Люблю

Умиротворение. Это чувство так странно ощущать после сотни лет пребывания в призрачной форме. Особенно, когда собственная жизнь была ещё тем адом. И даже после смерти грехи, вцепившиеся в плечи, не отпускают. Нашептывают о тех ужасных деяниях, что были им совершены. Настолько страшны, что теперь от привычного человеческого облика ни осталось ничего кроме каких - то отдаленных темно - фиолетовых очертаний военной формы — ханбока. Остальное — непроглядная мгла, через которую не пройдёт ни один источник света. Не то, чтобы это ему нужно. Разве что... Шум моря журчащий в уши. Волны ударяются о скалы. Этого места нет. Часть воображения. Просто место, в которое можно отправиться для расслабления, для того, чтобы собраться с мыслями. Помедитировать в конце концов. Только вот... Чужие шаги, которые хоть едва слышны, но всё равно слух хватается за каждый звук шаркания тапок. Недружелюбный призрак открывает глаза и принимает обычную стойку. — Вы могли бы остаться в позе лотоса и дальше медитировать. Я всё равно ухожу, - большие круглые очки, отражающие свет солнца, и персиковые волосы, что светятся под нежными лучами, — первое за что цепляется взгляд. Ненароком в голову приходит ассоциации с белой ракушкой с красивыми изящными размытыми рисунками песочного цвета. Босс нажимает на ноутбуке первую попавшуюся кнопку, чтобы остановить произведение видео для релаксации. Ощущение того, как клавиша прожимается под пальцем, издавая тихий звук, всё ещё непривычна для многовекового призрака. — Не беспокойтесь. Я уже закончил. Звон ключей, шорох коробок. И перед тем как уйти на него смотрят. Такими большими чёрными глазами со светлыми ресницами. Такой глубокий цвет радужки так подходит к обоям этой комнаты. Взгляд становится ещё более притягательным. — Что - то не так? - осторожно спрашивает смертный. Тихое мычание. Призрак касается костяшками пальцев подбородка в раздумьях. — Нет, Юджин. Ничего. Просто возвращайтесь скорее. На живом человеческом лице появляется простая, но такая греющая душу улыбка. — Да, конечно. И...Обращайтесь ко мне на "ты". Я пошёл! Юджин подрагивает кончиками пальцев в качестве прощания. Сравнимо с тем, как кошки впиваются своими когтями в кожу, но отстранить никто не спешит, просто потому что делается это ненарошно. Из большой любви. Босс остаётся наедине со своими мыслями в комнате с чёрными обоями и включённым ноутбуком. А шум моря в голове всё ещё идёт, медленно превращаясь в шторм.

* * *

Большой палец касается недавно увлажненных губ. Медленно скользит к уголку губ, размазывая бальзам по искусанным губам. Мягкие и упругие такие. Босс даже и забыл какого это: живое тёплое тело. Касания медленные и осторожные, он будто просит тишины, чтобы Юджин ничего не делал, ничего не говорил, просто позволял себя касаться. Позволил рассматривать каждую венку, каждую родинку на юношеском теле. Если быть откровеннее, то в первую встречу Босс даже и не думал, что когда - нибудь Юджин станет ему интересен в таком плане.

