Положительно Одержимые

      Стон, тяжёлое сбитое дыхание, и капля пота, которая скатывается со лба. Приглушённый свет не даёт полностью разглядеть картину, но одно было понятно: двое парней, лежащих на кровати — доминирующий и подчиняющийся. Вскрик, толчок, и так раз за разом, пока они не доходят до пика наслаждения. Экран компьютера потух, стоило действию закончиться. Рука нашла пачку салфеток, лежащих в тумбочке. Убрав взмокшие пряди с лица, парень натянуто усмехнулся. Сегодня закончили раньше. Но результат будет один: его руки вновь будут в крови.       Что же такое любовь? Чувство, воспеваемое в книгах, песнях и фильмах, показывающее, что чувства друг к другу столь сильны, что вы готовы положить весь мир к ногам того, кого любите. Но если ты готов уничтожить мир ради того, чтобы вы остались одни? Как же называется это чувство? Одержимость.       Твои глаза не видят никого, кроме него, не терпят присутствие с ним кого-то другого, в такие моменты ярость застилает рассудок. И ты оказываешься в странном месте, твои костяшки сбиты и на тебя смотрят испуганными глазами, явно не понимая, за что течет у него кровь. – За что? – спрашивают, прижимая руки к разбитой губе.       За то, что целовал он тебя. В голове пролетает мысль, озвучивать губы её не спешат. После этого в их университете будет ещё один отчислевшийся.       Так где же кончается любовь и начинается одержимость? Тогда ли, когда вынужден скрывать свои чувства, прячась за маской сокурсника? Или же когда в тайне пробираешься в комнату, устанавливая камеры? С диким чувством эйфории и сильного чувства собственничества остаётся наблюдать, как человек, что вгрызся в сердце, обнимает не тебя. Ответа он не знал, но был уверен, что это чувство далеко от смазанного понятия двух несопоставимых слов: любовь и одержимость. Нет, его чувства были глубже и темнее, чем у любого человека.

***

      –Наруто, просыпайся! Ты, как обычно, проспал всю лекцию! Поднимать голову после краткого сна было сложно. Наруто с трудом открыл глаза и посмотрел на того, кто нарушил его покой. Киба стоял напротив него, держа в руках уже собранную сумку. Блондин потянулся, разминая мышцы, прогоняя остатки сна. — Что-то важное? — спросил Узумаки, взглядом оглядывая класс. Была последняя пара, и он уже пустовал. Оставались только они. — Нет, задали только повторить лекцию. — Вот, — Киба протянул тетрадь и стукнул ей по голове блондина. — Что-то промычав в ответ, Наруто убрал всё в сумку. Вместе с Кибой двинулись к шкафчикам. Открыв свой, оттуда вывалилась куча писем, обклеиных сердечками. — Да сколько всего после ночи с тобой происходит, а они всё липнут, — осматривая кучу бумаги, сказал Киба. Наруто поморщился: слишком резкий запах был в его шкафчике от обилия женских духов, которые смешались вместе. – Не понимаю, о чём ты, – Узумаки пожал плечами, оставляя горку на полу. Уборщицы приберут. – Да ну, а как же разные случаи? – Киба поднял руку с раскрытой ладонью, показывая пальцы: – Первый, когда девушка, которая провела с тобой ночь, имела длинные шикарные волосы, однако стоило ей появиться на следующий день, они были коротко стрижены и совершенно безобразны. – А ты об Ино, может, неудачно сходила к парикмахеру? – Ответил Наруто, его никогда особо не интересовало, что было с девушками после. – О, ещё один интересный случай! – Киба загнул второй палец, когда они выходили ворот школы: – Ногти, помнишь Югито? Ты как-то в классе говорил, что у нее слишком длинные ногти, и она расцарапала всю спину тебе, а после этого в школе ее видели с бинтами там, где должна быть ногтевая пластина!       Наруто вновь пожал плечами. Было дело, это один из многих случаев, после этого девушки рысью обходили его, не желая даже смотреть на него. Словно в страхе, они держали дистанцию, опасаясь чего-то. В случаях же, когда их ставили в пару на различных заданиях, девушки предпочитали говорить ему, что сделают всё сами, и Наруто остаётся только прийти и защитить. Узумаки не спорит, лишь молча кивал головой, соглашаясь. Когда предлагают делать работу за тебя, вряд ли кто откажется. –Просто совпадение–отрезал Наруто, не желая продолжать тему. –Смотри, там Учиха–сказал Киба, указывая на площадку для баскетбола.       Наруто тут же перевёл свое внимание туда, разглядывая движения Саске. Узумаки и Учиха были одними из самых известных семей в стране, занимавших высокие должности: отец Наруто, фактически являвшийся главой города, и отец Учихи, владевший полицией в стране. Минато и Фугаку были в довольно теплых отношениях, и желая дальше продолжать сотрудничество, с детства пытались подружить двух мальчиков.       Однако дружбы с самого начала не вышло: слишком шумный и громкий Узумаки не нравился тихому и спокойному Учихе. Наруто словно требовал слишком много внимания, громко смеясь и постоянно отвлекая юного Учиху от занятий. Но в то же время Саске нравилась эта несерьезность Наруто; он часто отвлекал юного Учиху, когда тот начинал в ущерб себе работать над чем-то. Тогда, в такие моменты, Наруто приходил и втягивал его в какую-то авантюру, из которой потом оба мальчика приходили с разбитыми коленками, но с улыбкой на лице.       