Кровавый 4. Иа

Окруженный со всех сторон стенами комнаты, полом и потолком Лукас ощущал, что за ним следят. Это чувство копошилось в груди пчелиным роем, жалило изнутри. Глупо, конечно, ожидать, что гибриду и маньяку нечем заняться и они прислонили уши к стене и слушали, чем он занят. Или подглядывали через просверленные в стенах аккуратные дырочки. Конечно, нет. Он никак не мог избавиться от этого чувства, особенно когда непроглядная темнота клубилась вокруг, делая окружающее страшнее и загадочнее. Как в детстве, когда из-под кровати могли вылезти монстры и ему было страшно вставать ногами на пол. Вдруг утащат? Увы, сейчас в его жизни монстры ходили на двух ногах и предпочитали соседние комнаты темным углам и чуланам. В любом случае, темнота напрягала. Не хватало свечи, к которой он привык. Мысли не давали ему покоя, заставляя ерзать. Лукас часто задавался вопросом, насколько он везуч. Именно сейчас этот вопрос встал ребром. С одной стороны, очень даже. Его не разорвали в рейв-клубе и в лесу, избавили от отчима-садиста. С другой, нисколько. Наверно, он вообще был проклят или карма его настигла. Потому что влипнуть в крупные неприятности мог только невезучий. В очередной раз реальность отвесила ему пощечину. Сильную и очень болезненную. Его щеки не успевали заживать. Лукас перевернулся на другой бок. Хотя, как ни ляг - доски от этого не ложились в одну плоскость. Питер будто специально наколотил их как попало своими кривыми руками, растущими прямиком из задницы. Намекал таким образом на то, что корявая постель не пригодится? Лукас невесело усмехнулся. Наверно, так. Сон никак не шел к нему, хотя ему по-хорошему требовалось поспать. Боль мешала уснуть. Задница от грубого проникновения уже не болела, осталась, скорее, фантомная боль, по позвоночнику отдававшаяся в сердце. Лукас ощущал себя донельзя грязным, использованным. Ему хотелось вымыться целиком, и не раз, но воды не хватало. И еды не было - его будто специально не кормили, чтобы помучить. Хотя, ощущение беспросветной глупости вряд ли можно было смыть или исправить сытостью. Питер, несомненно, являлся ублюдком, но он сам был не лучше. Не заметил слона в комнате. Как он мог не узнать Тигру? В очередной раз назвав себя идиотом, Лукас свернулся клубочком, просунув руки между колен. Чувство острой вины обжигало душу, как обжигает руку пламя. Ему и без этого было нехорошо: упадок сил, головная боль и подавленность прочно поселились в теле, а теперь, казалось, усугубились. Он не хотел вставать; силы покинули тело. Лукас лег на спину и почувствовал доску, приколоченную выше остальных. Только сейчас он с ужасом заметил, что его живот буквально прилип к позвоночнику. Ребра торчали, тазовые кости выпирали. Он никогда не был таким истощенным, даже когда мать запирала его без еды. Издав страдальческий вздох, все же решил, что на боку было комфортнее, и снова сменил положение тела, прокручивая в мозгах безрадостные мысли. Будущее казалось ему туманным, как и реакция Тигры. Вот он представляет, что встречает его и объясняет, как было. Возможно, даже пустит слезу, чтобы разжалобить. Тигра внимательно слушает и... Прощает? Убивает? Ненавидит? Последнее кажется самым ужасным, но справедливым. Как и все остальное. Лукас достоин ненависти, да. И боли - пусть Тигра выпустит пар. А потом он должен простить. Лукас согласен на все ради этого. Если он что и понял в разлуке, так это то, что любил Тигру. Скучал. Сильно и безвозвратно. Он мог бы пойти своей дорогой, вот он шанс. Но он понимает отчетливо, что не хочет. Он жаждет будущего с Тигрой, который почему-то не приходит за ним. Где он? Маятник размышлений качнулся в сторону Питера и крамольная мысль мышкой закралась в область возможного. Тигра может