Инициатива

      – Устал?.. – на выдохе спрашивает Джон, аккуратно придерживая мужчину за бёдра.       Его пальцы чуть сжимают нежную кожу, привлекая внимание Рейнольдса, что так сильно увлечён процессом.       Тёмные кудри спадают на глаза, скрывая затуманенный взгляд. Такой пошлый, что Уокер не может удержаться от гортанного стона и взмаха бёдрами навстречу. На это Боб лишь сжимают его внутри себя чуть сильнее и вторит голосу партнёра.       – Всё хорошо, не волнуйся… – Рейнольдс шепчет, задыхаясь от ощущений, и наклоняется к лицу Джона. Руки мужчины перемещаются с груди Уокера на его шею, притягивая к себе, желая почувствовать жар тела партнёра к своему настолько близко, насколько это возможно. – Мне очень… очень хорошо…       – Мне тоже, котёнок… – рука солдата трепетно поднимается с правого бедра на спину Боба, поглаживая; губы тянутся к шее, оставляя то лёгкие поцелуи, то жгучие покусывания.

***

      Это был их первый раз в позе наездника. Джон волновался, что любимому будет неприятно, больно, ведь так глубоко он ещё не входил.       Их секс нельзя было назвать грубым – потому что Джон не хотел быть грубым. Он хотел быть нежным: хотел медленно, чувственно, наслаждаясь каждым тихим всхлипом Рейнольдса и дрожью во всём его теле...       Однако Боб решил, что хочет нового. Хочет сам. И кто такой Уокер, чтобы противиться желаниям любимого?       Мужчина брал глубоко: во всю длину, насаживаясь резко, до вспышек в глазах. Джон буквально заставлял себя смотреть куда угодно, но не на то, как очертания его головки показываются на животе принимающего Рейнольдса.       Нет, он не мог кончить так быстро.       Боб был прекрасен: его глаза, такие тёмные и притягательные из-за расширенных зрачков, блестели, а лицо было ярко-пунцовым, горячим и буквально горящим. Это Уокер прочувствовал, когда коснулся его щеки кончиками пальцев, стирая одиночные слезинки.       Его хотелось утешить, но тот не нуждался в утешениях. Он был счастлив почувствовать себя заполненным и желал большего.

***

      – Джон… Кончи в меня, пожалуйста… – шепчет мужчина на ухо партнёру, его голос просящий, молящий.       – Котёнок, может не с-       Уокера обрывают на полуслове разочарованным стоном-всхлипом, таким, что хочется кончить в эту же секунду, но он сдерживается. Его губы поднимаются к губам Боба и затягивают партнёра в страстный поцелуй.       Джон полностью включается в процесс; подмахивает бёдрами в такт любимому, наблюдая за тем, как тот откидывает голову назад в наслаждении и царапает своими коготочками его грудь в попытке удержаться.       Уокер уже на пределе, когда чувствует, как на его живот изливается сперма Рейнольдса. В этот момент он опускает взгляд вниз, и та самая картинка с бугорком на животе партнёра доводит его до конца – он тут же кончает.       Так сильно, как никогда раньше.       Джон подхватывает ослабевшего Боба и укладывает на себя, зарываясь носом в его тёмные кудри; тот дрожит в его руках; оба жадно хватают губами воздух.       – Люблю тебя… – глухо произносит Рейнольдс в шею партнёра, чувствуя, как сперма медленно стекает из его уже не наполненной членом дырочки.       – И я тебя люблю, котёнок, – Уокер ласково поглаживает мужчину по спине и притягивает к себе ещё ближе, замечая, как тот хватается за него в трепетном объятии.       Через пару минут их сердца успокаиваются, дыхания выравниваются, и Джон слышит лишь тихое сопение любимого. Он аккуратно, стараясь не разбудить Боба, накрывает их когда-то откинутым в сторону одеялом, вновь обвивает партнёра руками и засыпает вслед за ним.