stay on truck

Сердце щемит от количества чувств, что пытаются роем пчел вырваться наружу, но образ не позволяет, скорее запрещает. Даже в маленькой квартирке, что когда-то была их убежищем. Сейчас здесь свалка ненужных вещей Минхо, а когда-то был их маленький остров безопасности, где можно было провести выходные в обнимку без зазрения совести и без лишних глаз.  Парень обводит сухим взглядом весь беспорядок, что тут остался. Он бы не возвращался, но нужно собрать и свои вещи тоже, уже покрытые легким слоем пыли. Арендодатель примет сегодня квартиру, вместе с этим и окончательно закончится этот этап жизни: светлый и теплый.  Они встретились теплым весенним днем, когда первые лепестки сакуры опадали на парковые дорожки, серые утки просили хлеба, а душа тосковала по романтике. Наверное, поэтому они долго сравнивали их столкновение «дорамным».  Минхо, как всегда одетый в оверсайз костюм в кепке и маске, вышел на утреннюю пробежку вдоль реки Хан, тело требовало лишней нагрузки, поэтому он поднялся пораньше, хоть и чувствовал легкий недосып, из-за чего веки во время бега иногда прикрывались, в один из таких моментов его плечо задевает стройную фигуру, что двигалась ему на встречу в том же темпе. От силы удара тело девушки столкнулось с прорезиненной поверхностью, Минхо опешил, часто моргая и протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. Прежде чем слова извинений вырвались из его рта, он услышал заливной смех, разглядывая отчего-то веселое лицо девушки.  – Вау, твоя красота сбила меня с ног. - задорно проговорила она, принимая его руку помощи.  – Вау, красотки к моим ногам ещё не падали. - отзеркалил он, отчего настроение почему-то стало лучше.  В этот момент мир обоих пошел по касательной… сначала случайные встречи на пробежке (неслучайные, Минхо специально выходил в то же время, чтобы перекинуться улыбкой у 12 фонарного столба, оборачиваясь, наблюдая за подпрыгивающей копной волос, что была закреплена высоким хвостом. Потом случайная встреча в круглосуточном магазинчике на углу улицы, где жил парень, они рассмеялись, застрявши в отделе с раменами, где Минхо узнал, что она обожает острое, а он обожает её щечки, когда она улыбается.  Начало начала? Ох нет.. Начало конца.  Не считая начальной школы и подросткового периода, когда гормоны и эмоции били в его голову уж слишком сильно, это была его первая влюбленность. Его девушка, казалось, подходила ему по каждому (даже самому глупому) параметру: странные сочетания в еде, любовь к аниме и Японским сладостям, они могли часами переписываться по поводу кошачьих игрушек и почему Дори любит больше зеленый цвет. И это так окрыляло его, сил на тренировки становилось больше, а улыбка появлялась чаще.  После круглосуточного они обменялись номерами, она была уверена, что видела его где-то раньше, он признался спустя несколько недель переписки, что его занятость связана с не просто тяжелой работой, а работой проф айдола 4го поколения. Он чувствовал смущение и смятение, было сложно настроить хоть какие-то отношения, хотя Минхо до этого особо и не старался, было лень, сложно и не нужно. Но что-то заставило прыгнуть в омут, что-то шептало на ухо о желании разделить свои мысли с кем-то, кто по-настоящему поддержит, не разнесет друзьям и просто обнимет.  Первое свидание - такое неловкое, но теплое и уютное. Сейчас, собирая свои футболки в спортивную сумку, он прокручивает эти сцены в голове, цепляясь за светлое чувство, что перегорело уже как несколько недель. Парк аттракционов, два часа до закрытия и пустая территория, школьники и студенты не ходили сюда вечерами перед итоговыми экзаменами, поэтому было легко дышать и чувствовать. Они встретились на входе, в его руках был брелок - маленький плюшевый котик и пара японских пудингов, о которых она упомянула в переписке, что было бы славно попробовать то, что нравится Минхо.  – Ты такой милый, почему? - поинтересовалась она тогда.  Действительно, почему? Он долго думал, перебирая все его странности, ужимки.  – Для милых дам. - сконфужено ответил он тогда, цепляя брелок на её маленькую сумку. – Сейчас все ходят с обвесами, новый тренд, хотя для меня лишь лишний вес. Стилисты любят налепить на нас что-то такое, что будет постоянно мешать.  Девушка никогда не влезала и не расспрашивала его о внутренних делах группы, это льстило. Казалось, что она заинтересована только в нём: в его человеческих качествах, чувствах и поступках.  Вечер тогда и правда был чудесный, Минхо чувствовал, как зарождаются первые нотки их связи, бурлят по венам искорками и находят свой выход красными кончиками ушей. Они закончили прогулку за полночь теплыми объятиями и договоренностью встретиться в его следующий выходной. И пофиг, что ждать его ещё месяца два, это правда того стоило. А стоило ли?  Минхо натыкается на забытый конверт в ящике тумбочки. Бумага пахнет её духами — сладкими, с ноткой грейпфрута. Он не собирался читать, но глаза сами выхватывают строчки: «…ты говорил, что это временно. Но прошло два года, а мы всё ещё прячемся. Вчера коллеги спрашивали, почему у меня нет парня. Я соврала, что сосредоточена на карьере. А потом плакала в туалете, потому что ты — моя карьера, моя любовь, моя тайна. Я не выдержала и рассказала подруге. Она испугалась: «Если спалят, его уволят, а тебя затравит его фандом». Я поняла — мы не просто встречаемся редко. Мы строим отношения на страхе ещё и на расстоянии. Прости…» Несколько фотографий, что стоят на тумбочке рядом с диваном мозолят глаза. На них смотреть горько и немного тошно, где-то там было счастье и безмятежность, но как оказалось только для него. Трогать их не хочется, но надо, чтобы потом никто не слил это вонючим журналистам или сасэнкам, которые сделают очередной скандал просто из-за того, что Ли Минхо захотел быть человеком.  Спортивная сумка с треском закрывается, он под впечатлением, что ни единая деталь не намекает на то, что тут были еще девичьи вещи. Все собрано так, словно у неё был список, который она составила при переезде. Ноги несут его к этим чертовым фотографиям, он аккуратно, почти не глядя, достает две фотокарточки и идет к мойке на кухне, чтобы достать зажигалку (которую любезно стащил из свечных запасов Чонина), и аккуратно поднести её к уголку фото, где они дурачились в одной из круглосуточных будок Японии - их единственного отпуска. Огонь быстро завладевает их радостными лицами, глаза сушит, где- то были капли, но от этого не будет комфортнее. Хочется расчесать, разодрать и никогда не притрагиваться, но эти мысли закрыты в дальнем углу подсознания, их надо убить и искоренить, но сначала прожить.  Пепел падает на дно мойки, а в руках тут же оказывается вторая и, слава Богу, последняя напечатанная фотокарточка. Её судьба также оказывается во власти пламени, как и воспоминания о ночной прогулке на велосипеде и впервые сказанные на ней слова «Я люблю тебя». Руки потряхивает, а глаза все ещё сушит, ещё немного першит в горле, Минхо открывает кран и смывает остатки фото, что больше не увидит.  Ручка сумки с легкостью закидывается на плечо, он выходит из квартиры с жутким ощущениям пустоты, оглядывая напоследок место, что было родным, хоть и ненадолгое время. Он выходят резким шагом, плотно закрывая дверь, отчего шум разносится по всему этажу. Да и все равно, он не был тут много, просто нахождение было хорошим. Или уже нет?  