* * *

Жизнь и смерть. Два противоположных друг другу понятия, но так тесно связанные между собой. Сколько себя помнит Юджин, то в подростковые годы он часто думал, нет даже мечтал о том, чтобы его жизнь побыстрее закончилась. Но он не совершил суицид. Не причинял себе боль. Ему было просто напросто страшно, пусть и продолжал об этом думать. Днями, неделями и месяцами. Что дома, что в школе. Ему было скучно, неинтересно, безразлично на окружающих его людей. Пусть изредка и ощущал страх перед ними. Каждый день сопровождался навязчивыми мыслями о расчетах с жизнью и тревогой. Иногда ночи разбавлялись внезапными паническими атаками. Он выглядел всё хуже и хуже. Юджину казалось, что ему будет лучше, будь он мертвым. Что ему здесь нет места. Никто и не заметит, если он исчезнет. Всё равно от него нет никакого толка. Или он просто не хотел существовать? Эти мысли стали обыденностью. Юджин крутил это у себя в голове как пластинку для магнитофона. День за днём. Месяц за месяцем. Ничего не менялось. Лишь желание умереть, пропасть, исчезнуть становились сильнее. Юджин ни чуть не боялся того момента, когда жажда собственной смерти поглотит его. Завладеет им полностью. Кошмары, словно старые киноленты, постоянно навещали его. Повествуя о том, как Юджин лишал себя жизни. Снова и снова. Опять и опять. Вновь и вновь. Это его подталкивает. Вскоре составляется план. Прощальное письмо родителям. Дата и время. Место. И способ. Юджин в смятении. Колеблется. Но понимает, что он так больше не может. Ему уже ничего не поможет. Так думал Юджин в свои пятнадцать лет. Пока лично не поквитался со смертью. Это так странно. Вне зависимости от возраста, от состояния или любых других факторов, которые влияют на продолжительность жизни, можно умереть в самый неожиданный момент. От случайности. Начиная от того, что тебя сбила машина или у тебя случилась остановка сердца, заканчивая гибелью в пожаре или тем, что ты умер от обморожения, упав под лед. Юджину даже в голову не могло прийти, что с ним может случится нечто подобное за день свершения своего плана. Обыкновенный, унылый, серый, никчёмный, ничем непримечательный день, который не предвещал ничего из вон выходящего. Урок за уроком. Лица сменялись то на одни, то на другие. Не было ни одного намёка. Пока на уроке химии один парень — баскетболист класса, в котором учился Юджин, не поднял руку, чтобы отпроситься: — Мисс Эмитри, можно выйти? - загорелый одноклассник тянет руку высоко - высоко, будто бы собирается преграждать баскетбольное кольцо. Молодая женщина молча кивает. Одноклассник встаёт со своего места и как вдруг издаётся странный звук. Юджин даже подумать не успел о чем - то, как среагировал. Этот звук был треском штукатурки. И если бы Юджин не накинулся на одноклассника, то неприменно бы тот попал под упавшую часть потолка. Всё это произошло так быстро, что никто не понял сразу, что Юджин попал под обломки. Кабинет наполнился криками, визгами и паникой. Однако Юджин этого не уже не слышал.

* * *

Детство. С родителями за общим столом. День рождения. Торт и свечи, хлопушки и радостные визги. Первый день в школе. Поездка на море и... Многое многое другое. Воспоминания мелькают перед глазами как вспышки фотокамеры, такие яркие, будто лампы врача. С каждой секундой сменяют друг друга всё быстрее, пока в один момент не сливаются воедино в неясные силуэты. Пока в один момент свет не заполняет весь обзор. Ночь. Темнота. Лишь свет луны пробирается через жалюзи в палату. Юджин пытается сфокусировать взгляд на чем - нибудь. Но не получается. Всё слишком размытое. В глазах двоится и голова раскалывается. Спустя некоторое время началось головокружение и к горлу подступала желчь. В общем Юджину повезло, что в то время медсестры проходили мимо его палаты и заглянули к нему. Ему стало значительно лучше спустя время. Хотелось домой, только вот никто права не имел его отпускать без предварительного осмотра и без родителей посреди ночи. Придётся немного потерпеть. Но это не самое главное, что беспокоит Юджина. Когда медсестры проводили его от палаты в уборную и обратно, то взгляд привлекли непонятные вспышки под щелями дверей в другие палаты. Сейчас ночь. Так почему же другие не спят? Или Юджин так сильно ударился головой, что начал видеть то, чего нет? Когда затылок касается мягкой подушки, Юджин ощущает это странное чувство прохлады. Окна закрыты. А ещё, несмотря на то, что в палате совершенно один, Юджин слышит голоса. Ссылается на то, что это голоса медсестёр в коридоре или пациенты в соседних палатах. Закрывает глаза. Придётся дальше спать, всё равно делать нечего. И всё же странное ощущение поселилось в груди. Это не тревога, не нервы сдают, это не страх. Будто бы он не один.

