Не говори мне слов...

      — Ты мне нравишься, — произнёс Джокер, и в его голосе не было ни шутки, ни привычного безумия. Только твёрдая, почти пугающая решимость.       Вару замер. Его пальцы, только что игравшие с краем зелёного свитера, резко сжались в кулаки. Он медленно поднял голову, и за спиральными стёклами очков мелькнуло что-то холодное.       — Что? — его голос прозвучал резко, как щелчок затвора.       Джокер не отводил взгляда. Его разноцветные глаза, обычно беспечно смеющиеся, сейчас казались слишком серьёзными.       — Ты мне правда нравишься, — прошептал он, и эти слова повисли в воздухе, густые, как дым.       Вару почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он хотел рассмеяться, сказать что-то колкое, отшутиться — но язык будто прилип к нёбу.       А потом Джокер шагнул вперёд.       Его пальцы, в непарных перчатках, коснулись щеки Вару. Кожа под прикосновением вспыхнула, будто обожжённая.       — Джо, что это значит?.. — голос Вару дрогнул. Он ненавидел эту дрожь.       Джокер не ответил. Вместо этого он взял его руку — осторожно, как будто боялся спугнуть — и поднёс к своим губам.       — Я люблю тебя.       Его поцелуй на кончиках пальцев Вару горел, как яд.       Вару побледнел. Внутри всё сжалось в комок отвращения.       «Противно. Противно. Противно.»       Его желудок скрутило. Он хотел оттолкнуть Джокера, убежать, закричать — но ноги не слушались.       «Противно... Но... Это же Джо... Он...»       Джокер. Его лучший друг. Единственный, кто смеялся над его шутками, кто всегда был рядом, даже когда Вару этого не заслуживал.       «Он мой друг. Я... Не хочу...»       Не хочет терять его.       Но и этого — этого он принять не может.       Он стоял, застывший между отвращением и страхом, а Джокер смотрел на него — и в его глазах уже не было надежды.       Только боль.