Бывали и странные моменты их дружбы, когда мальчики из таких же семей заходили к ним за ворота дома, предлагая поиграть. Наруто хмурился и вставал перед Саске, улыбаясь, соглашался. Но во время игры держал между ними и Саске дистанцию, занимая всё поле зрения и внимание маленького Учихи.       Так продолжалось до 14 лет. После стали появляться другие увлечения, частые ссоры из-за недопонимания, первые отношения появились у Саске. Тогда Наруто не понимал, почему вдруг стало так обидно, Саске ведь по-прежнему был рядом, но уже не так, как раньше. Мальчик особо не помнил, кто это был, но помнил, что с каждым новым днём Саске словно отдалялся. И Наруто не понимал причину, хотя нет, причина была.       Как-то раз Наруто смотрел фильм, где говорилось о любви, показывая и рассказывая о чувствах. Смотря на поведение героев, ещё тогда мальчик мысленно сравнил их с отношениями с Саске. Ведь они всегда были вместе, смеялись, шутили. Поэтому, увидев признак более «сильной связи» — поцелуй, мальчик решил попробовать, ведь они с Саске всегда будут вместе. В тот день они остались дома у Наруто, после ужина играя в приставку. Наруто подгадал момент и коснулся своими губами губ Саске. И только когда отстранился, понял, что Учиха смотрит на него шокировано, со смесью чего-то другого. После того случая Саске убежал из дома, и их общение постепенно сходило на нет. Но именно в момент касания Наруто почувствовал что-то ещё — теплое и приятное в районе груди. И только с возрастом понял, что это была влюбленность. – Ты чего застыл? – Киба толкнул его в плечо, привлекая внимание.       Наруто посмотрел невидящим взглядом на Кибу, проморгался, возвращая ясность. Закинув сумку на плечо, махнув Учихе рукой в знак приветствия, пошел дальше к общагам. Киба свободной рукой обнял Наруто «по дружески» за плечи и шел дальше, увлечённо что-то рассказывая. Узумаки мог поклясться, что его спину словно что-то обжигало, словно кто-то до конца не отводил взгляда от него, до тех пор пока не пропал с поля зрения.       Ночь — особое время, позволяющее анализировать свои мысли и чувства. Бездушно вбивая девушку в кровать, Наруто подумал о том, что это было слишком "мокро", слишком "громко". Наруто, хоть и был громким, шумным и ярким, ненавидел этот шум в своей кровати, эти звуки, и не от того, кого он хотел их слышать. Узумаки не любил находить волосы в своей кровати после секса или оставленное белье как "предлог", дабы зайти снова. Наруто пытался заводить отношения с парнями, однако дальше "дрочки" не заходило, всё не то. Лишь воспоминания о Саске. Наруто ещё тогда понял, что влюблен, понял тогда, когда жадно наблюдал, как капля пота скатывалась по его шее. Мысли о том, чтобы быть с Саске, будоражили мозг, подкидывая разные картины, что они могли бы делать вместе.       Особенно...       Наруто обернулся к монитору своего компьютера. И в груди разжигался пожар, от чего парень слишком сильно пошевелил бедрами, заставляя девушку ахнуть. Она обиженно посмотрела на него. Узумаки лишь отрешенно посмотрел на нее, кончив с лицом Саске пред глазами, и ушел в душ, чтобы смыть мерзкие ощущения со своего тела. Вернувшись в комнату, он с зарождающимся раздражением посмотрел на свою кровать — она лежала там же, притворяясь, что уснула. Наруто лишь вздохнул. Плохая игра, посредственная, но он лишь молча сел за компьютер, зашел в привычное приложение, и нет, сегодня он просто спал. С Саске никого не было. Выключив устройство, лег на край кровати, морщась от ощущения оплетающих его женских рук. Не замечая, как в углу что-то блеснуло красным цветом.

***

      На утро голова болела. С трудом выпроводив девушку, смахивая розовые нити волос, с кровати Узумаки стоял под холодными струями душа. Мало кто замечал это, но Наруто носил невероятно тонкие перчатки. «Обманки», как он их назвал, полностью повторяющие кожу, стоили дорого. Сделанные по высшему качеству, они не мешали ему скрывать рубцы. Сморщившись, Наруто стянул одну из них, разминая ладонь. На обратной стороне красовались разбитые костяшки. Узумаки усмехнулся: маленький секрет был надёжно «спрятан». В отличие от самого Наруто, Саске был би. Используя в своих связях оба пола, это заметил блондин, когда «случайно» остановился у двери Учихи. Услышав мужской стон, внутри что-то переключилось.       Его целовать Саске не хотел, сразу же убежал. Наруто искренне не понимал, чем хуже мальчиков на час. Узумаки был высок, хорошо сложен; в отличие от Саске, он был более «тонким», но с достаточно развитыми мышцами. В тот день что-то навсегда сломалось, уступая место ярости и некой помешанности.       