* * *

Отчужденный взгляд, который будто пытается прожечь насквозь, заставляет Босса нахмуриться. Не так часто он видит Юджина таким спокойным и сосредоточенным, или лучше сказать задумчивым, особенно вне работы. — О чем думаешь? Выглядишь так, словно призрака увидел, - тихо смеётся мужчина, пытаясь разбавить обстановку. Пальцы проходят сквозь пряди персиковых волос. Сейчас они выглядят немного небрежно. По - домашнему. Юджин в ответ одаривает улыбкой, хихикая. Такая искренняя, пусть и скромная. — Ну, можно и так сказать. Улыбка становится шире и довольнее. — На самом деле я просто вспоминал, как я вообще начал видеть призраков. Это... До сих пор в голове не укладывается. Шон, Ривер, Хейден и остальные. Босс склоняет голову к плечу, разминая шею. — Да? - удивленно протягивает тот, — Ай - ай - ай. Я думал за такое время мог бы и привыкнуть. Юджин кивает, отводя взгляд. — Знаете...Я даже и не думал, что так будет лучше для нас обоих. Босс вопросительно приподнял бровь. — Я просто к тому, что я нашёл Вас. Ведь... -Юджин замялся, пытаясь корректно высказать свои мысли, не обидев своего собеседника, — Иначе бы у меня не было такого полезного и мудрого напарника в таком странном деле. Юджин улыбается, показывая ровные зубы. Его непривычно видеть без брекетов. Зубки блестят белезной, добавляя ещё больше очаровательности и харизмы. И глаза горят доброжелательностью. — В общем... Я очень рад, что встретил Вас, Босс, - мягко заканчивает тот. Тёмная фигура молчаливо кивает, убрав руку от чужого лица, затем прижимает их поближе к себе. Белые глаза застыли в прищуре. — Я тоже, Юджин. Я тоже.

“ Просто поверь. Слышишь? "

* * *

Жизнь и смерть. Два противоположных друг другу понятия, но так тесно связанные между собой. И меж ними переплетаются прошлое, настоящее и будущее. Как самая искусная коса, как связанный шарф или как... Бесконечные завитки времени, что неустанно идёт и идёт куда - то впёред, не останавливаясь. Так быстро, что сам этого не замечаешь. Кажется, что времени ещё хоть отбавляй, а затем... Ты уже взрослый. Только вчера гулял со своими друзьями - товарищами по речке ранним утром, а вечером, лёжа головой на коленях матери, слушаешь колыбельную, которую та воет как танука, нежно гладит ладонью по голове. И тебе на душе спокойнее, что никакая война тебе не страшна, ведь мама защитит тебя от всех невзгод, не позволит взять в руки оружие и отобирать чужие жизни. Несмотря ни на что, да? Обломки дома обуглены. Пожар потушили. Первое нашествие оккупантов было остановлено. Корейский мальчишка в панике и со слезами на глазах убирает доски, недавно принадлежавшему дому. Запах гари, сгоревшего дома и припеченной крови вызывают головокружение. Обугленное тело женщины средних лет, глубоко лежавшее под обломками здания провоцирует громкое детское рыдание, полное отчаяния и горечи, бессилия и обиды, непонимания и вины. Холодным морозным вечером корейский мальчишка потерял единственного человека, который хоть как - то мог его защитить, который согревал в холодные ночи и оберегал. Ни братья, ни сестры, ни отец. Дорогая матушка загинула под языками пламени. Окровавленные руки прижимают ещё тёплое тело к себе. Солёные слезы обжигают когда - то нежную кожу. Детские лепеты не утихают. Руки впились намертво. Мальчишку никто не мог оторвать от тела любимой матери, только тогда, когда тот отключился от истощения, выжившие братья и сестры забрали его. С тех пор не было больше ни колыбельных, ни тёплых ласканий волос. Только холод и вечная тьма. Жесткие и костлявые руки войны забрали в свой склеп без предупреждения. Мечты о мирном небе над головой и дружной семье рассыпались прахом во время службы. Осознание того, что ты лишь пушечное мясо, которое сражается во благо своей страны терзает изнутри. Такое чувство поселяется глубоко в сознании, даже после достижения высокой должности, даже после признания как искусного война и... Прочее, прочее. Вся человеческая жизнь — тлен, покрывший слоем пыли ворота, которые никогда не будут открыты. Он об этом позаботится даже после смерти.

