Алое Пламя

Лепетание и смех младенца было слышно на весь дом вместе со смехом мужчины. Пока Ванесса готовит завтрак для себя и мужа, а так же делает смесь для маленькой дочери, Майк играет с малышкой в комнате, держа её в объятиях на руках и кружась с ней по комнате. С момента удочерения прошёл месяц и почти каждое утро происходит для меня одинаково. Перед завтраком, Ванесса и Майк, нет, мама и папа (мне тяжело дается тот факт, что теперь я ребенок совершенно других людей, но я стараюсь мысленно их называть так, чтобы потом, когда я заговорю, мне было легко их так называть вслух и так же мысленно считать их родителями) подходят к кроватке и пока один родитель осторожно берёт на руки, другой в это же время зовёт своим нежным голосом, вытаскивая тем самым меня из царства Морфея. После чего тот, кто взял на руки, начинает переодевать, как подгузники (в такие моменты я чувствую, как щеки предательски пылают от стыда и хочется зарыться в кроличью нору, но мозгом я пытаюсь убедить себя, что я младенец и всё это нормально), так и одежду, а затем наступают небольшие игры (естественно, в силу моего физического роста никаких нормальных игр, кроме кружения по комнате и щекотки, и быть не может), а пока один родитель занят мной, другой начинает готовить завтрак для всей семьи. Сегодня очередь папы сидеть со мной перед завтраком, пока мама готовит еду и детскую смесь (что, вполне себе, сносная и вкусная, но если бы мне не делали ещё и жидкую кашку, то она бы мне быстро надоела и я бы высказала протест). После того как меня покормят и сами поедят, папа уходит на работу, а мама укладывает меня снова спать. Как никак, но моему детскому телу нужно много сна. После того как я проснусь, я переворачиваюсь в кроватке и стараюсь научиться ползать, пока мама занята делами по дому (хочу в тайне от них научится этому, чтобы сделать им сюрприз. И чтобы Май.. Папа словил сердечный приступ, так как он говорит, что получит его, стоит мне научиться ползать. Хе-хе). Как оказалось, это тело может легко переворачиваться, поднимать голову и недолго сидеть, но ползать ещё толком не может. Хотя, это не удивительно, как никак, но на медальоне кроме имени была и дата рождения. Десятое декабря. Идёт уже пятый месяц со дня рождения Блум. Поэтому не важно, хочу я или нет, но ползать я должна научиться. Я и так пугаю родителей тем, что толком и не плачу как остальные дети (даже когда обделаюсь, я буду гневно лепетать и недовольно морщится). Поэтому взяли дракона за хвост и не бурчим на детское тело! Но сейчас не об этом. Сейчас папа спускается со мной с комнаты на кухню. Пока мы приближаемся к кухне, а точнее меня к ней несут, я начинаю чувствовать запах яичницы... Эх.. Поскорее бы вырасти.. Не хочу есть только кашки, да смеси. — Хах. Ванесса, наша малышка опять чем-то недовольна. Снова недовольно бурчит. — По-доброму усмехнувшись, сказал Майк. Эй! И вовсе я не была недовольна. А вот теперь недовольна, что ты остановился в проходе и не заносишь меня! Что собственно я и выразила разными возмущёнными звуками. — Ты опять ей неправильно одел подгузник? — Притворно серьёзно сказала Ванесса. Хотя я вижу, что у мамы смешинки плещут во взгляде! Ну а если серьезно, то Майк тот ещё растяпа. Каждый раз, когда наступает его очередь, он всегда умудряется одеть на меня неправильно то памперсы, то одежду. Это меня очень возмущало. Но сегодня, на удивление, папа ничего не перепутал и сделал всё, как надо, что собственно он сейчас и сказал Ванессе. — А вот и нет. В этот раз у меня всё получилось! — С гордостью заявил непутёвый папаня, наконец соизволивший зайти на кухню и сесть со мной за стол. — Да-а? Прям всё одел правильно? — С доброй усмешкой заявила Ванесса. Пока отец кормит меня смесью, мама за этим наблюдает и сама ест. — Абсолютно верно. — Улыбнулся Майк жене, а после, со слегка расширенными глазами, как и у мамы, посмотрел на меня, стоило им услышать с моей стороны чих. После чего вместе издали смешки и проверив, что у меня всё хорошо и я продолжила есть, папа посмотрел на Ванессу со смешинкой во взгляде. — Вот видишь, я прав. —Хорошо. Поверю на слово. — С улыбкой ответила мама и встав со стола, сняла с себя фартук и повесила на спинку стула, после чего подошла и забрала меня у папы, предварительно забрав пустую бутылочку и поставив её на стол. Следом за ней встал и отец семейства. Поцеловал меня в лобик, от чего я слегка зажмурилась, он поцеловал и мать, после чего пошёл собираться на работу. Пока я маленькая, Ванесса взяла себе декрет и временно приостановила работу в магазине, пока я не подрасту, дабы следить и быть рядом со мной. Ванесса отнесла меня в их комнату и, положив в кроватку, стала тихо напевать песенку и качать мою кроватку. Первое время я пыталась сопротивляться этому убаюкоющему чувству, но в итоге получила сокрушительное поражение как и в битве, так и в войне со сном. Поэтому теперь я смиренно слушаю колыбельную и мирно погружаюсь в страну грёз.