Совершенно случайно Наруто узнал, кто это был – некий Сугейцу, учившийся в параллельном классе. Узумаки не помнил, как оказался возле его двери, не помнил, как улыбающийся парень открыл дверь, и не помнил, что было дальше. Но после их встречи у Сугейцу отсутствовали пару зубов, и его яркая кожа была покрыта синим отливом. В тот раз Наруто испугался своей реакции; не было страха, лишь удовлетворение, какая-то часть его была рада, пригрозив, чтобы он держал язык за зубами. Блондин ушел, в тот же день позвонив Пейну, попросил о перчатках, которыми стал пользоваться с завидной регулярностью. Наруто вышел из душа, обвязав полотенце вокруг бедер, вытирая мокрые волосы. Доставая очередную пару «обманок», с неким азартом натягивая их на пальцы. Одевшись, он окинул взглядом свой стол, вышел из комнаты, по коридору встречаясь глазами с Саске, который наблюдал за ним с неким подозрительным одобрением. Сегодня они впервые шли в университет вместе.       Сегодняшний день отличался от всех предыдущих. Саске был рядом, Узумаки ощущал это каждой клеточкой своего тела, которая трепетала вместе с чувствами. Учиха сидел рядом, предпочтя сходить с ним на обед. Сидя за столом, Саске словно нечаянно касался его руки, в это время глаза Учихи делались заинтересованными, словно он знал что-то, и, подтверждая свою теорию, Саске царапнул ногтем его руку. Ожидаемо, следа не осталось. Учиха скрыл улыбку за ладонью, внимательно стараясь вглядеться куда-то прекрасными черными глазами. Наруто не мог понять, о чем он думает, но знал: Саске определенно был доволен. –О чем задумался? – все же спросил Наруто, прерывая приятную тишину. –Ты когда-нибудь думал, что существует «положительная одержимость»? – спросил Саске, глядя теперь в небесные глаза. –Ты о лекциях по психологии, которые читал нам Какаши? – задумался Наруто. Даже ту лекцию он слушал с затаенным дыханием, впитывая каждое слово. Он запомнил все. «Положительная Одержимость — это редкое эмоционально-психологическое состояние, возникающее между двумя людьми, глубоко и взаимно влюблёнными друг в друга, но по ряду внутренних и внешних барьеров неспособными открыто выразить чувства. Это не просто влюблённость — это подспудная эмоциональная связь, напоминающая тихую одержимость, но направленную не на разрушение, а на слияние.       По мере того как эти чувства подавляются, возникает парадокс: чем сильнее преграды, тем интенсивнее эмоциональное напряжение между ними. Одержимость приобретает «положительный» характер — человек не теряет себя, а, наоборот, начинает обострённо чувствовать важность другого. Эта внутренняя борьба, где любовь сталкивается с нетерпением другого партнёра рядом с предметом влюбленности, одержимость способна подталкивать на необдуманные действия— до тех пор, пока один из них не решится разрушить стену.       Слом этой стены — признание, действие, жест или риск — моментально трансформирует Положительную Одержимость в глубокую эмоциональную привязанность нового качества. Она не выгорает, как страсть, а переходит в осознанную, добровольную моногамию, не навязанную нормами, а рожденную как итог духовной кульминации. В этой стадии партнёры выбирают друг друга не из нужды, а из внутренней свободы» А концом «Положительной Одержимости» является – Моногамия – Интересная была лекция. Какаши расскажет интересную теорию, – сказал Узумаки, отчего-то сердце в груди забилось сильнее. – Ты ведь помнишь об отрицательных сторонах? – спросил Саске, внимательно растягивая слова. – Что происходит, если человек под влиянием? – Ревность, разъедающая плоть, некая одержимость объектом любви, причинение боли, но не тому, кого любишь, а тем, кто находится в романтической близости с ним, – слово в слово повторил Наруто, уже внутренне напрягаясь сильнее. – Чего ты хочешь, Саске? – Было интересно поговорить, Наруто, – оставляя его в своих мыслях, Учиха встал, на последок касаясь незаметны м движением костяшек пальцев Узумаки.       Первая искра зажглась сегодня, грозясь вылиться в горящее пламя. После занятий Наруто немного задержался, так как руки в перчатках отчего-то сильно горели, словно туда что-то подсыпали. Узумаки пошел в уборную, стягивая их, опуская руки в холодную воду. "Мгм". Послышалось из кабинки туалета, и блондин усмехнулся. Скажи, что кто-то занимается сексом в престижном университете "Коноха", и мигом бы лишили всех почестей. И Наруто прошел бы мимо, наплевав, если бы не почувствовал запах до боли знакомых духов — он точно знал этот аромат. Та рубашка до сих пор хранит ее... хотя прошло уже порядка нескольких месяцев.       На обдумывание действий ушло несколько секунд, хотя ноги уже вели к кабинке туалета, а рука резко дернула за дверь. Голубые глаза были спрятаны за челкой, что помогло скрыть рождающуюся ярость. Двое стоявших в кабинете были Суйгейцу и Саске. Второй раз... До этого момента Учиха никогда не был с кем-то второй раз. Голубые глаза лихорадочно вглядывались в пару. Саске обнимал парня, одной рукой держась за стену, другую завел за талию, однако взгляд Учихи словно никогда и не был на Суйгейцу. Он смотрел сначала на кабинку, уже потом на Узумаки. Узнав, кто открыл дверь, Суйгейцу вдруг вздрогнул, вмиг постаравшись сделаться маленьким и спрятаться за Саске, чтобы Узумаки его не видел. Хозуки слишком хорошо помнил, чем закончился тот раз. Но Наруто вдруг улыбнулся, словно искренне, пробормотав что-то вроде "прошу прощения", развернулся, в последний раз глядя на них, и что-то в его взгляде было страшным, предупреждающим. Нужно будет заказать у Пейна новые перчатки.

