Длинные рукава рубашки

Боль. Она острая, режущая мозг до потери сознания. Она бывает разная, это он точно знает. Например, простая, её легко пережить и забыть. Есть странная, которая появляется из-за ревности и запутанный мыслей. А ещё... Ещё сюда влезает, нагло и бесцеремонно распихивая всех локтями, моральная боль. Это хуже всего - когда не слышишь стук собственного сердца, на душу будто вылили кипяток, когда не можешь даже подняться с кровати, а мозг подкидывает варианты наилучшей смерти, когда от осознания становится так страшно, что приходится зажимать рукой рот, чтобы не разрыдаться вслух, и ты просто существуешь, не живёшь. Сколько он уже в таком состоянии?... Неизвестно. Боль не даёт помнить, однако не даёт и забыть. Она всегда на подкорке твоей психики, ударяет в самый неожиданный момент и разрывает тебя на мелкие кусочки. Мясорубка, созданная тобой же. Хотя нет... Внешним обстоятельствами. Ублюдками, сволочами и последними тварями. Боль - это то, что делает человека человеком. И то, что его убивает. Кровь. Кровь должна находится в нашем теле. Это правило, за несоблюдение которого ты платишь своей жизнью. А сейчас ему всё равно. Раньше боялся, пусть и не признавался даже самому себе, а теперь... А теперь похуй. Сколько её вытекло, не сосчитать. Сколько слёз было пролито, не узнать... А потом попривык. И лезвие кухонного ножа стало причинять удовлетворение. В какой-то степени счастье. Я чувствую, значит всё хорошо! Фига с два. Ты можешь ощущать себя ужасно, но кто сказал, что это значит нечто хорошее? Нормальное, в конце концов. Только ему наплевать. Кровь красивая, особенно когда отблескивает лунный свет. А если попробовать осторожно, кончиком языка, то металлический привкус надолго останется на нёбе. Кровь утекает быстро и незаметно. И её можно сравнить со временем и водой. Проблема лишь в том, что последние две вещи фактически бесконечны. А кровь - нет. Страх. После первой эйфории всегда приходит он. Облачившись в мешковатую одежду, опустив глаза и внутри смеясь над твоими страданиями, страх пробирается, ломая рёбра, в лёгкие, и перекрывает кислород. Потом отправляет сердце в отпуск в пятки и заставляет желудок противно сосать под ложечкой, дабы жизнь малиной не казалось. Но это его работа. Пора бы привыкнуть, да вот только душа не хочет. Сопротивляется, пугается каждый раз, ей-богу, как дите малое. И он тоже на ребёнка смахивает, такой же упрямый и гордый. О своих проблемах под страхом смертной казни не расскажет. И страх пользуется этим, проникает в самый дальния уголки сознания и вытаскивает раскаленными щипцами информацию. То, что ты всеми силами старался забыть. Страх приходит вместе с отчаянием. Смех. Безумие... Очаровательная человеческая черта. Ты смеёшься, когда тебе плохо, ты видишь то, что обычные люди не видят, и главное - ты не понимаешь, что происходит. А происходит всё самое ужасное, что вообще могло произойти. Ты медленно подыхаешь изнутри, а этого никто не видит. Или делает вид, что не видит. Крутят пальцем у виска, шепчутся и спихивают твои проблемы на психиатра и дурку. Круто, правда? Ни. Ху. Я. А вообще смеяться полезно. Он помнит этот пресловутый факт из прежней жизни, поэтому сейчас, сидя на залитом болью и кровью вперемешку с безысходностью полу, он смеётся. Истерический смех перерастает во всхлипы. Конец. Теперь у него не осталось ничего. Плохой финал. Нет сил на крик, на какие-либо эмоции, на банальное желание жить. Херня, если честно. Не работает оно. Потому что жизнь - скомканные тексты тупых песен без смысла. А искать смысл там, где его и в помине не было = самоубийство. Хотя этим он и занимается. Помогите. Я умираю. Я не хочу. Или хочу? Я не понимаю. Спаси. Приди. ВЕРНИСЬ!!! Не работает. Никогда не работало. Да и зачем, зачем он это делает?! Никто. Не. Появится. Всем. Похуй. На. Него. Это конец. Он больше ничего не чувствует.