Греховное наказание

Люцифер раздражённо потер переносицу, глядя на двух стоящих перед ним оверлордов. Точнее, на Аластора и Вокса. Эти двое и раньше враждовали, как кошка с собакой, но сегодня… Сегодня они перешли все возможные границы. День у Владыки был и так чересчур насыщенным. Он наконец-то разобрал ворох документов, которые с равнодушием игнорировал последние пару столетий; посетил собрание Грехов (где все, как обычно, переругались); и даже помог дочери, проведя переговоры с особо заносчивыми инвесторами, которых в итоге всё же удалось продавить. Наконец-то, когда он с чувством выполненного долга сел в своё кресло, приготовившись насладиться любимым капучино и, возможно, пятнадцатью минутами покоя, в кабинет вбежала взволнованная секретарша. Захлёбываясь словами, она выпалила, что в городе — бойня. И разрушений уже столько, что без вмешательства самого Владыки ситуация может выйти из-под контроля. Сначала Люцифер опешил. Первая мысль — очередные бандитские разборки, может, кто-то из мятежных демонов решил качнуть права. Но нет. Оказалось, весь этот адский бедлам устроили… всего два идиота. Вокс и Аластор. Самаэль появился в самом эпицентре бойни. Тени, символы Вуду, электрические разряды, радио-помехи, мерцающие лучи всех цветов спектра — всё слилось в один хаотичный вихрь. Повсюду были трупы, дымящиеся руины, обломки зданий… И среди этого балагана — два кретина, которые обменивались проклятиями (и словесными, и магическими). Люцифер не стал говорить ни слова. Просто взмахнул рукой — и всё исчезло. Магией он погасил весь этот цирк, оставив только тишину, пепел и двух охреневших оверлордов, стоящих в оцепенении посреди пустоты. Полминуты они не могли понять, что произошло. А потом увидели его. Короля Ада. Стоящего спокойно, даже слегка насмешливо, с выражением лица, будто перед собой он видел не двух оверлордов, а непослушных детей. Они замерли. Понимая, что им хана... А теперь Люцифер молча смотрел на них. Эти двое стояли, злобно сверля друг друга взглядами. Как дети, ей-сатана… — с усталой досадой подумал он. Он тяжело выдохнул, подавляя желание заорать, и произнёс спокойно, почти ледяным тоном: — Мне плевать, кто начал. Мне не важно, кто спровоцировал кого. Наказаны будете оба. Вы разнесли полгорода. Вы убили столько душ, сколько и ангелы во время Чисток не могли утащить за один раз. Вокс бросил на Владыку короткий, раздражённый взгляд, но тут же его отвёл, не рискнув задержаться дольше. А вот Аластор… Аластор смотрел в глаза Люциферу прямо, вызывающе, даже с лёгкой ухмылкой. И у этого была ОГРОМНАЯ причина. Потому что Люцифер и Аластор были любовниками. Тайными. Стабильными. Раз в три-четыре дня — встреча, траханье, и снова каждый по своим делам. И сейчас… сейчас у его Величества буквально чесались руки. Он смотрел на этого дерзкого оленя, и думал только об одном: "О, я тебя накажу. Так, как ты это заслужил. Так, чтобы ты выкрикивал мое имя." Люцифер тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и продолжил уже жёстче: — Вокс, ты обязуешься покрыть половину расходов на восстановление города. Кроме того, я накладываю на тебя ограничитель сил. На месяц. Свободен. Теле-демон кивнул, стиснув зубы. На прощание он метнул в сторону Аластора убийственный взгляд, полный первобытной ненависти, и вышел. Как только дверь захлопнулась, Люцифер повернулся к Аластору и, с тихим шипением в голосе, выпалил: — Ты вообще страх потерял, я смотрю? Аластор рассмеялся, звонко и заразительно, как всегда: — Mon ange, ты бы видел своё лицо! Это было нечто… Воистину прекрасное зрелище! Жаль, что я не успел его запечатлеть. — Прекрасное зрелище!? — голос Люцифера зазвенел опасной