и не узнать, если Питер будет держать рот на замке. Для этого Лукасу лишь нужно... Делать приятно Питеру. Лицо тут же скривилось от перспективы. Явно не та цена, которую он мог платить. Или хотел. Да его воротило от одного вида Питера, не то, чтобы спать с ним. Хотя... Хотя, ему следовало признать очевидное. Опыт с кем-то кроме Тигры не был ужасающим. При любых других обстоятельствах он бы назвал его приятно-удачным. Вздох вырвался сам собой. О чем вот он думал? Не о том. А надо о правильном. Он сошелся на мысли, что ему придется отвечать за последствия. Хватит с него сделок. Придется. Как бы неприятно это ни было. Он должен будет признаться Тигре. Наверно, неудачи валились на него одна за другой, кучей. В комнате было темно, хоть глаз выколи, но слух уловил шорох одежды. И шаги? Лукас нахмурился, вслушиваясь и пытаясь рассмотреть хоть что-то. Реальность резко качнулась вбок и обожгла. Боль обрушилась на щеку и не успел Лукас опомниться, как его грубо схватили за шею, стащили с кровати, развернули и прижали животом к доскам. Щека болезненно вдавилась в жесткую доску, когда сверху на голову легла рука. Ни двинуться, ни оттолкнуться руками. До его паникующего мозга дошло, кто его схватил, когда между ног протиснулись бедра. Знакомые бедра. Хотя, руки без когтей тоже говорили сами за себя. -От**бись от меня, урод! - отчаянно крикнул Лукас, дернувшись телом. Давление на голову было слишком сильным, чтобы его трепыхания возымели эффект. -Поговорим? - донеслось до его уха. Лукас даже ощутил тепло дыхания. -Отпусти! - взвыл Лукас, ударив руками по доскам. Рукам стало больно, он их отбил. А Питер даже не двинулся с места. -Может...быть... - задумчиво потянул Питер. - Свернуть тебе шею? Так я и поступлю, если еще раз назовешь меня как-нибудь. Или дернешься. Лукас замер, ловя ртом воздух и моргая. Рука властно давила на голову и Лукасу пришла в голову мысль- скольких Пэн прижимал вот так и делал с ними мерзости? С ним могли сделать и не такое. Конечно, он бы сопротивлялся. Но толку-то. -Вот так, молодец, - похвалил Питер, свободной рукой похлопав парня по плечу. Лукас сморщился и издал невнятный недовольный звук, потом тихо спросил: -Чего тебе? -Хочу, чтобы ты остался со мной, - услышал Лукас и сглотнул. Во рту стало кисло. Да он лучше умрет... -Нет! И не мечтай. Больше никаких сделок! Я отвечу за то, что сделал, перед Тигрой. По крайней мере, он надеялся на великодушие Тигры, его любовь и понимание. Иначе Питер покажется ему игривым заинькой. Питер наклонился к самому уху Лукаса и прошептал: -Боюсь, не успеешь ответить. Ты когда-нибудь тонул? Тебя закапывали живьем? Вырывали глаза из глазниц? Мы повеселимся с тобой. Лукас от каждого слова вздрагивал, представляя "веселье". Его затошнило, паника начала сдавливать горло. Что-то произошло. Оторопевший от страха Лукас не сразу ощутил, что его больше не держат. Он сполз с кровати, не до конца понимая, что случилось. Приземлился на задницу, глядя, как Иа сцепился с Питером. Лукас слишком устал, чтобы радоваться избавлению. И избавителю. Он ведь не ел. И толком не спал, изнуряя разум переживаниями. Он видит, как Иа сдержанно бьет Питера по щеке. Не чтобы причинить непоправимый вред, нет. Лишь чтобы остановить взбешенного человека, заставить одуматься. Тот трясет головой и снова нападает. Иа бьет его уже сильнее в грудь и тот отлетает к стене, морщится, бросается на оппонента снова... Иа взбешен и расстроен, но действует быстро и четко. Лукас отдает ему должное: убивать тот умеет. Лукас замечает лишь мелькание когтистой руки. Питер в одно мгновение стоит, не понимая произошедшего, а в следующее уже хватается руками за горло. Лукас видит, как из пореза на горле резвым потоком струится кровь. Тот падает