Рядом

Стены из грубого бетона, едва освещенные дрожащим светом керосиновой лампы. На столе — груда исписанных листов с шифрами, потрепанная Книга Апокалипсиа с обожженными краями. Воздух был густ от запаха перегретого металла и старости — словно само время здесь истончилось. Она лежала на кровати, а тело скрючено в неестественной позе, словно пыталось спрятаться от невидимых ударов. Во сне слышит детские голоса: "Фриковая! Ты даже с людьми говорить не умеешь, только цифры в твоей пустой голове!". Она снова была маленькой — семь лет, в платье с ромашками, две косички с белыми бантиками. Школьный двор, залитый солнцем, превращался в пекло, одноклассники окружили её, их лица искажены в гримасах, будто глиняные куклы, растрескавшиеся от злобы. Она прижимает к себе книгу, камни бьют по ее спине, в затылок, один угодил в висок. Теплая кровь плавно стекла по щеке. — Смотрите, призрак опять молчит! - кто-то засмеялся, и смех рассыпался осколками стекла. Она прижала книгу ближе, но мальчик с рыжими веснушками вырвал её. Книга упала на песок, листы рассыпались, обножая все тайны маленькой девочки. —Чудовище! — закричала девочка в розовом, тыча в неё пальцем. — Она хочет всех убить! — Мутантка! Она даже глазами моргнуть не может, как нормальные люди! — Давай, покажи, что ты там пишешь? Цифры? Буквы? Или это заклинания? Кто-то толкнул её в спину, Лэйн упала на колени, пытаясь закрыть голову руками. Слёзы капали на землю, смешиваясь с детским смехом. Вдруг чья-то рука вцепилась ей в волосы, дёрнула назад, заставив смотреть в небо, ослепительно-синее, безжалостное. — Попроси прощения! — рычал голос над ухом. — Скажи, что ты ненормальная! — Заткнись! Заткнись, заткнись! — она закричала, но голос пропал, будто горло сжали тисками. Воздух кончился. Малышка Лэйн задыхалась, царапая шею. Земля уходила из-под ног, чужие пальцы впились ей в щёки, заставляя открыть рот. Песок посыпался на язык, скрипя на зубах. Её сон был черным водоворотом. Лэйн вскрикнула во сне, как раненая птица — нечеловечески высоко, как загнанный зверь. Её тело дернулось, сбросив одеяло на пол, ногти впились в матрас. Губы шептали обрывки фраз: «Нет, не трогайте… это не я..». По щекам струились слёзы, смешиваясь с потом на висках, она металась, ударившись головой об изголовье кровати, но боль не вывела её из кошмара. — Лэйн! — голос Дмитрия прорвался сквозь кошмар, как луч света. Он бросился к койке, схватил её за плечи, но она вырвалась, ударив его кулаком в грудь. Глаза были широко открыты, но невидящие — всё ещё в том дворе, под палящим солнцем. — Отстаньте! — просипела она, царапая ему шею, голос сорванный, детский. — Я не ненормальная! Не ненормальная!.. Дмитрий поймал её запястья, прижал к матрасу, всем весом накрыв тело, чтобы она не могла биться. Его колено упёрлось в её бедро, но он следил, чтобы не причинить боли, только остановить. — Это я, чёрт возьми! Дмитрий. Ты в безопасности, никто тебя не тронет! — Я не могу... — хрип вырвался из ее губ. Дыхание снова спёрло, её худое тело, обёрнутое в потёртую футболку его же размера (он отдал её неделю назад, соврав, что «нашёл в запасах»), извивалось в конвульсиях. Каждый мускул был напряжён до дрожи, словно по ней били током. Дмитрий схватил ее за плечи, прижал ладонь к ее груди, чувствуя, как бешено стучит сердце. — Вдох. Со мной. — Его команда прозвучала мягко, но непререкаемо. Он сделал преувеличенно медленный вдох, заставляя ее повторять. — Да. Еще. Глаза сфокусировались на его лице. Секунда, и всё её тело обмякло, будто перерезали верёвки, дыхание вырывалось прерывистыми всхлипами, как после удушья. Лэйн захрипела, слюна брызнула на подбородок, но ритм его руки на ее диафрагме заставил легкие подчиниться, воздух наконец ворвался внутрь, и она закашлялась, сгибаясь пополам. — Я… я… — она пыталась оправдаться, но слова тонули