сталью. — Не слишком ли ты охренел, так разговаривать с Королём Ада? Или ты решил, что наше с тобой горизонтальное положение даёт тебе такие права? Он резко подошёл ближе, схватил Аластора за подбородок, заставляя склониться к нему, и уставился прямо в глаза. Разница в росте не мешала — она лишь делала момент ещё напряжённее. В глазах оленя не было ни капли раскаяния. Только наглое веселье, откровенное, раздражающее до дрожи. Что ж… очень скоро Самаэль вытрахает всю эту дерзость из столь желанного тела. До последнего стона. Люцифер ухмыльнулся и одним движением прижал Аластора к столу, расставив руки демона по обе стороны — не оставляя ни малейшего шанса на побег. Грешник всё так же улыбался, вызывающе и дерзко, но в его глазах теперь пылала яркая, почти осязаемая похоть и возбуждение. — Не знал, что вы подчинённых таким способом наказываете, — усмехнулся Аластор, не отводя взгляда. — О, поверь, не каждый способен довести меня до такой степени, — прорычал Владыка, сжимая фарфоровую кожу его лица между пальцами. — И сколько таких было? — Ты первый. Люцифер впился в его губы — резко, жадно, как зверь, прикусил нижнюю, а потом с хриплым выдохом протолкнулся языком внутрь. Он прошёлся по твёрдому нёбу, скользнул по внутренней стороне щеки и слился с шершавым языком в страстном, почти жестоком танце. Аластор отвечал не менее активно — поцелуй стал настоящей битвой, каждый пытался перетянуть контроль на себя. Но вскоре он начал задыхаться, и инстинктивно попытался оттолкнуть любовника. Люцифер, наоборот, прижал его сильнее, не оставляя ни пространства, ни выбора. Он полностью захватил инициативу, заперев Аластора между собой и столом. (Как хорошо, что Люцифер бессмертный и ему воздух вообще не нужен!) Когда у Аластора начали подкашиваться ноги, Владыка наконец оторвался от столь желанных губ — с ленивым, почти самодовольным удовлетворением. Он с нескрываемым наслаждением наблюдал, как демон пытается прийти в себя: острые ушки бессильно опустились, в глазах плескалась мутная смесь смущения и возбуждения, а на скулах проступил редкий, почти детский румянец. — Уже не такой дерзкий, да, mon cher? Аластор хотел съязвить, но Люцифер внезапно повернул его лицом к столу, заставляя облокотиться. Затем сильно надавил на поясницу, прогнув демона, и начал медленно снимать штаны. — Уже не можете свой стояк игнорировать? — подколол Аластор. Люцифер лишь ухмыльнулся и рывком лишил его и трусов, открывая взору тощую задницу демона. Аластор ожидал всё что угодно, но только не сильный удар тростью! Он вскрикнул — скорее от неожиданности, чем от боли. На коже мгновенно появилась первая красная полоска. Люцифер усмехнулся и лениво постукивал тростью по горячей коже, словно наслаждаясь каждым звуком. — Прекрасный метод, не так ли? — невзначай произнёс Люцифер. — Очень популярным был в средневековье. Я вот решил, что порка тростью — именно то, что нужно. Скажи-ка, дорогой, в чём твоя вина? И снова трость стегнула по коже. Аластор сжал губы, чтобы не выдавить ни звука, и дрожащим голосом, мгновенно растеряв всякое красноречие, начал оправдываться: — Устроил битву с Воксом, разрушил полгорода… Убил множество душ… — Что ещё? — Самаэль вновь ударил тростью по попе. Аластор непроизвольно заерзал от боли. Удар был метким и жёстким. — Дерзил вам, неуважительно разговаривал… Не слушался… Люцифер усмехнулся: — Тогда… Думаю, тринадцати ударов будет достаточно. Аластор сглотнул, и следующий удар тростью лёг точно поверх предыдущих, словно накладываясь в унисон с болью. Он едва слышно всхлипнул, пытаясь сдержать себя, но сила наказания брала своё. А Люцифер услышав этот всхлип лишь хищно ухмыльнулся...