***

      Удача – это счастливое стечение обстоятельств, когда в нужный момент всё получается так, как ты хочешь, или даже лучше. Суйгейцу считал себя довольно удачливым человеком, ровно до тех пор, пока Какаши, учитель психологии, не начал говорить о работе в парах, ровно до того момента, пока его губы не произнесли: «Хозуки Суйгейцу и Узумаки Наруто. Тема: "Подтверждение теории положительной одержимости"». Парень не оборачивался на блондина, боялся даже краем глаза, вот только всё тело отчего-то дрожало. Зубы уже в кровь искусали щеку изнутри, металлический вкус крови вызывал лёгкую тошноту, хотелось бежать. Хозуки думал попросить учителя об измене пары или работать одному, но положение заядлого троечника и прогульщика сыграют не в его пользу, а Наруто, как подчеркнул учитель, сможет «подтянуть» его по оценкам, особенно по этой теме. Стоило звонку оповестить об окончании урока, Суйгейцу хотел соскочить с места и позже отписать Наруто, что сделает всё сам, но в момент, когда парень встал, сзади него резко и сильно надавили на плечо, словно приказывая сесть.       Обернувшись к Хозуки, Наруто улыбнулся. Многие сравнили бы сейчас его с солнцем: яркие золотистые волосы и голубые глаза. Внешность была обманчива, и Суйгейцу знал это. Узумаки улыбался ему иначе — она была больше похожа на тонкую линию с изгибом, а глаза и вовсе были холодны, будто его отпустили в ванну со льдом. — Прости, сегодня я не смогу подготовиться с тобой к проекту, — вдруг подал голос Наруто. — Приходи в пятницу. Я знаю, что сдавать нужно в понедельник, но не волнуйся, мы успеем сдать в срок.       Наруто одарил его самой яркой и дружелюбной улыбкой, вот только рука на плече Сугейцу ощущалась тяжёлой, словно камень, и пальцы, сжимающие его плечо, больно сдавили – настолько, что останутся синяки, но это было незаметно для остальных. Однокурсники, в особенности девушки, завистливо смотрели, мечтая быть на месте Хозуки. Он бы и сам с радостью отдал им эту возможность. Был бы шанс... – Я очень хорошо знаком с этой темой, можно сказать связан… – В конце шепнул Наруто ему на ухо, вызывая тихую дрожь. Сугейцу громко сглотнул, боясь даже дышать рядом с ним. Рука опустила его, и, закинув сумку за плечо, он встал, махнув этой же ладонью на прощание. Хозуки знает, придти нужно, попытается сбежать, Узумаки достанет его из-под земли. Влияние у него было огромным: одна улыбка – и многие выдадут его данные к ногам Наруто, одно слово – и Узумаки узнает даже самые мелкие детали его жизни. Сугейцу встал с полной решимостью доказать Наруто, что к Саске он больше не прикоснется, даже под дулом пистолета. Ведь от убийцы ты ожидаешь лишь одного, а от Наруто не знаешь чего ждать вовсе – от этого и страшнее.       А Наруто шел домой с лёгкой песней на губах. Два дня – столько нужно, чтобы подготовиться. Необходимо позвонить Пейну, перчаток может не хватить.

***

      Дни тянулись словно резина, но в то же время прошли за секунду. На телефон пришло сообщение "жду к семи", и угрожающе стояла скобочка, символизируя доброжелательность. Последние часы, собравшись, Суйгейцу мысленно прочитал молитву, совместно проклиная Саске, что тот завел его в туалет и поцеловал, хотя ещё после того раза Хозуки свёл общение с Учихой на нет.       Парень стоял около двери минут пятнадцать, топчась на месте, не решая постучать. Узумаки словно чувствовал чьё-то присутствие, но не спешил открывать, давая возможность собраться с духом. Рука поднялась к деревянной поверхности, и зазвучали мелодичные стуки. Дверь со скрипучим звуком отворилась, Наруто встретил его с улыбкой. –Заходи, чего стоишь?– Приглашающе распахнув дверь, Наруто рукой указал внутрь комнаты.       Проглотив подступающую панику, Хозуки зашёл, мысленно представляя себя в клетке, особенно когда дверь с характерным щелчком закрылась. Суйгейцу осматривал комнату: все выглядело вполне обычно, на столе лежали заранее подготовленные книги и конспекты. Приглашающе отодвинутый стул стоял рядом. –Садись, доставай свои материалы, – сказал Наруто, указывая на стол. – Будешь чаю? –Да, спасибо, – не стал отказываться Хозуки, садясь за предложенный стул. Наруто поставил перед ними две причудливые кружки интересной формы: одна была в виде лисы, а другая – жабки.       Первое время обстановка была дружелюбной, Наруто интересно рассказывал о "Положительной одержимости", добавляя интересные факты, словно переживая это в жизни. Через час тело словно начало ослабевать, концентрация падала немного, взгляд упал на электронные часы, но цифры размывались. Наруто продолжил, их тема зашла об отрицательных сторонах. – Ревность, одна из самых худших сторон, она заставляет делать страшные вещи, не контролируя свое тело, не давая отчёта, – медленно говорил Наруто, ручкой постукивая по столу ритмично и громко, так что звон оставался в ушах. – Как-то раз, пока мы были маленькими, к нам с Саске в игру захотел присоединиться мальчик, я не помню, как звали его.       Буквы на книге отчего-то стали "разбегаться", и появилась слабость во всем теле. Ручка со звоном упала возле тетради, и Хозуки мысленно отсчитал до десяти, стараясь прийти в себя. – Он уже действует верно? – Как нечто очевидное спросил Наруто, касаясь пальцами кружки. – Дорогой вышел "порошочек". Не волнуйся, он не опасен, лишь даёт слабость телу, ну и мыслить не даёт.       