в спазмах. — Молчи, — он прижал её голову к своему плечу, ладонь скользнула в её волосы, сжимая их в кулак, не больно, а плотно, якорем. — Это просто сон. Она вцепилась в него, пальцы впивались в спину, боялась, что это видение и он испарится. Дмитрий чувствовал, как её сердце колотится о его рёбра, как дрожь пробегает по коже волнами. Постепенно её дыхание замедлялось, выравниваясь с его — он намеренно дышал глубже, ритмичнее, заставляя её подсознание подстроиться. — Кошмар? — Ничего, это всего лишь сон,— она прошептала спустя минуту, голос хриплый. - Пустяки, не стоит внимания. Она отвернулась, пытаясь высвободиться из его захвата. Дмитрий отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, но не отпустил. Его большой палец прочертил путь по её щеке, стирая единственную слезу. — Ты дрожишь, как в лихорадке, — провел большим пальцем по ее ладони, чувствуя, как под кожей все еще пульсирует адреналин. — Сколько можно хоронить в себе демонов? Они съедят тебя изнутра раньше, чем апокалипсис закончит работу. — Мои демоны — мое дело, Генерал, — ее голос дрогнул на последнем слове, выдав слабину. — Здесь нет генералов и лаборантов. Только ты и я. Лэйн закрыла глаза, губы дрогнули. Дмитрий знал, что она ненавидит слабость — особенно свою. Комната была погружена в густую синеву предрассветных часов. За окном слышался лишь далекий вой ветра, гонявшего по пустошам обломки цивилизации. Он лег рядом, не спрашивая разрешения, обвинил рукой ее талию, притянул к себе так, что спина Лэйн прижалась к его груди. Она замерла, каждый мускул напрягся, но он не отпускал, дыхание приятно грело шею. — Дмитрий.— голос звучал предупреждением, она попыталась вывернуться, но он прижал её спину к своей груди, нос уткнулся в худую шею, тело податливо прижалось к нему. Его рука скользнула под её футболку, ладонь легла на живот, тёплая и шершавая от ожогов. — Тише, — он прервал её, вдыхая запах волос — пыль, горьковатый дым, мыло. Его губы коснулись её шеи, лёгкий поцелуй, словно проверка границ. Она перевернулась, лицо её в лунном свете казалось фарфоровым, готовым треснуть. Рука Дмитрия, будто против воли, потянулась к её щеке, но замерла в сантиметре, дав ей шанс. Она не отодвинулась. Лоб коснулся лба, дыхание смешалось, став общим ритмом. Он чувствовал, как дрожит её нижняя губа, прежде чем их рты наконец соприкоснулись. Поцелуй медленный, преодолевающий инерцию страха. Его пальцы вплелись в мягкие волосы, осторожно, словно боясь разбить хрупкое стекло её самообладания. — Я не хочу быть слабой, — прошептала она в его шею. — Сила не в броне, — он поймал ее губы своими, медленно, жадно, словно искал в этом поцелуе антидот. - Твоя жизнь — это моя ответственность, — прошептал он, и она рассмеялась, хрипло, некрасиво, по-настоящему. Её губы приоткрылись, впуская его страх и надежду. Рука под её футболкой, переместилась на ребро, чувствуя, как бьётся её сердце — учащённо, как сигнал SOS. Она вздрогнула, но не оттолкнула, а притянула ближе, ногти впились в его плечи, оставляя полумесяцы. Они не спешили. Каждое прикосновение было расшифровкой друг друга: шрам над его губой, ожог на её локте, грубые царапины на руках, незажившая рана на женской ноге. Он целовал все ее шрамы, каждый из них, как будто мог стереть боль языком. Она смеялась — тихо, срывающеся, — когда его щетина щекотала чувствительную кожу ниже уха. Этот звук, звонкий и невесомый, казался чудом среди рёва апокалипсиса. Когда рассвет начал размывать контуры комнаты, они лежали сплетённые, её голова на его груди, а пальцы рисовали круги на плече. Он не отпускал до утра, даже когда она уснула, измученная кошмараии. А когда кошмары возвращались — Лэйн всхлипывала, цеплялась за него во сне, но теперь он шептал на ухо слова, которых не было ни в одном шифре: "Я рядом". тгк : Проклятый Рай (https://t.me/rcshr7)