* * *

Шум моря. Едва слышен на почти минимальном динамике. Экран ноутбука вот - вот погаснет. Тихое сопение доносится из - под одеяла. Краткий скрип пружин матраса. Ворочание в кровати. Смятые простыни. Очки где - то рядом лежат на кровати. Опасненько. Призрак осторожно забирает очки, чтобы оставить их на прикроватной тумбочке. А свободная рука, поддавшись мимолетному потоку вспыхвших из неоткуда чувств, проходится вдоль персиковых прядей. Осторожно, едва касаясь, чтобы не разбудить. Затем, сам того не замечая, опускает руку ниже к лицу, после к плечу, после чего плавно переходит к запястью, обхватывает его нежно, а большим пальцем нащупывает пульс. Умеренный. Пульс фальшивой ночи. Бледная кожа даёт такой яркий контраст, когда Босс касается своими пальцами. Не только в цвете, но и в температуре. Осторожно холодными губами касается тёплой кожи внутренней стороны ладони, затем тыльной. Губы всегда задерживаются надолго, пытаясь как можно больше забрать тепла. Знал бы Юджин о том, как его любят, то как бы он отреагировал? Что бы он почувствовал? С чем бы сравнил чужую привязанность? Захотелось бы ему принять то, что тот, кто давным давно мёртв, желает находится рядом и слышать его сердца стук? Босс сравнивает свою любовь с многоточиями. Неопределённая, за которой всегда последует продолжение, несмотря на запятые и тире. На точки даже не смотрит. Просто потому что они не нужны, они его не остановят. Он не сможет отвести взгляда от чужой фигуры, когда Юджин чем - то занят, не сможет перестать ненароком его касаться делая вид, что это прикосновения либо случайны, либо ничего не значащие. Значат ещё как сильно. Ведь эта первая влюблённость, значит, самая сильная, самая яркая, незабываемая. Да ещё и в таком возрасте. Угораздило же. Да ещё в такого молодого. Да, взрослый, но... Боссу он кажется подростком из - за резких перепадов настроения, импульсивных решений и его жизни в целом. Молодость всегда полна жизни. Просто время уже совершенно другое, когда все могут заниматься чем хотят, вне зависимости от возраста, пола или даже национальности. На губах и языке застывает слово, значение которого Босс только недавно вспомнил. — Я тебя люблю. Сдавленно шепчет в темноте, продолжая держать чужую руку. Ему не становится легче. Внутри продолжает вспыхивать пожар с новой силой, возгораясь до такого масштаба, что Босс сейчас сгорит до тла. Дым лесок невольно вспыхивает в сознании. Ведь Юджин, как война. Будь Босс человеком он неприменно голодал, ощущал повсеместный ужас внутри себя и самый настоящий страх. Ему кажется, что война ему не была так страшна и горестна, как узнать ответ от него. Юджин оставляет множество ран. Не физических. Внутренних. Сам того не подозревая. Он неосознанно заводит темы в разговорах, которые трогают изнутри, даже не так, заставляют залатавшиеся со временем раны снова кровоточить. И появляются новые. Одни наносит сам, другие Босс. Просто потому что вина за чувства к смертному пожирают. Юджин ведёт войну не только с Боссом, но и самим с собой, что очевидно. Ведёт битву с внутренними демонами и пороками. И не всегда выигрывает. Пытается убежать от собственных слабостей, пытается избежать последствия проигрыша и саму битву. Как маленький ребёнок. Каким и являлся до поры до времени. И в один момент. Юджин развернулся, встретив свои недостатки, слабости и проблемы с распростертыми объятиями, с таким гостеприимством и смелостью, что была не присуща ему, что сам не поверил, что так может. Не верил, что он тоже может сражаться. Наконец осознал, что может сколько угодно падать на колени, проигрывая. Но встать или нет — исключительно его выбор. И сколько бы не кусал собственные губы до крови, не разбивал колени в кровь, не царапал ногтями себя — Босс всегда находится рядом, ночью расцеловывая каждую кровоточащую рану, сине - жёлтые пятна. Юджину становится легче с каждым касанием. Проженные зановески на окнах в комнате и Босс уже снимает с парня его рваные джинсы. Тот настолько устал после очередной тренировки по баскетболу, что лёг в кровать в одежде. Хорошо, что не в кедах. Руки касаются с такой нежностью, что Юджин даже не чувствует трение ткани о кожу. Единственное, что сквозь сон ему лелеется — поцелуи обкусанных пальцев с трепетом и обожанием, да то как кончик носа осторожно трется по гематомам, охлаждая, с восхищением и гордостью. Ему следует больше отдыхать. Босс рад, что Юджин занимается собой со всех сторон, но он будет рад, если тяжёлый и крепкий баскетбольный меч станет реже ударятся о молочную кожу. А ещё Босс станет самым счастливым, если Юджин станет меньше нервничать по пустякам, иначе на губах и пальцах живого места не останется. В конце концов Босс такой же.