на колени, хрипит, а потом, словно подкошенный, валится на пол и замирает. Крови так много, она разливается по полу уродливой лужей, в которой отражается потолок и морда Иа. Иа подходит к парню и возвышается над ним, уперев руки в бока. Раздумывает. Лукас ежится под стальным взглядом, от которого сердце замирает. Его пронзает мысль: сейчас и его убьют, а он не хотел боли. Не вынес бы. -Поднимайся и вали, - нехотя цедит Иа, будто передумал в последний момент. И кивает на выход. Лукас не двигается с места, слова сливаются в невнятное бормотание. Его внимание приковано к крови и неподвижному Питеру. Он ощущает странное: его душа едва держится, словно на ниточке. Вроде сам он находится в теле, но вроде бы наблюдает за всем со стороны. У него шок? Или невроз? Он вот-вот впадет в голодную кому? -Как Тигра с тобой справляется! - рявкает Иа так раздраженно, что Лукас вздрагивает и переводит затуманенный взгляд на осла. Замечает когти в крови. Его мысли замаринованы в тумане, его движения заторможенны. Гибрид нагибается и окровавленной рукой вцепляется в подбородок Лукаса, побуждая того подняться. Острая боль и грубость заставляют Лукаса закашлять. -Уходи, пока Пэн не очнулся, - морщась, проговаривает Иа, слегка встряхивая парня. Это помогает. Или отрезвляет то, что рука в крови прилипла к его коже. Это так противно. Лукас брезгливо морщится, но мысленно оживает и наполняется силами, словно ему в спину вставили новые батарейки. Его отпускают. И он хочет уйти, но злится. Почему гибриды не возьмут в толк, что он лишь человек? Без способности чувствовать направление. Или как они ориентируются в лесу? -Я не знаю, куда идти! - горячо возражает Лукас. Он бы давно сбежал, если бы знал, куда. -Двигай на восток, - подсказывает Иа таким тоном, будто разговаривает с тупицей, и Лукасу хочется разрыдаться. Или рассмеяться. Иа что, серьезно? Или издевается. -Я не компас! - почти плача, восклицает Лукас. Ему хочется скинуть руку, но он не хочет лежать на полу рядом с Питером, поэтому стоит и терпит. Сердце в груди отстукивает колючую правду: он такой бесполезный и жалкий в этом жестоком и большом мире. Лукас ощущает себя ребенком, который не может ни справиться с душащими эмоциями, ни выбраться из лап психопата и гибрида. У него нет ни физических, ни моральных сил. Он еле стоит. Иа долго смотрит на него, словно не верит в то, что видит, и наконец, смягчает взгляд. Глаза слегка расширяются, они полны того, что было похоронено и забыто давным-давно. Лукас не может выносить жалость, которую источают глаза напротив. Неужели он одним своим плачевным видом тронул сердце существа, погрязшего в ненависти и желании отомстить? Он вспоминает слова Тигры о том, что когда-то Иа любил людей. До предательства Кристофера. Каменное сердце оказывается не таким уж каменным. -А кто ты, Лукас? - прищурив глаза, интересуется Иа с легким смешком. Лукас откуда-то знает, что над ним не смеются. Просто ждут ответа. На языке вертится: "просто придурок, вдобавок слепой", но он не решается озвучить это вслух, так как Иа вряд ли оценит юмор. Лукасу и самому всегда было любопытно, кто он и зачем появился на свет. Какое у него предназначение? Может быть, он был бесполезным куском дерьма, как его часто называл отчим? Лукас и сам натягивает губы в улыбку. Он понимает, что рос, как сорняк, никому не нужный, отчаянно нуждаясь в ком-то. Ни мать, ни отчим не любили его. Когда же появился Тигра, полный интереса и желания обладать им, он соблазнился познать что-то кроме ненависти. И познал. Отдал всего себя. Лукас не жалеет об этом, но признает, что ситуация с Иа забавная. Когда еще говорить о философских вопросах бытия, кроме как стоя над трупом маньяка, который оживет через пару часов. Лукас знает