Суйгейцу не уловил тот момент, когда Наруто встал, как начал ходить к комнате, как в помещении послышался звук открывающейся двери шкафа. И как его руки методично связали сзади спинки стула, и повернули к себе. Хозуки увидел внимательные голубые глаза и лицо, которое было слишком близко к нему. С каким-то диким взглядом Узумаки продолжал говорить. – Помню, что тогда мы играли в песочнице, и он начал уделять всё внимание Саске. – Картинки воспоминаний сменялись одна за другой, и Наруто спешил рассказать о каждой. – Я словно помню то чувство, когда он коснулся руки Саске, эти эмоции, это собственничество.                   Понимаешь ли, как трудно, когда кто-то ещё имеет право касаться того, кто тебе не принадлежит? Будь моя воля, я бы запер Саске в стенах собственного дома, но будучи ребенком, я не понимал этот порыв, а когда Саске ушел за машинками, я сделал кое-что.       Узумаки встал позади спины Хозуки, положил руки на его плечи, осторожно поднимая одну к шее, медленно словно лаская пальцами. – Я схватил его за шею и уткнул лицом в песок. Он дёргался, вырывался, но я не хотел отпускать. – Рука сжалась на шее сильнее. – И тогда я увидел, что рука, которой он касался Саске, лежит рядом со мной, и представляешь, там была ещё и ветка, обычная деревянная ветка. Я схватил её, продолжая удерживать того мальчика, коленкой прижимая его к земле, и замахнулся, намереваясь проткнуть его. В тот момент я не обратил внимания на то, что он едва двигается, очнулся только тогда, когда Саске оттащил меня, и тот мальчик смог вздохнуть.       По затылку словно прошлись льдом, но ладонь на нём обжигала. Капля пота стекла по виску, и Суйгейцу старался смотреть куда угодно, стараясь не терять концентрацию. И сейчас он понял, куда его повернули. Стена была обклеена множеством фотографий Саске, там же висела на вешалке его рубашка. А ещё, словно небольшая карта, где был изображён он с разными партнёрами. Эта часть комнаты словно принадлежала безумцу, коим Наруто не являлся в повседневной жизни, когда он ходил в университет. Обычно улыбчивый и общительный парень располагал к себе, всегда открытый и честный. Суйгейцу и представить не мог такое. –Но знаешь самое интересное–Наруто встал перед ним и осторожно двумя пальцами держал его за лицо–Саске тогда ничего мне не сказал, я не видел его лица из-за длинных прядей, спадающих на лицо. После того раза мальчика мы не видели, ходили слухи, что он переехал. Мне было всё равно, ведь Саске продолжал находиться рядом. Но потом…       Доброжелательность на лице Узумаки сменилась яростью. Брови сошлись на переносице, суженные глаза и поджатые губы выдавали еле сдерживаемую злость. –Но позже мы выросли, я начал понимать природу своих чувств и ошибся, я поцеловал его, а он ушёл, понимаешь?–Наруто отпустил Суйгейцу, сел на кровать и схватился за волосы, оттягивая их с головы–А позже начали у него появляться партнёры, ты понимаешь, какого это?! Я бы понял, понял, если бы это были девушки...       Наруто встал, закатывая рукава до локтя, медленно подходя к столу, где стоял компьютер, он с некой любовью обвёл монитор пальцем, включая его. Суйгейцу увидел чужую комнату и понял, что она принадлежала Саске, однако долго смотреть ему не дали, с какой-то яростью Узумаки выдернул розетку, и экран потух. Он сел на кресло, опирая локоть о стол, а на ладонь положил щеку, другая рука опустилась на бедро, и палец медленно постукивал по нему. –Но это были парни, я не понимал, в чём дело, и почему он так поступает, мы отдалились–Наруто смотрел в никуда, говоря так, словно давно хотел выговориться, рвущиеся чувства наружу, кажется, нашли выход–А потом поступили в Университет, и думаю, ты понял, что означала картинка на компьютере, я видел всё, как он встаёт по утрам, что делает, как занимается. И даже как проводит время с другими.       Наруто выдвинул полку, погружая руку внутрь, что-то стараясь найти. –Я избавлялся от всех, обычно хватало одного раза–Наруто достал практически прозрачные перчатки и с неким удовольствием начал надевать их на руки, медленно, по одному пальцу, надев он разминал ладонь–Сломанная рука, которой которой слишком долго обнимали Саске, разбитая губа, множественные ушибы, и одного я даже спустил с лестницы, у него до сих пор перелом ноги.       Наруто повернулся к нему, его лицо выдавало еле заметную грусть, которая тут же сменялась злобой, когда речь заходила о других парнях, и тут же сменялась теплым, почти сияющим при упоминании Саске. Сам Хозуки заметил некую схожесть: с Учихой он был редко, в основном они были лишь любовниками, не более, но когда речь заходила об Узумаки, едва заметно, но глаза Саске теплели, и на губах появлялось нечто подобное улыбке. Сложив два и два, Суйгейцу задумался, а не испытывает ли того же Саске? –Но снова и снова это был не я, – с отчаянием в голосе выл Узумаки. – Каждый чёртов раз, когда он ложился с кем-то другим в постель, я обещал себе, что забуду, что вычеркну его, но вновь мои ночи проходили возле этого гребанного монитора, раз за разом наблюдая чужих в его постели.       