* * *

Юджин — это самый запутанный лес, чьи тропинки переплетаются самым чудным образом, которые ведут в самые неизведанные места. Неизвестное манит к себе, только вот Босс бродит уже так слишком долго. Можно сказать, что наизусть знает своего напарника. Только вот всегда найдётся непройденная тропа, появившаяся из неоткуда. И тот не может не пойти по этому пути. Даже если острые ветви будут его хлестать по лицу, даже если будет спотыкаться каждый шаг. Ведёт его даже не любопытство, пусть и желает знать всё об Юджине. А ведом он — чувством любви. Самым искренним и пылким, таким что— — Что - то случилось? Сегодня тише обычного, - Юджин склоняет голову в бок, глядя на призрака из - под очков и полуприкрытых глаз со светлыми ресницами. Они похожи на лучи солнца. Размышления так резко прервались, что Босс сначала опешил и не сразу понял вопрос. Однако он тут же возвращает свое спокойствие, скрестив руки на груди и выпрямившись. — Каждый раз удивляюсь. Я о тебе так мало знаю, но и одновременно так много. Оказывается, ты врешь собственным друзьям и не краснеешь, да ещё и родителей приплетаешь к этому. Юджин вздыхает, откидываясь спиной на удобное кресло, смотрит в монитор, где открыт чат с друзьями, затем переводит взгляд на тёмного призрака. — Ну, да брось. Я им не соврал, - с улыбкой отвечает парень, снимая очки, для того чтобы их протереть. — Соврал. Ты написал, что будешь проводить время с близкими, но ты что - то не торопишься собираться к родителям. Юджин на это рассмеялся. Самым заливистым и звонким смехом. Босс даже невольно залюбовался и заслушался. — Я не сказал, что с родителями. Ты.. - Юджин осознал, что пару раз успел обратиться к Боссу на "ты", — Вы ведь тоже близкий.. Ээ.. Не человек, так призрак, - усмехается тот, слегка запутавшись. Босс даже не обратил на это внимание. Слух зацепился за то, что Юджин считал его своим близким. Это... Правда? Заметив пустой взгляд и тишину, Юджин уточняет: — Пусть я и пытался тебя, ой.. Вас. Пытался Вас истребить в первую встречу, а Вы меня прогнать, как и всех остальных смертных.. - Юджин пытался менять слова, но в итоге запинался. Не с тех слов начал. — Думаю, в нынешнем положении можно этот факт опустить, как простое недопонимание. Мы же пришли к компромиссу. Юджин кивает, краснея из - за прошлых своих слов. — Я думаю, мы можем спокойно обращаться друг к другу на "ты". Ты ведь не маленький мальчик уже как пару лет. Странно, что Юджин спокойно разрешает к себе обращаться на "ты", а к Боссу себе такого не позволяет. Какой чудной. Лицо Юджина выражает замешательство. — Но у нас договор и ты как бы мой.. Ой, то есть я...- Юджин прерывает себя другим вопросом, — И что вообще значит "уже как пару лет?", я не старый! Мне всего двадцать один! Босс вообще не понял к чему этот факт, который он и так знал, но не сдержал смех. Чужое негодование, удивление, шок и много - много других оттенков эмоций, которые способен Юджин воспроизводить на своём красивом лице, забавляют Босса. Ему невероятно повезло, что смог довериться Юджину, что его вытащили из того тяготящего, хоть и много значещего храма. Иначе он не познал бы этой безмятежности, радости, не нашёл бы внутренний покой. Который находится в Юджине. И каждый раз, когда он так думает, все чаще и глубже погружается в себя. Это подобно потере сознания.