* * *

—...На!... Ена!... ЕЛЕНА! — Откуда-то приглушённо кричали и тарабанили в дверь. Услышав шум, девушка подскочила в кровати и тут же перед её сонным взглядом предстала картина огня, а запах гари и масел для холста заполонили ноздри носа. Паника охватила художницу, но даже через неё, она смогла разобрать, что кричит её отец. Подбежав к двери, девушка попыталась её открыть. Дверь не поддаётся. — Отец, дверь не поддаётся! — Крикнула сквозь огонь девушка с крашеными, под светло-синий цвет, волосами. С другой стороны крикнули что-то нечленораздельное. — Что!? — Переспросила девушка, снова пытавшаяся открыть дверь. — Уйди в сторону! — Услышав крик отца, юная дева быстро отошла в сторону. Как раз вовремя это сделав, ведь уже седой мужчина выбил с петлей дверь. Елена прикрыла лицо своей рукой и закашлялась из-за усилившегося дыма, попавшего в комнату с коридора. Ей тут же всучили мокрую тряпку, которую она поднесла к лицу и наконец нормально задышав, позволила себя вести отцу, схватившему её за руку и ведущему на выход из дома. Что с Димой? Что с мамой и младшими? Все выбрались? Почему дом загорелся? Что стало причиной возгорания? Столько вопросов крутится в голове, столько хочется спросить у отца. Но нельзя. Нужно сначала выбраться на улицу. Нужно... — ЕЛЕНА! —.... Вздрог и открытие глаз. По детским щекам покатились слёзы. Что это было? Я не помню этого. Тогда почему в груди стало так больно? Неужели я забыла это из-за шока? Скорее всего так и есть. И скорее всего я умерла в тот момент, когда мы с отцом выбегали из дома. Но что стало причиной? Неужели балка или лестница? Ух... Вспомнить не могу, сразу боль стреляет в висках... Так. Вдох, выдох. Лена, возьми себя в руки. Ты взрослая девушка. Что случилось, то случилось. Ты уже никак не изменишь это. Нужно лишь надеяться, что остальные выбрались... Для полного успокоения потребовалось время и взять себя в свои маленькие ручки смогла лишь через десять минут. Наконец, взяв себя в руки, я принялась за дело. А именно.. —Гх... — Учимся ползти! Перевернувшись на живот и встав на четвереньки, я вся напряглась. Тело, а особенно руки, ужасно напряглось. Руки и ножки задрожали от непривычки быть на четвереньках, но я упрямо продолжила стоять. Вскинув голову, в моих маленьких глазках загорелся огонь решимости. Тяжело запыхтев, я подняла правую руку и поставила её вперёд, а следом за ней пошла и правая нога. Первое действие сделано. Отлично. Перешла к левой руке и подняв её приготовилась сделать второй шаг. Всё тело неистово стало сопротивляться ещё одному движению, руки и ноги задрожали, но я не позволила себе упасть. Вместо этого, я поставила левую руку на равне с правой и так же сделала с левой ножкой. Закончив свою первую миссию, я заулыбалась и даже радостно залепетала. Однако, я тут же замерла. Слегка повернув голову в правую сторону, я увидела стоящую на входе и умиляюще закрывающую свой рот обеими руками маму. Стоило мне понять, что за мной наблюдала Ванесса, как вся сила пропала с рук и ног и я, с громким пуф, упала лицом в подушку. Услышав, как мама подходит и тихо смеётся с меня, я смущенно запыхтела в подушку. Ванесса, не теряя времени, нежно подняла меня и мягко обняла в своих руках. — Наш маленький огонек учится ползать, пока мама не видит? — Тепло спросила у меня мама. Мои щеки порозовели и я попыталась оправдаться, но с моего рта вылетел лишь детский лепет, заставивший засмеяться Ванессу. — Ты большая умница, малышка. Мама уверена, что папа будет рад узнать о твоих начинаниях. — Тепло заверила меня мама, пока несла в гостиную, где обычно она садит меня к себе на колени, приобнимает со спины, чтобы не упала, пока учусь держать равновесие и читает книги со сказками. Так, не заметно для нас двоих, пролетело время, спустя которое вернулся отец семейства с работы. — Ванесса, Блум, я дома! — Крикнул с другого входа Майк. Услышав его, мы с Ванессой отвлеклись от книги. Мама отложила её на столик, взяла поудобнее меня и пошла со мной на кухню, где уже вовсю разбирает пакет с продуктами папа. — Майк, угадай, что произошло? — Почти не скрывая своей радости, спросила мама, при этом передавая меня отцу, дабы самой разобрать пакет. — М-м? Что-то случилось? —С интересом спросил Майк. Он не волнуется, ведь видит, что его жена в приподнятом настроении, а значит это не что-то тревожное. — Блум начала ползать. — С улыбкой заявила Ванесса, что разобрав пакет, стала с интернесом смотреть, как её муж замер и стал медленно переводить взгляд то на неё, то на меня. Резко привычная местность сменилась. Меня закружили, я услышала над собой мужской смех. — Наша малышка начала ползать! Я обязан буду это застать! Нет! Мы обязаны это отметить! — На радостях заговорил мужчина. Его слова вызвали смешок со стороны мамы, а с моей стороны смех и лепет из-за кружения по комнате. Интересно, а как он будет реагировать когда я начну ходить?