Наруто подошёл к Суйгейцу, в его руках блеснул нож-бабочка. Он аккуратно приставил его к щеке Хозуки и тупой стороной провёл по ней. На лице парня читались нотки ужаса, по широко открытым глазам и вздымающейся груди. Узумаки вдруг засмеялся так громко и истерично, что казалось, его услышат все в общежитии, но Наруто это не волновало. – Да, эта картинка всегда вызывает улыбку. Ваш страх, ужас… Каждый смотрит на меня так, словно я безумен, и в этом есть доля правды, – Наруто перевернул нож, остриём проводя по щеке, оставляя еле заметную царапину. По ощущениям Хозуки понял сразу: нож невероятно острый. Колющая, царапающая боль казалось добралась до самых пят. – Я всего лишь безумно влюблён. – Ты думаешь, убирая одного за другим, ты сможешь завоевать сердце Саске? – Голос предательски дрожал, но желание жить было выше. Суйгейцу понял: он задел за живое, так как нож в руках дрогнул. – И что будет в итоге, когда ты к его ногам преподнесёшь наши кости? Если ему будет этого мало, что же ты сможешь ему предложить? – Себя, – ни один мускул на лице Наруто не дрогнул. Он прижал руку к тому месту, где находится сердце. – Если нужно будет, я отдам ему душу и буду делать это раз за разом. Хозуки дёрнул руками, крепко. Выбраться будет сложно, а Наруто все больше выглядел как хищник с невыражающим ничего лицом и горящими глазами. Инстинкты самосохранения были настороже, стоило заметить хоть какое-то движение в свою сторону. – Душу, а он оценит? – Словно по тонкому лезвию ходил Суйгейцу, но тянуть время старался, в попытках придумать план, как ему сбежать и остаться со всеми своими конечностями. – Сколько ещё ты будешь ранить других людей? И всё из-за чего? Из-за того, что ему все равно на тебя?       Голова дернулась от удара, с губы тонкой струйкой потекла кровь. Удар вышел настолько сильным, что в глазах потемнело. Кажется, задел то, чего трогать не стоило. Наруто потряс рукой, так словно сгонял мусор. И брезгливо посмотрел на собственную руку. –Я буду делать это раз за разом,– сказал Узумаки, хватая Суйгейцу за воротник, – каждый, кто попадёт к нему в объятия, кто оставит на нём свой след. Я найду любого, хоть из-под земли, ломая каждый раз настолько сильно, чтобы Саске когда-нибудь понял, то…       За словами последовал удар, а за ним ещё один, и ещё. Каждый говорил о боли и безумной, одержимой и даже нездоровой привязанности. Наруто на этот раз не пытался скрыть удары; его кулаки ощущались везде: щека, живот, грудь. Словно изнутри ломались кости, а ему оставалось лишь сидеть и принимать удары, проклиная тот день, когда он познакомился с Саске. Ножка стула наклонилась от тяжести, сломалась, вместе с ним упал и Хозуки на пол. Наруто сел перед ним на корточки, хватая за волосы, безразлично смотря на него. Лишь когда его губ касались слова о Саске, он позволял себе улыбку. –Я, и только я буду любить его настолько сильно, что ему не нужен будет никто в этом мире,– рука Узумаки потянулась за оставленным ножом, лежавшим на кровати. – Я докажу ему это, сколько бы мне ни пришлось делать; я был рождён, чтобы быть с ним, и я буду доказывать ему это до тех пор, пока он не поймёт.        Ловким движением пальцев, столь умело, это делал каждый раз: нож-бабочка раскрылся, и Наруто вспомнился момент с мальчиком в песочнице, но тогда это была палка, а сейчас – острый нож. Как бы ни было странно, в голубых глазах он увидел целый спектр эмоций: преданность, любовь, боль, сильную ревность, смешанную с несправедливостью, и даже сожаление. От страха биение сердца заглушало посторонние звуки, и Суйгейцу ощутил, как его кинули на спину, и Наруто возвысился над ним. На улице уже стемнело, и лишь слабый свет от ночной лампы освещал комнату. Узумаки встал над ним так, что верхнюю часть лица не было видно, она была покрыта тенью. Хозуки зажмурил глаза, начав шептать молитвы, хотя не верил в бога. Шестым чувством он ощутил, как стремительно лезвие опускается где-то в районе груди, но в последний момент, отчего-то, рука Наруто вздрогнула, и нож полностью упал на грудь Суйгейцу, на ней ощущалась холодная тяжесть. Через силу заставив себя открыть глаза, он заметил, как Узумаки кто-то держит, затем как Наруто дрожит, на щеках остались мокрые дорожки, и его рука, остановленная другой, бледной. Прикрытые глаза чужой ладонью и крепко прижимаемое тело сзади. Узумаки шумно вдохнул, каким-то радостным и облегченным голосом говоря: –Саске… ***       Он бы никогда ни с кем не перепутал его. Наруто знал, что это Учиха: его запах, его движения, даже дыхание знал наизусть.       Саске уткнулся лицом в его шею и мягко подтолкнул вниз руку, держащую нож. Затылком Узумаки ощутил, как он улыбается. –Тогда я хочу твою душу,– прошептали ему в шею – тело, мысли и сердце, всё, что ты сможешь мне дать.       Ладонь, лежавшая на глазах, опустилась в район сердца Наруто и сжалась, сжимая футболку. –И если вновь ты посмотришь на кого-то, приведёшь в свою комнату, я…– на словах рука сжимается сильнее, ногтями впиваясь в кожу – вырву его прямо из твоей груди, будешь принадлежать мне.       Наруто готов был поклясться своим трепещущим сердцем, что слова Саске пробежались мурашками по коже. Нож упал, и он обернулся, чтобы наконец-то посмотреть на любимое лицо. Учиха улыбался, не так широко: губы лишь были изогнуты, но его черные глаза говорили о большем. В них плескалось искреннее удовлетворение от слов Наруто и нежность. Взяв его за шею, Саске коснулся губ, не спеша, просто прикосновение, которое вскоре превратилось в поцелуй. Мягко раздвигая его губы своим языком, Учиха углубил его, перенося руки на талию, совершенно не обращая внимания на "третьего".       