* * *

Возле человека, который закрался в глубине сердца, хочется меняться только в лучшую сторону, хочется быть для него самым - самым, чтобы вызывать у него улыбку и счастье. Хочется раскрываться только с хорошей стороны. Сил и энергии становится больше, соответственно и желание проводить время со своим объектом обожания тоже. Что бы тот не делал. Босс всегда следует за Юджином. Не только дома, но и на учёбе (Юджин ходит на различные курсы, так основную учёбу он закончил), работе, подработках, даже на встречу с его смертными друзьями тоже. И его интересы, хобби пытается переменять. Или хотя бы попробовать. Да что увлечения, даже манеру речи или поведение. Босс делал это неосознанно, а когда заметил, пытался себя отучить. Однако ни к чему это не привело. Пришлось смириться, побещав себе, что не растворится в Юджине, совсем уж забыв про себя. А Юджин... Конечно, он замечал, что его "домашний" призрак интересуется рутиной и хобби обычных людей, но списывает всё это на банальную скукоту. Ведь призраком особо ничего не поделаешь свободно. Не каждый же день можно спокойно видеть, как случайные предметы двигаются сами по себе. Юджин видит призраков, а вот нормальные, обычные люди — нет. Так что не стоит привлекать лишние глаза, но и Босса (и остальных ребят, что заглядывают в обиталище Юджина) заставлять скучать нельзя. Тот и так до прихода Юджина множество веков был заточен в храме без возможности выбраться. Это же самая настоящая пытка. Так что Юджин частенько заполняет свой дом разными вещами, которые могли бы развлечь тоскующего призрака: книги, холсты и художественные принадлежности, настольные игры, синтезатор и прочее прочее. Иногда Босс даже сам просит что - то конкретное, где - то у кого - то видел такое или слышал. Так что Босс не скучает, но всегда рад провести время с Юджином. Неважно: дома или вне. Просто фильмов, готовка, совместное чтение или... Что Боссу больше всего нравится — музыка. Современную музыку он не особо любит. Либо похабные бессмысленные текста, либо грусть несусветная со слащавым текстом. Босс любит что - то более спокойное. Сюжеты в песнях, даже если те доводят до слез или других глубоких ярких эмоций. Он совсем не прочь послушать спокойные мотивы, даже весёлые, полные беззаботности. Про любовь и привязанность тоже любит. Только не про горькость. Всегда находится рядом, когда Юджин собирается найти что - то новое для своего плейлиста. Вместе оценивают. Вместе критикуют или любят одну и ту же песню. — Ну... Как тебе? Неплохо? - с долгими паузами спрашивает Юджин, нажимая на клавишу клавиатуры, чтобы остановить воспроизведение песни. Босс скрестил руки на груди, готовясь во всю уже критиковать. Напыщился весь. — Это.. Это очень странно, - кратко описал призрак. — Насколько? — Насколько может быть странная песня, если группа, которая её написала называется "Зубная паста и десять километров бухгалтера"? - только сейчас Босс заметил длинное название группы. Да название песни состоит сплошь из цифр. Юджин смеётся. Его лицо выражает предвкушение. А Босс продолжает свою мысль. — Инструментал сумбурный, текст бредовый, основной вокал...