о своих темных и светлых сторонах, и надеется, что у него будет шанс узнать, чего в действительности он стОит. Уверен он в одном. Чем и спешит поделиться: -Я тот, кто никогда не предаст друга. Даже голодной зимой. Лукас моргает, когда Иа медленно поднимает руку. Опасность в жесте не чувствуется; Лукас видел, как тот действует, желая навредить, поэтому не двигается. Коготь движется по его щеке, затем спускается к подбородку, чертя дорожку. Лукасу не больно, просто необычно. Даже приятно. Тигра иногда делал также, и Лукас хмурится. Это был их с Тигрой момент разделенного доверия - легкое надавливание распороло бы человеческую кожу. Но Тигра никогда не ранил его в процессе. Как и Иа, похитивший "их" интимные мгновения. -Даже кусочка не попробуешь, - шутит Иа с довольным видом и наклоняет голову к уху Лукаса. - Вспомни, что происходит на востоке, - мягко напоминает Иа, губами касаясь ушной раковины. Как бы случайно. Лукасу становится интересно, о чем думает осёл. Сам он ни о чем. Мысли будто смывает. Враг, который помог врагу, может бережно касаться. Немыслимо. Лукас заглядывает в глаза Иа, карие и бездонные, и задается вопросом, что же происходит на востоке. И заодно с ним самим. Оттуда приходит туман? Растет мох на дереве? Дуют сильные ветра? Он сошел с ума в отсутствии Тигры? Мысли крутятся в голове по спирали, мозг кипит, перебирая информацию, но цепляются за неподходящее. Он думает о Тигре. И о Питере с разорванным горлом. И об Иа, который смотрит на него, не отрываясь. Лукас отмечает, что они с Иа похожи в одном. Оба движимы ненавистью и желанием отомстить, с одной лишь разницей. Иа хочет навредить Тигре и людям, чего не может допустить Лукас. И это образует между ними пропасть, через которую не перебраться. Мысли в голове Лукаса ворочаются без остановки. Как вдруг... Его осеняет воспоминание об отчиме, который учил его ориентироваться в лесу. После того, как убил кошку, чтобы загладить вину. Будто это могло сработать. Лукас тогда его особо не слушал, кипел от ненависти. Кто бы мог подумать, что отчим знал что-то кроме жестокости. -Солнце восходит на востоке! - восклицает Лукас, за что вознаграждается легким кивком и улыбкой. Парень отводит глаза, разрывает их странную связь, чтобы задать главный вопрос. - Почему ты меня отпускаешь? "Живым" повисло в воздухе. Лукас уверен, что убить его стало сложнее. Но Иа был находчивым. Лукас не сомневался. Если бы тот захотел, то нашел бы способ уничтожить его. Места в пруду хоть отбавляй. -Ты мне ничего не сделал. А еще..., - разочарованный взгляд Иа цепляется за Питера на полу. - Ты отвлекаешь Питера. Он голову потерял. Мы здесь не для этого, - рука освобождает подбородок и Лукас бредет к выходу, где его догоняют слова Иа. - Когда дойдешь до Тигры и остальных... Передай им. Мы придем. И они заплатят за то, что сделали. Лукас уходит, не оглядываясь и пытаясь оттереть кровь Питера с шеи и подбородка. На сердце становится тяжело. Он будет ждать их прихода. Первые лучи солнца показались из-за горизонта, когда Лукас покинул дом. -Б... Боже п...правый! - Лукас заикался. Увиденное им любого заставило бы нервничать. И не потому, что в зоне видимости показался Питер с недовольным лицом, мать его. Тот стоял метрах в пятидесяти и испепелял взглядом. Лукас попытался уменьшиться, чтобы стать менее заметным. Он свел плечи и втянул голову. Не помогло - его увидели. Существо пронзило его взглядом. В детстве его пугали монстрами. Все они имели большие тела, красные глаза и острые зубы - обязательный атрибут! И вот сейчас в ста метрах от него стояло... нечто, выползшее прямиком из-под кровати. Огромный олень на длинных ногах с оскалом и набором зубов, как у акулы. -Бемби, - в страхе прошептал Питер, который