Свободный полёт

Косые солнечные лучи освещали маленькую комнатушку на три кровати. Не смотря на предвечернюю прохладу, окно было открыто нараспашку, около него сидели два женских силуэта. Нарцисса тихо бормотала себе под нос, проклиная сестру за очередную драку и всё равно бережно обматывала бинтами её сбитые в кровь костяшки пальцев. Беатрис не смотрела на неё, не хотела, что бы сестра видела усталость от всего в её глазах. Закрытая школа для буйных подростков. Так её называл персонал. Сами же дети считали, что это просто тюрьма с более вкусной едой. Здесь выживали лишь сильные- те, кто мог отстоять свою порцию, то кто мог добиться того, чтобы в их комнату не заходили посреди ночи и ещё ворох проблем. Беатрис никогда не сдавалась, била и вырывалась до того момента, пока у противника не закончатся силы. Но «тюрьма» затягивала её всё глубже, поселилась на подкорке мозга и что хочешь делай, но избавиться от неё не получится. Ей уже давно исполнилось семнадцать, когда других чаще всего забирали в пятнадцать лет. Таких называли «переплавцы», потому что их переправляли по другую сторону широкой реки, в другие корпуса, в другу жизнь. Девушка вынырнула из своих мыслей, когда почувствовала руку Нарциссы на своём плече. «Беатрис…»- неловко начала она, а потом вздохнула: «Спасибо, что заступилась за меня». После этого, Нарцисса слезла с чужой кровати и подошла к своей. На месте сестры лежала книга и небольшая сумочка, которую они окрестили «косметичкой». В неё лежали скрутки бинтов и пластырей, пару пластинок обезболивающих таблеток и перекись водорода с зелёнкой. Всё это было их маленьким богатством, которое использовалось в крайних случаях. Нарцисса быстро убрала сумочку в прикроватную тумбочку, спереди закрывая её небольшим количество «безделушек». Все шкафы и сумки раз в какое-то время проверяли, но понять этот график было невозможно, поэтому прятали всё постоянно. Младшая сестра забралась на кровать с ногами и взяла в руки книгу, открывая её на месте с закладкой. В свою очередь, Беатрис забралась на подоконник, наблюдая за догорающим закатом. Всегда. Так было всегда. Утро начиналось с раннего подъёма, потом все сонной гурьбой шли умываться, завтрак, учёба, учёба и ещё раз учёба, «свободное» время, а в конце всех в девять часов вечера загоняли в комнаты. Выходить без определённого разрешения было запрещено. Но старших ребят это редко волновало, а младшие воспитатели велись на причину «я в туалет», даже если человек до этого был в чужой комнате. Беатрис была удивлена, как ещё не сошла с ума в таком однотипном темпе жизни.