Весна и липы

Позднее летнее утро. Сад позади дома Марии. Вы вышли прогуляться одна — под предлогом собрать ромашки для вазы. Воздух звенит от пчёл, птицы поют лениво, всё залито мягким, тёплым светом. И вдруг — голос. Мужской. Глубокий, спокойный. — Доброе утро, барышня… Надеюсь, цветы не ревнуют вас к вашему вниманию? Вы оборачиваетесь — он. Арсен, друг Тимура. Высокий, в простой крестьянской рубахе, но с таким достоинством в осанке, будто он мог бы носить мундир. Взгляд тёплый, но сдержанный. Вы замечаете в его руке книгу — Пушкин. — Арсен… Я не ожидала… — улыбка у вас легка, но щёки румянятся. — Простите, не хотел напугать. Тимур поручил мне доставить ему кое-что с хутора. Я подумал… может, и вам стоит передать привет, — он приподнимает книгу. — Пушкин — ваш любимец, не правда ли? Вы берёте томик, невзначай коснувшись его руки. Лёгкое прикосновение, но будто искра. Он смотрит на вас чуть дольше, чем прилично. — Вы много читаете, Арсен? — Когда мечтаешь — поневоле учишься словам. А если мечтаешь о даме с глазами, как лесное озеро… — он осекается, смущён, но не отводит взгляда. — Тогда, — тихо говорите вы, опуская глаза, — даме стоит быть очень внимательной… к тому, кто мечтает о ней. Между вами тишина, наполненная всем несказанным. Вдалеке — голос Аделины: "Тётушка! Мама зовёт!" Вы улыбаетесь. — Кажется, долг зовёт. — А я… буду ждать, — говорит он. — Может быть, завтра? Под липами? Вы киваете едва заметно. И уходите, не оборачиваясь, но ощущая его взгляд за спиной.