Он...Он ужасен! Мало того, что петь не умеет от слова совсем, так ещё и кривляется! Лицо Юджина краснело по каким - то причинам. — А ещё... Почему на беквокале девушка и парень мяукают и мурчат? - Босс слышал много разных песен, он думал, что песни про японского школьника - извращенца¹ и лазанью² уже ничто не переплюнет, но дно интернета таит в себе вещи пострашнее. Юджин не выдерживает и начинает во всю смеяться. Он даже расплакался со смеха. Босс вообще ничего не понимал. Юджин с этого хохотал ещё сильнее и громче, заливаясь слезами. — Это не смешно! — Ещё как смешно. Особенно тот факт, что мы эту песню на прошлой неделе записали за три часа. — Что?.. Босс застыл с широко открытыми глазами. — Да, да. Мы её сами написали. Я, Люк, Джой... — Я понял. Компашка ваша, - Босс озадаченно опустил взгляд на мышку компьютера. — Мы на прошлой неделе собирались вместе, немного выпили, а потом Оливер достал из сумки микрофон, откуда он его достал непонятно. Тогда нам и стрельнула эта гениальная мысль. — Видимо, я тогда с тобой не поле— Погоди. Ты тоже пил? Только не говори, что сок вы пили. Я в это не поверю, особенно после... - Босса перебивают — Совсем немного. Честно. Призрака что - то это совсем не убедило. — Ну, хей... Я же. Я же не десять шотов выпил, а только небольшой глоток сделал. — А потом ты будешь пить по двадцать шотов. — Нет. Не буду. Обещаю. Только через мой труп, - Юджин решает сменить тему обратно на песню, — Люк, пел, инструментал записывали все вместе, а я и Джой мяукали в микрофон и разный бред шептали на беквокал. Босс вздыхает. Юджин тепло улыбается. — У тебя странные друзья, но хорошие, - Босс решил, что ему стоит остановить поток негатива. Это же молодёжь, они всегда любят сделать что - то без смысла. Просто по приколу. — Знаю. Особенно ты. — Особенно я? — Да, ты же мой друг. — Уже друг? — Всмысле уже? Мы с тобой столько времени вместе, а ты меня даже другом назвать не хочешь? - нахмурился Юджин, грозно сморщив нос. Босса это даже умилило. — Нет, просто.. Я думал, что я тебе близкий. — Близкий друг, - уточняет Юджин. Босс замолкает, но спустя недорогую паузу сам начинает неожиданно смеяться. Юджин даже ненароком задумался о наличии псих диспансер для призраков. — Прости, просто... Я этого давно не слышал, что забыл значение. Юджин вздыхает. Босс смотрит на него краем глаза. — Наверное, я слишком странный? Юджин смотрит в потолок, прежде чем взглянуть на Босса — Да. И мне это нравится, - искренне отвечает Юджин, а затем берет чужую руку в свою. Очень тёплая. “Я тебя люблю,” - губы двигаются сами, а голос остаётся внутри, как и чувства. Босс тут же отворачивается, чтобы понажимать клавиши синтезатор. Как ребёнок. Уголки губ приподнимаются в легкой улыбке. Юджин прячет свой взгляд, полный радости под стеклами очков. Он не дурак, сам всё видит и понимает. И естественно замечает неозвученные слова. Он тоже.

