Верный твоим ветрам

      — Я всегда буду рядом, — нежно обещает Итэр, поглаживая щеку анемо архонта, — ты лучшее, что произошло со мной. Вэнти ему верит. Верит, но боится этих слов. Совсем немного опасается, он боится распознать крупицы лжи в этом. Ведь на самом деле Итэр может покинуть его в любой момент. Анемо Архонт уверен, что путешественника держат совсем иные цели, да и сам парень этого не скрывал. Венти был первым, с кем Итэр поделился историей о своей сестре. Люмин. Разве не она его главная цель? Вэнти до помутнения разума хочется ему верить, хочется, чтобы Итэр остался. Анемо архонт скрывает сомнения и немного боли за колким смехом. — А ты — лучшее для меня, — отзывается бард, зарываясь носом в чужой плащ и крепко обнимая, — мне так хорошо, потому что ты есть, я счастлив. На самом деле… словно своим появлением ты снова заставил меня вспомнить каково это — быть счастливым. Я обрёл нечто большее, чем красивые мелодии и кувшины алкоголя. Их окутывает легкий летний ветер Долины Звездолова. Они стоят, обнимаясь, под ночным небом в тишине и наслаждаются компанией друг друга. Они мало задумываются о том, как их отношения из приятельской дружбы перешли в это. Но это сейчас уже совсем неважно. Ни тогда, когда они тонут в отражениях друг друга, наполняясь новыми смыслами. Итэру кажется, что Венти — это все, что он искал здесь и, наконец, нашел. Словно они потерялись тысячи лет назад где-то между мирами и звездами, и вот сейчас снова обрели друг друга. Словно знают все друг о друге и чувствуют. Ладонь на щеке. Итэр очень нежен, предельно, словно Венти тот самый маленький принц из сказки и может потеряться, раствориться, убежать, или исчезнуть, но он здесь. Ластится к прикосновению словно котенок, очень доверчиво и спокойно. Венти знает: что последует дальше и слегка раскрывает губы, чтобы исполнить их легкий поцелуй. — Не прохладно? — интересуется блондин заботливо, — у тебя холодные руки, — Итэр сжимает слегка одну ладонь Венти в своей. — Я ведь архонт и не могу испытывать подобного, — со смешком снова говорит бог, — я чувствую, как ты меня обнимаешь, касаешься, но холода или жары ощутить не могу. — Но у тебя холодные руки, — настаивает Итэр, — ты же обычно всегда тёплый. Я знаю. Венти замолкает на минуту, молчание его становится тяжелым и затягивается, и Итэр догадывается о чем тот думает сейчас. — Сердце Бога… Его отсутствие делает меня уязвимие и приближает к обычным смертным, и хоть сам я пока не ощущаю особых изменений, но мое тело может поддаваться воздействиям окружающего мира более… ярко, — с сомнением и какой-то давящей тяжестью в голосе, наконец, отзывается Венти. Итэр чувствует боль, его боль, как свою собственную, ему жаль, что он неосторожно потревожил чужие воспоминания, но анемо архонт прощает его в молчании. Лишь крохотная слеза скатывается по вечно светлому прекрасному лицу. Венити чувствует себя уязвимым слишком часто, чаще, чем хотелось бы, и особенно прямо сейчас, когда та самая картина похищения его сердца вновь всплыла из глубин памяти перед глазами. Итэр сдергивает с себя плащ и заботливо кутает своего любимого человека, как бы прося прощения заодно этим жестом. — Прости, — тихо просит юноша, — я неосторожно напомнил об этом, тогда я неуберег тебя, не защитил. — Не нужно! Пожалуйста, не нужно этого! Я просто… просто задумался о том, что. что это довольно приятно, когда можно ощутить погоду вокруг, какой бы они ни была. Венти врет. И Итэр это знает, но если ложь способна унять их боль хоть на время, то он промолчит. Венти смущается от собственной глупой лжи, у него горит лицо. — Ты и не должен был, — тихо бубнит Венти, смотря куда-то на грудь Итэра, но лишь бы не в глаза, — ты ничем не был мне обязан, но ты выбрал помочь мне, помочь моим людям, и за это я навсегда останусь твоим и только твоим. Знаю, может, без сердца бога я не так уж ценен, и, как для многих, просто пья... — Тшшш, — прерывает его Итэр, — ты лучшее, что случилось с Мондштатом и мной, и я вовеки не изменю своего мнения. Я так люблю тебя, звезды мне свидетели, как сильно я люблю тебя. Смущение окутывает барда с головы до ног. Он бы о себе ни сказал, что так уж достоин столь сильной любви, но красота ведь в глазах смотрящего. Венти не успевает понять, когда его руки оказываются в плену чужих поцелуев, и это правда уже переходит границы его смущения, но он позволяет выражать Итэру свои чувства. — Я всегда буду рядом, — клянется Итэр, — даже если ты станешь в один день простым смертным, я все равно не покину тебя, потому что для меня важно лишь то, что это будешь ты, именно ты — тот, кого выброло мое сердце, и я полностью верен своему выбору. Я верен каждому дуновению твоих ветров. У Венти ответа не находится, он не может вымолвить даже слова, столь сильные чувства к себе он не в силах пока что осознать до конца, поэтому, молча, переполненный чувствами, бросается в родные объятия, глотая немые слезы, но всхлипы все равно рвутся наружу. Спустя мгновения архонт оказывается в самом безопасном для себя месте — на руках своего возлюбленного, который крепко прижимает его к самому сердцу. Венти все еще всхлипывает, когда они уже доходят до спальни в поместье, столь сильные чувства, конечно, растрогали его, такого эмоционального и счастливого. Наконец, Итэр укладывает его в постель, укрывая потеплее одеялом и присаживается рядом, чтобы стереть лишнюю влагу с щек. Он берет одну руку возлюбленного в свою и шепчет что-то одними губами, которыми касается лба анемо архонта, оставляя нежный поцелуй. — Останься, — почти засыпая, бормочет Венти, — только здесь, навсегда, останься со мной. Итэр понимает, что это конец, конец его прежней жизни. Он тихо забирается под одеяло, ложась рядом, и Венти жмется к нему, ища необходимое тепло. — Я остаюсь. Навсегда. Верный твоим ветрам, — эти слова он оставляет на чужой щеке, под священной печатью своего поцелуя.