Скука

Главным двигателем всех действий и поступков Пэй Мина в последние годы была исключительно скука. Прожив более тридцати лет, он мог с полной уверенностью заявить, что повидал и испробовал в своей жизни практически всё, что только могли ему предложить большие деньги и высокое положение в обществе. К моменту своей громкой и скандальной отставки из армии два года назад он прошёл две военных кампании, что вёл их великий и победоносный император Цзюнь У, побывал на трёх континентах, плавал в четырёх морях и перепробовал, кажется, все доступные экзотические блюда. А главное, сумел в полной мере удовлетворить свою самую главную страсть в этой жизни — женщин. Он занимался любовью с нежными и утончёнными аристократками, затянутыми в тугие корсеты и пахнущими пудрой и ароматными притираниями. Ласкал пышнотелых дочерей и жён купцов, наслаждаясь ароматом мёда и сдобы. Тискал худощавых горожанок, находя запах мыла или жаренного мяса вполне для себя приемлемым. Даже спал с крепко сбитыми крестьянками, чей запах пота и солнца вызывали в нём какой-то животный инстинкт, и с рыбачками, с удовольствием слизывая соль с их обветренной кожи. Куртизанок он не особо любил из-за того, что они выливали на себя слишком много дешёвых духов и мазались белилами, напрасно пытаясь этими нехитрыми ухищрениями замаскировать следы недавнего пребывания предыдущих клиентов на своём теле, а то и нечто похуже. Но если попадалась какая-нибудь свеженькая и экзотичная мамзелька, то почему бы и не позабавиться, особенно в весёлой кампании друзей и собутыльников? Определённо, к тридцати годам он мог с уверенностью сказать, что является главным знатоком женщин во всём мире, и вряд ли найдётся кто-то, кто способен переплюнуть его в этом деле. Как и вряд ли найдётся такая дамочка, что сможет устоять перед его истинно мужским очарованием, и при этом сама окажется способна увлечь его на что-то большее, чем мимолётный роман. Так что после выхода в отставку из-за непримиримых с императором разногласий относительно некоторых вопросов о рыцарской чести, Пэй Мин обнаружил, что теперь, будучи день за днём, сутки напролёт предоставленный лишь самому себе, он регулярно испытывает то самое чувство, над которым раньше смеялся, как над одним из первых признаков бесполезного бездельника, недостойного зваться мужчиной, — скуку. В первое время он пробовал читать. Книги о военном искусстве он и так знал наизусть с юности, а жизненный опыт позволял при желании эти книги дополнить личными заметками и примечаниями. Газеты были мало интересны, так как в них не описывалось и половины тех слухов и сплетен, что он узнавал из первых уст на очередном великосветском рауте. Научные труды были мало понятны и вызывали тоску. А модные любовные романы заставляли покатываться со смеху, когда на страницах очередной неизменно идеально-благородный восторженный юноша совершал откровенно дурацкие подвиги во имя вечной и явно кастрированной в плане чувственности любви к не менее очередной одухотворённой бледной барышне, у которой слова «идеал» и «богоугодно» не сходили с уст. Сам Пэй Мин не сомневался, что мог бы уболтать такую барышню задрать свои многочисленные белые юбки всего за пару-тройку метких фраз, и был бы даже не против, если бы она читала молитвы во время процесса. Он находил это пикантным. Разочаровавшись в литературе, Пэй Мин решил держать руку на пульсе светской жизни, от которой был часто оторван своими военными походами. Увы, всего через год бесконечных балов, раутов, чаепитий и прочих приёмов он был готов выть от безысходности, поскольку, каким бы богатым он ни был, но содержать настолько большой гардероб, постоянно дополняющийся модными новинками, было выше его моральных и финансовых сил. А от пёстрого калейдоскопа ушлых мамаш, мечтающих любыми способами выдать своих только оперившихся дочек за всё ещё достаточно молодого и красивого отставного генерала, он был готов отмахиваться своей любимой саблей, что прошла с ним множество ожесточённых битв. Ему пришлось даже обуздать свою неизменную жажду женщин, поскольку любое внимание или льстивый комплимент в адрес какой-нибудь из этих барышень могли стать для её матери поводом считать, что он чуть ли не только что заключил с её дочкой официальную помолвку. Сбежав от высшего общества в своё родовое поместье, в котором не был с самой юности, и найдя его несколько запущенным, он попытался заняться домашним хозяйством. На первых порах ему это даже нравилось. Пэй Мин построил парочку теплиц, где садовники стали выращивать несколько южных сортов фруктов. Привёл в надлежащий вид обширные конюшни. Проинспектировал принадлежащие ему деревни, фермы, пахотные земли, луга и леса. Разобрал накопившиеся за столько лет бумаги. С удовольствием налюбовался крестьянками, что во время посевной и жатвы трудились, практически не разгибая спину. Пэй Мин про себя весело отметил, что ещё никогда до этого не видел такого количества женщин разом выставивших перед ним свой зад. Даже в борделе. В общем, приведя поместье в надлежащий вид и смотря в окно на унылый осенний пейзаж, Пэй Мин понял, что скука опять его нагнала. И потому он прибег к ещё одному средству, которое он практически всегда удачно саботировал, поскольку считал это лишь бледной тенью того, чем он занимался на войне. Пэй Мин решил заняться охотой.