также заметил животное и не отрываясь смотрел на оленя. Лукас знал, почему боялся. Грудь до сих пор болела. Почему Питер вел себя подобным образом, он не представлял. Питер отступил на шаг назад. Лукас не мог поверить - тот действительно был в ужасе! Но вот почему? -Почему он так на нас смотрит? - в пол голоса произнес Лукас. -Потому что мы люди, а он их ненавидит, - также негромко ответил мужчина. Лукас присмотрелся к горлу - ни следа не осталось от раны. Вот живучий мерзавец! -Скажи ему, что мы свои! Тебя он не тронул в прошлый раз! - прошипел Лукас. Он не ожидал, что Питер быстро очухается и найдет его. -Он слушается только Иа. Встань за моей спиной. Лукас фыркнул и остался на месте. Какое благородство для того, кто хотел пытать его. В любом случае он предпочел бы копыта извращенной фантазии безумца. Бемби явно был из тех, кто не любит долгих прелюдий. Лукас расширившимися от ужаса глазами наблюдал то, что не раз будет являться кошмаром во снах. Олень в четыре длинных и мощных прыжка приблизился к мужчине, развернулся и двумя задними копытами ударил Питера в грудь. Того впечатало в дерево. Почти размазало. Лукас отчетливо слышал треск то ли дерева, то ли костей. Или всего сразу. Тело сползло на землю, его верхняя часть склонилась вперед, будто у куклы, голова повисла и Лукас заметил там кровь. Питер не подавал признаков жизни. В который раз. Лукас ненавидел Питера. На злорадство не оставалось времени. Следующим на очереди был он сам, судя по обращенному на него взгляду Бемби. Тот смотрел на него, копая копытом землю. Ноздри воинственно раздувались, а тело готовилось к атаке. В голове билось лишь: притвориться мертвым? Или встать. Он где-то что-то слышал, но не был уверен, про какие случаи. Лукас медленно, без резких движений поднялся на ноги, молясь, что он не совершает ошибки. И сделал шаг назад. Страх сковал его нутро под ненавидящим взглядом. Очень походил на то чувство, которое он испытывал, когда мать его запирала. И когда отчим его избивал. Опустошающе и одиноко. Бемби пришел в движение и ринулся к парню, который зажмурился, закрылся руками и отвернулся. -Нет! Нет, - просипел парень. Он ощущал, как жизнь отмеряет ему последние секунды. И зубы с копытами оборвут ее. А потом он очнется. И Питер будет его ждать. От этого стало еще страшнее. Почему-то больно не становилось. Ничего не происходило. Лукас приоткрыл один глаз. Бемби стоял совсем близко и втягивал воздух, приблизив нос к его локтю. Выглядел сбитым с толку. -Да, да! Мы знакомы. Помнишь меня? Ты уже убивал меня. А я не умер, - заговорил Лукас хриплым голосом. А потом добавил заговорщическим тоном. - Мы с тобой одной крови! Бемби повел головой, словно слушал. Лукас приумножил усилия в речах: -Я друг! А ты мне друг? Лукас подумал, что ему померещилось. Олень будто понял его и кивнул. Такое возможно? Бемби перевел взгляд на Питера. Тот выглядел... мертвым, что радовало Лукаса неимоверно. -О, нет! Нам он не друг, поверь. Так ему и надо. Он всех нас переживет. Лукас протянул руку, готовый в любой момент отдернуть ее. Бемби приблизил нос, понюхал и прислонил морду к руке. Лукас погладил его, ощутив короткие и жесткие волоски, а также тепло живого и мощного тела. Страх несколько поутих и парень осмелел. -Умничка! - похвалил он животное. Ласка, он знал точно, всегда действует безотказно - Бемби нравилась похвала и он ластился к руке человека. Кажется, звук его голоса также нравился животному и Лукас решил говорить дальше. - Вот бы ты был лошадью и отвез меня к Тигре! Цены б тебе не было. Бемби отступил на шаг назад и приглашающе лег на землю. Брови Лукаса взметнулись кверху, но ему не нужно было предлагать дважды. Удача улыбнулась ему и он с замиранием сердца принял подарок судьбы.