А Наруто цеплялся за него, не в силах поверить, что это реальность, что он здесь, настоящий и целует его. Саске, не прекращая поцелуй, открыл глаза, холодно смотря на Суйгейцу. И тут Хозуки понял, что, возможно, Учиха так же "положительно одержим". Но его поведение от чего-то отличается.       Парень начал кашлять, с носа потекла кровь, начало тошнить. Наруто с сожалением оторвался от Саске и посмотрел на него. – Побочки, – ответил он, смотря на вопросительный взгляд Саске. – Есть лекарства? – Не то чтобы Учихе особо волновало его состояние, но за ещё одно "происшествие" отец обещал наказать его ссылкой.       Узумаки кивнул, вставая и подошёл к столу, где лежали вещи, приобретённые от Пейна. Не особо волнуясь о реакции Саске, Наруто скидывал всё с полок, в том числе и наркотик с перчатками, добравшись до нужного блистера, всунул две таблетки ему в рот. – Пройдёт через полчаса, – сказал Наруто, помогая тому сесть и облокотиться на подножие кровати. – Слабый, – Учиха взял наркотик, покрутив его в руке. – Тебе повезло, у Пейна есть штучки поинтереснее. – Вы оба двинутые, – прохрипел Суйгейцу, когда мысли стали собираться в кучу, а тело начало подчиняться движениям. – Вы думаете, всё так просто сойдёт вам с рук?       Хозуки был уверен: так оставлять нельзя. Что будет, если кто-то по незнанию вновь попробует связаться с ними?       Саске присел рядом с ним, убирая прядь с лица. Наруто подорвался, но Учиха остановил его рукой. Рядом лежала брошенная «бабочка», и тут же она оказалась в руке. Прокручивая её возле своего лица и направляя острие на парня, Саске спросил: – А как ты думаешь? Сын владельца полиции понесёт наказание? – Учиха смотрел на него. В отличие от Наруто, в нём не бушевали эмоции, была холодная расчётливость. – И будущий приемник? Ты можешь попытаться, как и другие. Была одна девушка, которая пожаловалась на свой испорченный маникюр. Как думаешь, помогло? Хозуки начал потихоньку понимать, о чем говорит Саске, точнее, о ком. – Возможно, да, но теперь ей не сделать его никогда. – Учиха воткнул нож рядом с ногой Хозуки. – И поэтому, если ты хочешь ещё ходить, иметь две руки и ноги, то ты молча выйдешь из этой комнаты и забудешь, что тут было.       Суйгейцу начинал понимать опасность положения. Чувствительность тела вернулась, и он качнул головой в знак согласия. Понимая, что смысла нет пытаться что-то сделать, герб семьи Учиха весит везде, даже в политических зданиях. Саске встал. Из его кармана выпала странная коробочка, похожая на лекарства. Хозуки прочитал: "Невиан". Это было что-то знакомое, но на раздумья времени не было. Учиха быстро её поднял и вновь спрятал в карман. Кое-как вставая на ноги, Суйгейцу дошел до двери, смотря, как Учиха подошёл к Наруто, нежно касаясь ладонью его щеки. Он даже не знал, что Саске так может, обычно грубый и неразговорчивый, он выглядел как человек, который не умеет дарить нежность. Но сейчас он словно готов так же отдать весь мир пламени, лишь бы быть рядом с Наруто. – Я буду молчать. – Это были последние слова Суйгейцу, перед тем как он вышел из комнаты. Завтра он заберёт документы и уедет из города.

***

      Они находились в комнате в тишине, наконец-то одни. Дыхание словно соединилось, когда Саске присел рядом с Наруто на кровать, не отпуская ладонь с лица, большим пальцем поглаживая щеку. Узумаки опустил голову к ладони, словно пытаясь уместиться в ней. Голубые глаза были закрыты, а Учиха так хотелось увидеть их блеск рядом. – Словно сон – сказал он, и Наруто открыл их, смотря на Саске, а он тонул в их голубизне, подобно чистому небу – И правда, я не видел ничего прекраснее. – Я видел – вторил за ним Наруто, касаясь Саске осторожно, словно он был тенью и мог раствориться – Каждый божий день, я видел, и мечтал, что однажды ты посмотришь на меня.       Учиха продвинулся ближе. Раньше с партнерами он был груб, не особо заботясь о них, желая лишь брать то, что нужно. Годами он глушил чувства запрещенными таблетками по приказу отца. Столько всего было запрещено ему с самого детства, и первого похода к психологу, когда выявился диагноз. В голове всегда звучали слова, когда мысли касались Наруто: "Ты Учиха, ты должен прятать чувства, мы не портим отношения с ними". И так каждый раз он был для него запретом, слабостью, которую в детстве в семье Учиха презирали. Но Узумаки был не простым, будучи сыном такого же влиятельного человека, дружба продолжалась, отчего становилась невыносимее, когда в душе было столько несказанных слов. Особенно... Радости от осознания, на что Наруто готов ради него. Правда была в том, что Саске был не лучше: он замечал все с самого начала, но скрывал под гнетом отца и старшего брата и подавляемый таблетками, действующими почти как депрессанты, со своими отличиями и имеющими побочные эффекты. Но сегодня для Учихи была контрольная точка, тогда когда он решил пойти наперекор всему и заполучить Узумаки себе, его собственную слабость. –Ты моя "положительная одержимость", Наруто, – произнесли губы Саске. Узумаки неверующе посмотрел на него, так словно не мог понять, врет или честен, но чувства подсказывали, что он не врет. –А ты моя, – ответил Наруто, уже смело, обнимая Учиху за шею и целуя его губы.       