джей заметил его? Чонвон всегда считал себя частью серой толпы. Никаких отличительных внешних черт он не имел. Да, кошачий разрез глаз, широкие плечи контрастировали с талией и узкими бедрами. Да, его голос звучал иначе, чем другие, обычные.       Он всегда считал это своими изъянами. В семье не без серой белой вороны — такова горькая правда.       Однако за кратчайшие сроки Пак сумел переубедить, показать обратную сторону самопровозглашенных изъянов. Просил больше говорить, потому что нравился тембр голоса и сохранял зрительный контакт по долгим минутам, глядя так чувственно и преданно, что у Яна сердце наполнялось гребаной надеждой.       Почему гребаной? Потому что всё это: встреча, отношения, обещания, время, проведённое вместе, разговоры по душам, прикосновения, ссоры, преломления с одной стороны, компромиссы — не имело значения.       Потому что Ян водил лезвием ножа по запястью, вспоминая его ровный, наполненный чувствами, взгляд.       А он хоть что-нибудь чувствовал или притворялся?       Чонвон, например, да. Краснел, как чёртова школьница, от поцелуев на людях; цеплялся за ладонь, не ощущая, насколько свободно болталась всегда теплая, другая. Наблюдал исподтишка за каждым движением Джея, непроизвольно улыбался и смеялся вслед, искал одобрения в жестах и бегущей строчке в глазах, но не находил. С разбитой нежностью касался плеч или рук, выводил только ему понятные узоры, целовал без напора и страсти, желая хотя бы раз ощутить ответную нежность, но не ощущал. Приходил первым после ссоры, плакался в плечо, какой же он дурак, что вёл себя так хуёво, судорожно обнимал, получая в ответ похлопывания по спине и тишину.       Порезы, даже опасно глубокие, не приносили столько боли, сколько вещи, летевшие в него во время споров, родной голос, срывающийся на крик, и разочарованный взгляд.       Даже сейчас, равнодушно глядя на кривую струйку крови, текущей из нового пореза по белоснежной ванне, Чонвон не чувствовал боли.       А хотелось бы.       На последних ссорах плакать было нечем. Оставалось только волочить ноги до одноимённой квартиры, стучать и ждать ответа. Надеяться, что он не простоит в подъезде всю предстоящую ночь, потому что Джей свалил на очередную вечеринку.       Знакомых у него был поезд и ещё три вагона. Все они добро приветствовали, улыбались в лицо, предлагали выпить и поделиться секретами о совместной жизни с таким горячим парнем.       На деле, Чонвона ни во что не ставили.       Пак был яркой, амбициозной и уверенной в своих силах личностью. Без труда знакомился с новыми людьми, очаровывал улыбкой и бархатным смехом. Принимал приглашения на любые тусовки, вливался в компанию на счёт раз-два. Его знали практически все в университете; репутация поддерживалась ежедневным общением с таким количеством людей, сколько представить было трудно.       По сравнению с ним, Ян меркнул, становясь неотделимой частью от той серой толпы.       Он не любил компании, имел два близких друга, с которыми сохранил связь ещё со средней школы. Предпочитал проводить вечера в приятной для уставшей головы тишине, погружаться в вымышленные вселенные, существовать какую-то часть жизни в них.       Их союз с самого начала — с протянутыми руками навстречу — был обречён на печальный исход.       Чонвон пытался отрицать это, верить в лучшее и сохранять тот самый уебанский позитив, от которого тянуло блевать. Заместо счастливого конца получил окровавленные запястья и обрывающуюся пустоту внутри.       Молодец, оставался позитивным даже в разгар ссоры. Верил, что стакан всегда наполовину полон — всегда.       Вода, что давила на исхудавшее тело, всё ещё была горячей. Но ступни оставались холодными, нет, ледяными. Ян переставал их чувствовать — что-то новенькое. Наверное, из-за потери крови становилось холоднее и холоднее.       Поначалу, он хотел закончить всё быстро: на кухне, в одной из отдалённых комнат, резанув лезвием. Но что-то пошло не так, и в голову взбрела мысль набрать ванну.       Телефон на близстоящей тумбе пиликнул. Затем ещё раз. И ещё, четыре, пять — Чонвон со вздохом вырубил его. Бесило.       Во всепоглощающей пустоте он не чувствовал биения сердца и привычного шума в голове.       С окончательной ссоры прошло две недели — Пак ни писал, ни звонил и на глаза в университете не попадался. Ему было похуй, как и всегда, в принципе.       И к чему были эти ложные надежды?       Всё, что они строили долгое время, рухнуло в один момент. Чонвон и раньше понял, что гулянки Джея закончатся плохо, но даже предположить не мог, что это тронет и его.       Когда Юри подшутила, что видела их вчера в клубе, бессовестно целующихся на танцполе, Ян опешил. Последние месяца Пак не звал с собой, ходил сам или с компанией.       — Но меня там не было.       Следующей ночью он стал свидетелем ужасного: Джея, страстно целующего незнакомого парня.       Припёрся, чтобы разочароваться и потерять осознание реальности в конец. Ну, хоть не по фотографиям увидел, а сам.       Чонвон идиот. Измену можно было бы предположить и реагировать на йоту спокойнее.       Ссору начал он, той же ночью, чтобы времени не терять и не терзать себя ложными надеждами. Обида, гнев и боль смешались в один флакон, сорвав крышу.       От вранья пьяного Джея становилось хуже. Конечно, важная часть всей комедии — ложь, приправленная жалобным взглядом. Он мог сказать прямо, выстрелить в грудь, чтобы увидеть вдребезги разбитого Яна, потешиться слезами безысходности, выслушать тираду всего, что накопилось за мучения отношения и гордо вынести безбожно слабые удары.       Выдох.       Всё в прошлом.       Опустить руки в воду — фатальная, но осознанная ошибка. Первое погружение под толщу воды, чтобы привыкнуть к давлению и убаюкивающему теплу.       Голова начала кружиться — вода теряла прозрачность, превращаясь в красное марево.       А Джею нравился красный цвет; Чонвону тоже. Он (хах) даже прядки волос в этот злоебучий цвет покрасил. Всего на миг карие глаза загорелись энтузиазмом, а губы растянулись в улыбке. Затем всё вернулось на круги своя.       Может, те уведомления — смс от него?       Ладно, сейчас галактически поебать, потому что через пару минут от Яна останется оболочка из кожи.       Решение было принято неосознанно и задолго до ссоры с Джеем. Просто, последние события подтолкнули к этому — просто так сложилось. Бывает, судьба неудачная; в следующие восемь или сколько там осталось жизней точно повезёт.       Ни вздоха, ни выдоха — бесшумно нырнув под воду, Чонвон отпустил всё.       Киноплёнка самых абстрактных моментов из жизни, исчезновение пустоты и появление душащего спокойствия — он сделал всё правильно.       Интересно, что дальше? Ничего или новый мир, новая жизнь и новые возможности?       К счастью, хлопка входной двери и встревоженного голоса одноимённой персоны Чонвон уже не слышал, убаюканный теплотой алой воды.