* * *

— Люблю, - хриплым шёпотом опьянённый, уткнувшись носом в оголенное плечо. Раздевает не стыдясь. Как и Юджину было не стыдно засыпать на рабочем столе, когда писал отчёт об последнем патруле. Его ведь просили так больше не делать. Так почему бы его снова не уложить в постель? Холодное дыхание должно бодрить, только вот Юджин всё ещё находится в полудрёме. Длинные пальцы без созрения совести растегивают все пуговицы и все молнии. Боссу не составляет труда поднять парня из - за стола, что аж ноги висят над полом. Одной рукой держит, другая выключает всю технику. Комнату поглащает темнота. Джинсы и свитер одиноко висят на стуле, пока их обладателя укладывают в постель. Ступни ног елозят по приятной на ощупь простыни и в один момент пальцы поджимаются от неожиданных разгоряченных и пылких поцелуев. Они лихорадочны. То в шею, плечи или вообще в лоб. И всё же в этих поцелуях прослеживается сдержанность на грани с агрессией. Ведь любит каждой взорванной ночью, каждой недописанной песней, готовый позаботиться о своём смертном в любой час, слушать его голос вечно, ловить его взгляды на себе, ощущая, как проваливается куда - то в пучину греха. Оттуда не выбираются. Приоткрытые губ скользят по щеке, затем по шее. Не прекращая шепчет о своих чувствах. — Я тебя люблю, Юджин, - беспредельно и прочно, а иначе ему неинтересно. Юджин осторожно касается ладонями чужой груди, плавно поднимается к плечам, хватаясь за них. Прижимаются к друг другу. Юджину прохладно из - за Босса, но его поцелуи, что тот так страстно оставляет — обжигают. Объятия, начинающийся ливень за окном, где - то в соседней комнате шумит холодильник. Тёплые ладони касаются холодных щёк. Прежде чем коснуться губ. Поцелуй без языка. Они не собираются сегодня переходить границы дозволенного, даже если им хочется. Нежности куда больше нужны. И на меньшее никто не согласен, и самыми сильными ливнями... “ Я тебя люблю – и пусть это опасно, только никогда не останови меня, " - губы Босса прильнули к внутренней стороне ладоней, позволяет чужим пальцам коснуться подбородка. Льстится, тянется на ласку, как светлячки летят на свет. При жизни любви и тепла лишенный, поэтому отрекся насовсем, даже не думал, что когда - нибудь найдётся человек, что будет в постели в холодную ночь переплетать пальцы рук, крепко держась, создавая замок, разделять сбитое дыхание и учащенный сердца стук. Собственное перестало биться давно, придётся довольствоваться тем, что сейчас гоняет кровь в живом теле, да так что от касаний становится больно. Юджин тоже соскучился, истезался. Никого не смущает, что они совсем из разных миров. Никого не волнует, что сейчас жизнь и смерть делят одно ложе на двоих, одаривая друг друга поцелуями, будто соревнуясь. Грудь тяжело вздымается, невольно забывает как дышать. Босс в один момент нависает над Юджином. Лицо и уши такие красные, а губы распухли после поцелуев. И улыбается. Облегченно улыбается. Его руки обхватывают хорошо сложенное тело, что покрыто белыми шрамами, оставленными так давно, что Босс уже и не вспомнит как их получил и где. — Я тебя люблю, Юджин, - прячется лицом меж ключиц и грудью призрак, вслушиваясь в биение сердца парня, в его дыхание, которое постепенно восстанавливается после их резкого всплеска привязанности. Ему так повезло, что... — Люблю... Тебя тоже.. Очень сильно, Босс, - бледные ладони с хорошо видимыми венами нежно проходятся вдоль спины. Чувствует, как Босс расслаблен. Не пытается быть непоколибимой крепостью как всегда это происходит. Он теперь не боится показывать свои так долго скрывавшиеся чувства. Его чувства взаимные.

* * *

Призракам не нужен сон, но несмотря на это, Босс совсем не против понежиться в кровати с Юджином, который сейчас спит. Гладить его волосы, целовать в лоб, думать о чём - то своём. И так до тех пор пока не услушит шум моря. Будильник сработал. Пора просыпаться. Юджин жмурится прежде чем внезапно открыть глаза. А его лицо подвергается атаке из поцелуев. В постели слышен тихий смех. “Твои глаза подходят к обоям Палец к губам – тише Так будет лучше нам обоим Просто поверь мне, слышишь Как за окном дышит море прибоем И даёт пульс фальшивой ночи Знаешь, моя любовь Тaк похожа на многоточие... " Призраку хочется, чтобы он попал во временную петлю, чтобы этот день, эта ночь проходила раз за разом, чтобы он мог наслаждаться Юджином сколько захочет, чтобы мог заботиться о нем. Ему никогда не надоест. Как и не надоест в шутку мечтать и грезить о том, что если бы они родились в одно время. Жизнь и смерть. Два близких и таких разных понятия, что тесно переплетаются пальцы рук, прижимаются к друг другу. Босс предпочтет терять память раз за разом, чтобы влюбляться снова и снова. По другому и быть не может. Лишь бы не темнота и одиночество. — Я тебя люблю... Даже если эти чувства навязчивые, даже если они совсем разные, даже если они проблемны, Босс никогда не останется в тишине.