Лифт тихо едет вниз, также тихо и в голове, что не привычно. Минхо всегда много думал, из-за чего не мог уснуть или услышать, как с ним говорят, жить с мыслями легче, чем без них. Ещё немного и он будет ползти на стенку, не имея адекватной возможности попросить помощи у специалиста: поговорить с психологом. Друзья поддерживают, пытаются постоянно быть на связи, но зачем? Он ненавидит жалость, в особенности по отношению к себе. Это все кажется несправедливым и невозможным.  Каждый вечер пятницы пока что остается триггером, тяжелым камнем, что давит на грудь, отнимая доступ к воздуху. Минхо правда думал, что их связь уникальна, что он понимает и принимает его и его выбор, но все это было мнимой картинкой, которую девушка транслировала в их общении: моментами из встреч и переписок. Стоит сказать ей спасибо, что ничего не утекло в сеть, но как же поломанные чувства, что только стали готовыми к бою?  Он загружает сумку в багажник черной тонированной Kia K5, усаживаясь в водительское кресло, телефон тут же подключается к колонкам, на экране горит плейлист, что она составляла для поездки в кэмпинг, дрожащие пальцы удаляют его, хоть и песни там были правда хорошие. Хочется стереть все упоминания, каждую возможную частичку её существования в его жизни. Но время не вернешь, как и память не сотрёшь.  Он выезжает из подземной парковки в тишине, отдаленно слышны звуки улиц и других проезжающих машин, где-то гуляет ветер и разговаривают люди. Только вот Минхо говорить не хочется. Слова застревают в сухом горле, царапая гортань, но он должен собраться, путь до общежития 30 минут с учетом пробок, за это время надо подлатать голову, чтобы ни Джисон, ни Феликс, что околачивается у них, играя в приставку с первым, не чувствовали себя некомфортно. Старший не хочет заставлять их грустить или волноваться за него, это его проблема, его жизнь и чувства. Вовлекать других в свои неурядицы - не его.  Ощущение тревоги липким слоем держится где-то в районе сердца, Минхо паркует машину, проверяет свой внешний вид в маленьком откидном зеркале над лобовым стеклом, отмечая нелицеприятные синяки под глазами и, кажется, новыми сухими морщинами из-за постоянных хмурых эмоций. Достав из бордачка маленькую косметичку, которую она заставила его собрать и оставить в машине, морщин становится ещё больше, опять это ноющее чувство скучаний, разочарования и безысходности. Тем не менее, он достается маленькую сыворотку для лица, чтобы хотя бы его кожа выглядела свежей.  В их гостиной громко, от стен отражаются клацание джойстиков, звуки телевизора и кричащие друг на друга голоса. В голове становится спокойнее, потому что разум погружается в привычную ему атмосферу. Светлая и просторная прихожая оформлена в мягких пастельных тонах: стены кремового оттенка, паркетный пол цвета натурального дуба. У входа — аккуратный шкаф-купе с зеркальными дверцами, рядом стоит компактная скамья с мягкой бежевой обивкой, где можно переобуться. На стене — несколько минималистичных крючков для сумок и головных уборов, а также небольшой светильник в скандинавском стиле, создающий уютное рассеянное освещение. Возле зеркала на консоли лежат ключи и пара ароматических свечей с легким древесным ароматом, которые Чонин притащил в один из дней, когда Минхо пообещал накормить его ребрышками.  Просторная гостиная продолжает светлую гамму: стены отделаны теплым бежевым оттенком, а мебель — в серо-белых тонах. В центре — большой угловой диван с мягкими подушками, перед ним низкий журнальный столик со стеклянной столешницей. Напротив — современный телевизор с тонкой рамкой, закрепленный на стене.   В углу у окна — игровая зона с PlayStation. Два парня увлеченно играют в Mortal Combat: один сидит на пуфе, другой — прямо на ковре с граффити-принтом, слегка откинувшись назад в азарте. На полке рядом аккуратно расставлены диски с играми и пара беспроводных геймпадов.   Освещение мягкое: основной свет дает люстра с матовыми плафонами, а по периметру — встроенные LED-ленты, создающие атмосферу без резких бликов. На подоконнике — несколько небольших растений в белых кашпо, добавляющих свежести интерьеру.   