***

После тринадцатого удара Аластор был уже сломлен: плечи подрагивали от беззвучных рыданий, по лицу текли слёзы, а ноги неуверенно держали его измождённое тело. Хвостик опустился, мелко дрожа. Люцифер провел рукой по багровым отметинам и с притворной заботой вытер слезы с щеки. — Выглядит ужасно... Болит? Аластор сдавленно зарычал. Болит!? Да этот гад издевается над ним! — Иди в жопу, Самаэль! — Сочту за приглашение, — Люцифер резко вставил заранее смоченный палец в ничего не подозревающее отверстие и Аластор вскрикнул. Люцифер добавил второй палец и принялся растягивать его на манере ножниц, заставляя его ёрзать и редко стонать. И каждый этот хриплый стон возбуждал Люцифера. Он оставил засос на шее и, прикусив кожу, слизал место укуса. Затем щелчком пальцев свободной руки лишил того полностью одежды и начал прокладывать дорожку из засосов. Аластор выгибался и издавал такие звуки, что Самаэль едва сдерживался чтобы не взять его прямо сейчас. Люцифер затем заставил Аластора повернуться лицом к себе и надавил на плечи заставив встать на колени. Он расстегнул брюки и вытащил свой уже вставший член, поднося к губам напротив. Аластор посмотрел на орган перед ним с желанием. Минет уже давно перестал ему казаться отвратительным и грязным занятием. — Только попробуй укусить, — предупредил Люцифер. Аластор принялся сначала облизывать головку, затем взяв половину в рот начал сосать с усердием. Затем, выпустив орган изо рта, он провел языком по всей длине с головки до мошонки и опять взял в рот. Люцифер стонал и, намотав на кулак волосы Аластора, заставил его взять в рот полностью. Аластор едва не задохнулся, но продолжил сосать и облизывать. Когда Владыка был уже готов кончить, он вытащил член изо рта Аластора и сжал основание. Его глаза наполнились той первобытной похотью и желанием. Он заставил Аластора встать и, когда тот с дрожащими ногами стоял перед ним, опрокинул на стол. Бумаги разлетелись по комнате, но никто из них не обратил внимания на это. — Я тебя выебу так, что ты забудешь слово дерзость, — прорычал Люцифер и, положив ноги любовника себе на плечи, вошёл одним рывком внутрь. Аластор вскрикнул и захныкал. Аластор был идеальным. Его дерзкий характер и самодовольное поведение было именно тем, что так привлекло его. Никто никогда не дерзил и насмехался над Королем Ада, как этот грешник. И Самаэлю доставляло огромное удовольствие каждый раз его ломать, заставлять подчиниться и встать на колени. Люцифер начал грубо толкаться внутрь, сжимая ягодицы Аластора до синяков и заставляя того всхлипывать от такого обращения с выпоротой задницей. Люцифер вбивался в него, вырывая хрипы и стоны. — Люцифер! — судорожно вскрикнул Аластор на одном особо грубом толчке. Глаза Владыки Преисподней наполнились нескрываемым удовольствием и он собственнически схватил того за волосы, придвинув его лицо к себе. — Кому ты принадлежишь? — Вам! Вам, Ваше Величество! — Mon bon faon... Люцифер удовлетворённо усмехнулся и кончил внутрь. Аластор следом содрогнулся в оргазме и излился себе на живот. Люцифер вышел из Аластора и помог ему слезть со стола. Аластор дрожащими ногами встал на пол и позорно упал бы, если бы Люцифер не подхватил его за подмышки и не прижал к себе. — Теперь видишь что бывает когда дерзишь Королю Ада? — с усмешкой спросил Люцифер, усаживая Аластор в свое кресло. Он встал сзади и начал нежно массировать его оленьи ушки, как бы извиняясь за все. Аластор устало кивнул и прикрыл глаза от удовольствия. Люцифер будто заранее знал все его чувствительные точки и что может ему доставить наслаждение. — Так из-за чего вы с Воксом подрались? — невзначай спросил Люцифер. — Этот придурок оскорбил мои радио эфиры. — И ты из-за этого устроил целую бойню? — Пусть знает, — дерзко ухмыльнулся Аластор. Люцифер закатил глаза. И 5 минут не прошло. — Твоя дерзость просто невыносима, знаешь? — Но вы же все равно меня любите, не так ли? — демон бросил озорной взгляд. Самаэль рассмеялся и провел рукой по его шелковым прядям. — А куда мне ещё деться? — нарочито обречённо он спросил. — Никуда, — улыбнулся Аластор и прильнул к ласковым прикосновениям Люцифера. Что бы он ни говорил, но он сильно привязался...