Сначала поцелуй был наполнен нежностью и несказанными чувствами, позже стал перерастать в нечто более страстное. Они кусали губы друг друга, стукались зубами, возбуждение, сдерживаемое долгое время, наконец-то нашло выход. Наруто сорвал с Саске рубашку, любуясь его телом: он был идеален от макушки до пят. Светлая кожа и четко видневшиеся мышцы зачаровывали взгляд. Узумаки медленно спускался вниз, пересчитывая кубики, останавливаясь в районе паха. Мужские тела до этого никогда не возбуждали, но тело Саске отдавалось жаром в собственном. –Ты до этого не был с мужчинами, – скорее как факт, нежели вопрос, сказал Саске, принимаясь так же раздевать Наруто. –За то был ты, – вместо поцелуя был удар, и голова Учихи дернулась, улыбаясь. Он слизал кровь языком от ранки. Удавшую его руку Саске поднес к себе, снимая перчатку. –Откуда ты... – Не успел задать вопрос, как задрожал от ощущения губ на своих костяшках. Каждую ранку и шрам Саске покрывал поцелуем, тихо говоря: –Прости, что заставил ждать. – Поцелуй. – Прости, что проходил через это. – Поцелуй. – Прости, что видел меня с другими.       То же самое он проделал со второй рукой. Черные глаза поднялись, стоило закончить с ней. Лицо Саске приблизилось к шее, оставляя лёгкое касание, позже засос, затем сильный укус, словно желая пометить, привязать и показать, кому он принадлежит. Наруто лишь дернулся, позволяя зубам сомкнуться на его коже, и тоже самое сделал и он, оставляя синевато-красный след на бледной коже. –Ты уверен, что готов? – спросил Учиха, будучи уверенным, что остановится он не сможет. –Я ждал слишком долго, – без капли сомнения произносит Наруто и откидывается на кровать.       И они оба понимают, что больше для них нет никого, кроме них двоих. Наруто раскрывается, когда Учиха возвышается над ним, даёт доступ ко всему телу, он словно раскрытая книга, которую Саске с удовольствием будет читать до конца дней. Избавившись от одежды, оба ощутили невероятное удовольствие, стоило коснуться голой кожи друг друга. Ранее не испытав чувства близости, затмевали мысли, Учиха был нежен, оставляя многочисленные поцелуи на каждом открытом участке кожи. Раньше он не доставлял удовольствия, лишь мирился с тем, что в его кровати не Наруто, был груб, но сейчас Саске открывался для себя с другой стороны. Поцелуями Учиха спустился к внутренней части бедра, целуя рядом и следя за реакцией. Наруто тяжело дышал, словно все тело пробивало током, он не знал, что бывает так хорошо. Узумаки отпустил ладонь к волосам Саске, направляя, не в силах справиться с возбуждением. И он подчиняется, расслабляя рот и беря член полностью. Наруто стонет и теряется в ощущениях, осознавая, что Саске не особо умел в этом, и от этого факта было куда приятнее, ведь он первый для него.       Узумаки ощущает лёгкое прикосновение и попытку пробраться внутрь, чувствуя первое сопротивление. Саске отстраняется. –Мне нужна смазка, – говорит Учиха, старательно игнорируя собственные ощущения. Хотелось быть внутри, но делать больно в первый раз – нет. –Она должна быть там, – тяжело дыша, говорит Наруто, стараясь выровняться. С нетерпением наблюдая, как Саске берёт её, выдавливает жидкость на свои пальцы, растирая и согревая её. Учиха вновь припадает поцелуем к Наруто, полностью ложась на него. Пальцы пробрались ко входу, и за первым – болезненное шипение, за вторым – уже стон.       Узумаки мечется по кровати от новых чувств. Было больно, но не слишком, однако близость с желанным человеком давала толчок к движению. Наруто вскрикнул, когда внутри оказалось три пальца. Саске старался делать всё аккуратно, отвлекая ласками, но сам тёрся бедрами об бёдра Наруто, молясь собственной выдержке, надеясь подготовить его лучше. Когда Наруто стал покачивать бёдрами, вслед за движением пальцев рук, и с большей страстью отвечая на поцелуй, Учиха понял, что он готов. Раздвинув его ноги, Саске наклонился к Наруто, удерживая свой вес на одной руке. Другой он направлял свой член ко входу в тело и приставив его, Учиха прошептал: –Я люблю тебя, – и толкнулся вперёд. Узумаки вскрикнул от боли, не пытаясь соскользнуть с члена. Не в силах ответить, он царапал спину Саске, когда тот сделал первое движение. Нужно первые толчки потерпеть, он знал это. — Попытайся расслабиться, — советовал Учиха, начиная медленные толчки внутри.       С каждым новым разом удавалось войти глубже. Когда вместо тихих всхлипов Саске услышал стон, он сорвался. Подхватив одну ногу, прижав её ближе к себе, Учиха перестал сдерживаться. Наруто старался поспевать за Саске, но сил хватило лишь на то, чтобы двигаться в такт с его ритмом, цепляясь руками за спину и кусая от страсти губы. Чувство удовольствия и единения смешались вместе, образуя новую связь. С каждым толчком, поцелуем они становились всё ближе друг к другу. Последний рывок, и Учиха падает на Узумаки, счастливо улыбаясь. — Я тоже люблю тебя, — слышит Учиха шепот, касающийся его кожи, и улыбается, сцепляя их ладони вместе.       Через время Наруто засыпает, отпустив чувства вечного сражения со своим вторым "я". Саске встаёт с кровати, покидая комнату, пальцем ласково проводя по каждому сантиметру. Оставаясь у монитора, с улыбкой смотрит на камеру. Поднимает голову, замечая, что сейчас камера, установленная им, больше не горит. Учиха включает компьютер и удаляет программы слежки с него, теперь она не понадобится Наруто. Закончив, Саске ложится рядом, бережно прижимая к себе любимое тело, обретая спокойствие. Он впервые засыпает без тревоги, ведь "Невиан" теперь находится в мусорном баке, и больше нет смысла их пить. Дыхание выровняется, и в комнате становится тихо, лишь луна освещает комнату.       И итог: положительной одержимости. "Моногамия"