Связанные бездной

      Температура подскочила внезапно. Видимо, от стресса, подумалось Морти, иначе Рик бы уже излечил его за пять секунд. — Риииик… — застонал юноша, находя силы для улыбки: — Ты…ты здесь… — Выглядишь хреново, приятель.       Морти напоминал себя четырнадцатилетнего: такого же слабого, измученного всем, что происходило вокруг него. И от такого уязвимого вида его внука что-то внутри истошно вопило от почти физической жалости. — У тебя руки холодные… — прошептал Морти тихо-тихо, но Рику показалось это криком. Блять, он что, по лбу его гладил? Пиздец, совсем уже себя не контролирует. — Это у тебя жар, идиот.       Но Рик оставил ладонь. Ему не хотелось, чтобы Морти заметил лишние странности со стороны мужчины — только и всего. Верно?       К ночи Рик так и не смог заснуть. Оставить Морти одного, мучающегося от лихорадки, казалось кощунством. Особенно, когда пацан снова произнёс его имя во сне.       Рик взял его за руку. — Я здесь, — прошептал он. — Всегда.

***

      Солнце слепило своими лучами, но вовсе не это разбудило Рика. Поводом для пробуждения стал робкий, мягкий и очень сладкий поцелуй. — М-морт… — Рик резко открыл глаза. — Как ты себя чувствуешь?       Господи. Его сердце колотилось, заглушая все звуки, а единственное, что он смог выдать — это вопрос о состоянии мелкого, который прямо сейчас сидел на его коленях у кровати. — Жар спал, — ответил Морти слабым голосом, будто бы сам не верил в то, на что решился. — Прости… Когда ты гладил меня, мне, даже болея, было так приятно…       Морти отвёл взгляд, набираясь решимости, чтобы продолжить. Рику хватило совести не заткнуть его новым поцелуем. — Но когда я проснулся и увидел тебя, берегущего мой покой… В сердце защемило. Я…я… Рик, я просто не могу больше терпеть. Я…       Рик резко взял Морти за лицо и вновь прикоснулся к губам, углубляя поцелуй, отвечая так, как раньше даже не мог себе представить.       Жадно, глубоко, отчаянно. Без возможности отступить. — Я люблю тебя, Рик, — прошептал Морти, соприкасаясь лбами. Рик сильнее сжал Морти в своих объятиях. — Я весь твой. Потому что люблю… — Я тоже, Морти. Я тоже.       Где-то во вселенной была версия их, которая выбрала отказ. Которая не призналась. Которая не сидела сейчас на полу, обнявшись, словно после долгой разлукой длинною в жизнь. Но здесь… здесь они наконец позволили себе быть сломленными. И целыми.       …Морти медленно снял футболку. — Можешь… можешь делать со мной всё, что тебе вздумается. — Нет. Не здесь. — А-а? Почему?       Рик уже дергал за рычаги портальной пушки. Его зубы сжались; вены на шее напряглись: — Потому что через десять минут сюда вломится Бет, а я не хочу объяснять, почему мой язык во рту её сына.       Портал озарил комнату зелёным цветом.

***

— Рик? Где мы? — Серенитис, Морти.       Неописуемая красота ранее неизведанной планеты предстала перед ними. Небо над ними было сиреневым, пахло сладкими цветами — такими же, как и поцелуи Морти. Рядом было озеро — холодное, будто пустота в галактике.              Морти упал на Рика: их тела прижались к влажному мху. — Ты… ты специально выбрал романтичное место? — в сантиметре от губ спросил Морти.       Рик огрызнулся, мол, «заткнись», но желание уже захватывало его тело.       Голубая водолазка исчезла с первым прикосновением кожи к коже.       Уже не таким нежным — скорее голодным — стал второй поцелуй.       С губ сорвался, стоило Рику прикусить ключицу, третий стон. — Я, — Морти не прекращал говорить. — Я твой, Рик. Ты только мой, Рик. Я-я-я так давно мечтал об этом. Ты мой. Мой. Моймоймоймой…Ах! — всхлипнул Морти, когда почувствовал губы на своём члене. Его чувствительность с постоянной мастурбацией практически снизилась к нулю, но Рик всегда делал невозможное, и, может, дело было не столь в технике, сколько в самом факте, что это делал Рик.       Его любимый. Рик. Тот, кто желает и ценит, тот, кто был его героем. Только его Рик — принадлежащий не этим невероятным космическим любовницам, не другим Морти, а только ему.       Морти захлёбывался от чувств, ему хотелось больше. Ему нужно были оставить доказательства на теле Рика, что тот — собственность Морти, как и он сам. Только Рик и Морти, Морти и Рик, которые всегда будут вместе.       …Всё было таким медленным и быстрым одновременно. — Ты как? — опаляя горячим дыханием спросил Рик, — тебе… не будет больно? — Нет, Рик. Да-давай же сольёмся воедино…       Рик мог сказать, что последняя фраза звучало слишком приторно, но не стал этого делать — ему просто хотелось… нет, не тело, что было перед ним. Ему хотелось Морти. Целиком и без остатка. — Рик-Рик-Рик… как же… — Больно? — Н-нет, уахх! Хорошо… Ты молодец, Рик. Я люблю тебя. Ри-и-и-ик…       Странное чувство, почти дискомфортное, приносило несравнимое удовольствие, которое Морти никогда бы не решился попробовать, если бы это не было необходимым для того, чтобы их тела были скреплены.       Морти не хотел называть это сексом или любовью, он хотел называть их действия единением. Как будто они не могли стать ещё ближе, чем если бы не сделали это. Он плакал — от всего, что нахлынуло на него, как цунами, но был счастлив. Ведь одна из самых главных мечт его жизни была исполнена.       Оглушительная тишина прерывались всхлипами, стонами, шепотами, криками… И постоянными признаниями в любви.       Мир замер вокруг них.       Существовали только их сердца, только дрожь, только руки, которые не хотели отпускать.       И они сами.

***

      Они лежали на спине, смотря на сиреневое небо — переступившие черту греха, за пределами которого царила тьма. — Это… — неуверенно начал Морти. — Ага. Не говори ничего.       Однако Морти нежно улыбнулся, переплетая пальцы — мягкие с жесткими. Он прикрыл глаза: — Мы вернёмся сюда.       Рик не ответил, но всё равно прижал Морти к себе покрепче.