Гостинная айдольского общежития наполняется азартными возгласами и смехом — Феликс и Джисон устроили жаркую битву.  Феликс, устроившись на полу прямо перед телевизором, сжимает геймпад в руках, его золотистые волосы слегка растрепаны от активных движений. Он выбрал своего любимого персонажа и яростно нажимает кнопки, сопровождая каждый удар драматичными комментариями:  – А-а-а, вот тебе! Фаталити!! — его голос то взлетает от восторга, то переходит в драматичный шепот, когда противник берет верх.   Джисон, сидящий на диване с поджатыми ногами, выбрал, например, Саб-Зиро и периодически вскакивает, когда ему удается провести комбо.  – Да! Получи, Феликс-щи! Ты даже не успеешь моргнуть! — смеется он, наклоняясь вперед, словно пытаясь физически усилить удар на экране. Его глаза сверкают от удовольствия, а щеки розовеют от смеха.   Когда Феликс проигрывает раунд, он драматично падает на спину, заламывая руки:  – Нет! Это читерство, я требую реванш!– Джисон в ответ только хитро ухмыляется и делает победный жест, но уже через секунду они оба снова погружаются в игру, перебрасываясь шутками и подначками.   Иногда они настолько увлекаются, что начинают передразнивать движения персонажей: Феликс с серьезным лицом имитирует "Get over here!", а Джисон отвечает ему уворачивающимся движением, после чего оба взрываются хохотом.   Хан улавливает шебуршание со стороны прихожей и быстро оборачивается, замечаем там почти раздетого Минхо.  – Ааааа хён, Ликс убивает меня уже 7 раз. - в нервных конвульсиях бьется Джисон.  – Я ни капельку не удивлен. - ласково произносит он, теребя пушистую макушку Хана, проходя мимо него в свою комнату, чтобы закинуть сумку с вещами, при этом хочется быть достаточно незаметным, чтобы не попасться на печальные взгляды.  Но от Феликса не ускользает вид напряженной челюсти и крепкой хватки на сумке.  – Сон-аааа, сходи в магазин. - требовательно толкает в плечо Ликс.  – Почему я? Давай закажем доставку. - полудерется Хан с Феликсом.  – Я хочу пива, а Минхо-хен, наверное, бутылочку соджу, отрабатывай проигрыши, лох. - выталкивает Джисона ногами, под его громкие недовольства.  Джисон быстро ретируется, обсматривая всех презрительным взглядом, он громко фыркает и выходит из квартиры.  Младший Ли аккуратно стучит в дверь старшего, слышит по ту сторону «заходи» и открывает белую дверь, чтобы зайти во внутрь.  – Минхо-я, ты как? Нормально добрался? - вкрадчиво спрашивает блондин, пристально следя за действиями и эмоциями парня. Он разбирает сумку, сортируя вещи на грязные и чистые.  – Да, пробок почти не было, добрался за 20 минут. - отвечает он, почти не поднимая глаз.  – Ты не отвечал весь день. - тихо произносит Феликс, усаживаясь на прикроватный коврик, чтобы не разрушать геометрию одежды на кровати.  Минхо молчал. Его взгляд был устремлён в окно, где медленно гас вечерний свет.  Кажется, что эта забота приятна, но также она и делает только хуже.  – Она сказала тебе почему? - уверенно спрашивает Феликс. Эта прямота нравилась Минхо, остальные ходили вокруг да около, говоря слова сожаления и о том, что она была недостойна его. Эти фразу только делали хуже, они оскорбляли его выбор и её личность, ведь она все таки человек, и неплохой человек.  Губы Минхо дрогнули, он ещё ни разу не озвучивал причину, только маме в смске, но написать - не сказать. Говоря вслух, он ещё раз признает и доносит, в первую очередь для себя, что это конец.  – Редкие встречи и страх. - он произнёс это ровно, без эмоций, но в его голосе была усталость.  Он аккуратно присаживается рядом, облокачиваясь спиной на кровать.  – Она же знала, на что идет. - спокойно отвечает младший, ведь хорошо его знает, если тот услышит хотя бы насек на жалость, закроется в себе, надев маску расточительного спокойствия и поддельной ухмылки - это худшее его состояние, поэтому лучше наблюдать его пустым и переживающим, нежели ненастоящим.  – Знать и чувствовать – разные вещи. - наконец повернулся к Феликсу. В его глазах не было слёз – только черная дыра, большая и бездонная. – Она говорила, что готова. Что понимает, как это работает. Но спустя время... ей стало одиноко.   Феликс молча кивнул. Он не стал говорить, что это пройдёт, или что она передумает. Вместо этого он просто спросил: — А ты? Ты был готов к такому?   — Я думал, что да. - он сжал кулаки, потом резко разжал, будто готовился к рукопашном бою, где соперник он сам. — Но теперь я даже не знаю, что чувствую.  — Может, это и к лучшему. – Феликс медленно подвинулся ближе, но не касался его. — Если ей было тяжело, а ты не мог дать больше... может, так и должно было случиться.  — Я просто... не думал, что это закончится. – Минхо закрыл глаза, шумно выдыхая, сейчас бы затянуться до горечи в легких, до царапающего кашля, только вот он не курит, и не собирается.  Феликс ничего не ответил. Он просто сидел рядом, положив свою голову на плечо старшего. Безмолвная поддержка делала лучше, помогала по-тихоньку отпускать ситуацию. Казалось, блондин был большим котом, который ложится на тело больного, забирая всю хворь.  Через какое-то время Минхо тихо сказал:  – Спасибо.  — За что? - Феликс улыбнулся, обнажая свои милые ямочки.  — За то, что не говоришь, что я всё исправлю.   — Потому что ты и так это знаешь. - выдохнул младший, как будто бы выпускал через себя весь накопившийся стресс рядом сидящего.  Но отличное не длиться вечно, взамен ему приходит просто хорошее, громко открывая дверь и крича на весь зал: – Я еле дошёл! Немного увлекая в магазине, придется выпить веееееесь этот пакет, чтобы мой главный хён - тире - сосед не был таким угрюмым. – после слышится шум разбора пакетов, стеклянных бутылок и тихое ворчание, почему Джисона никто не встречает.  – Я буду там, на кухне. Готовить тот ужасно острый рамен, который ты любишь. Заходи, как соберешься. - говорит Феликс, аккуратно вставая, он хлопает Минхо по плечу и выходит из комнаты, оставляя дверь приоткрытой. Минхо один, но щель в дверном проеме — как дыхательный клапан.  Разглядывая вечернее небо из своей комнаты, он совершает дыхательную практику, разговор с Ликсом дал небольшого подзатыльника, слова конца были сказаны им вслух, и, кажется, пустой мозг начал понимать, что признать и принять это неизбежно, что совместные воспоминания будут делать больно, но не потому что они ужасные, а потому что таких больше не будет: красочных, теплых, совместных.  Слово вместе уже не прозвучит вслух, а истории, начинающиеся со слов «Мы с…» больше не прозвучат, чтобы не ранить лишний раз, возможно, когда текущие раны затянутся, он будет вспоминать их время свободно и вслух, но пока не стоит ворошить. Феликс прав, что он может исправить эту пустоту, ему правда это под силам. Какая бы влюбленность не была, какие чувства она бы не дарила - всему приходит конец, и он всегда печальный. Расставания или смерть. Но только собственный разум может из печальных последствий сделать приятные воспоминания.  "Ли Минхо - проф айдол 4го поколения, лучший танцор 4го поколения, так возьми же себя в руки, не сейчас, так потом ты обязательно найдешь своего человека. Спасибо Минсо за проведенное время, но ты не будешь превращаться в ходячего мертвеца, ты будешь наслаждаться жизнью, готовить номера и выступления, просто проживи это, схавай, пережуй и проглоти."  Шепчет он себе, задирая голову на кровать, кажется, глаза больше не сушит. Он резко встает с пола, ловя несколько фонарей перед глазами.  – Сона~а, твой хён хочет рюмочку соджу, подготовь, пожалуйста.