Loverman

      Размытый от слёз силуэт, падающий на пол. Дрожащие руки, что держат револьвер. Прохладный летний ветер, что проникает в дыры на разорванной футболке и разносит с собой запах крови и пороха, что въелся в подкорку мозга.       Повсюду кровь. Хочется отмыться. И стеретьстеретьстереть всё это у себя из памяти. Пшеничные волосы слегка колышутся, когда голова опускается, револьвер выскальзывает из рук, крик срывается, горло саднит, словно кошки проходятся по нему когтями. Маленькие детские ладошки зарываются между прядями и тянут так сильно, что кажется будто скальп сойдет в эту же секунду.       Пусть это всё кончится.       Пожалуйста.       Эш подскакивает на кровати так быстро, что голова кружится. Холодный пот градом льется по лицу. Он оглядывается. Часы, что висят на стене, тихо тикают и показывают три часа ночи. За окном тьма, лунный свет слегка пробивается через закрытые шторы, рядом лежит Эйджи. Такой спокойный и умиротворённый. Его темные ресницы слегка подрагивают, губы надуты, волосы растрепаны по подушке.       Аслан прикрывает лицо дрожащими, как и в кошмаре, ладонями. Точно, он сейчас в Японии. В квартире Эйджи. Он успел на самолёт, когда прочитал письмо Окумуры, и живёт он тут уже почти 4 месяца.       Линкс опускает руки на кровать и щупает простыни, пытаясь почувствовать реальность. Сама ткань мягкая и приятная на ощупь, в светлых тонах. Он ведь действительно тут? Эш глубоко вдыхает и медленно выдыхает, пытаясь успокоить своё быстро бьющееся в тревоге сердце. Почти каждую ночь одно и то же. И каждый раз он боится, что это просто сон, очередная передышка перед 9 кругом ада. Что Эйджи, спящий тут, рядом с ним, ненастоящий. Что Эйджи на самом деле давно уже не здесь.       Эш чувствует, как Эйджи шевелится. Аслан видит, как тот приоткрывает глаза и выдыхает, а после медленно поднимается и садится на кровати. На его щеке отпечаталась каждая складочка от подушки, волосы забавно торчат в разные стороны, а футболка Эша на нём, слегка большая, спадает с одного плеча. Сам он глаза открыть не может, а нос слегка морщится.       — Эш, — хриплым голосом говорит он со своим милым японским акцентом.       — Извини, я тебя разбудил? — с небольшой улыбкой в голосе говорит Аслан. Ну уж очень его парень похож на котёнка.       — Мгм, — мычит Окумура, забираясь на колени Эша и обнимая за шею, — ничего страшного, — прошептал он, утыкаясь носом в изгиб шеи и щекоча своим дыханием.       Линкс обнимает в ответ, наслаждаясь тяжестью родного тела. Капельки пота со лба, что не успели высохнуть, пропитывают футболку Эйджи, когда он опускает голову на его плечо. Они сидят, так казалось целую вечность, слушая дыхания и вдыхая запах друг друга. Такой родной, что впитался уже во всём этом дома. Эш крепче сжимает в объятиях своего парня, словно пытаясь слиться с ним в одно целое, потому что с Эйджи спокойно, с Эйджи приятно. И Аслану всегда было интересно узнать, каково это, быть таким прекрасным человеком? Таким далеким от жестокого мира, в котором он вырос, в котором он привык быть?       А Эйджи словно проснувшись вновь, спрашивает:       — Опять кошмары?       А Эшу отвечать не хочется, потому что не желает опять обременять своими проблемами, впутывать в своё травмированное сознание, где маленьким огоньком теплятся мысли об Окумуре. Но он знает, что даже если не ответит, Эйджи и так понимает ответ. Он всё о нём знает. Поэтому кивает совсем слабо, но Эйджи чувствует.       — Но теперь это неважно, ведь ты сейчас со мной, — совсем шепотом, нежно говорит Эш, губами слегка касаясь плеча возлюбленного.       А у Эйджи сердце сейчас так сильно бьётся, что кажется еще мгновение и вырвется наружу, чтобы быть еще ближе к сердцу Эша. Ему хочется выть от нежности в голосе Линкса, но он лишь выдыхает влюбленно, не смея рушить этот момент. Окумура до сих пор не понимает, что он нашел в нём, но с трепетом и осторожностью хочет держать то, что между ними. Хочет забрать всю боль, что пережил Эш. Если бы была такая возможность, он бы так и сделал, не задумываясь. И мысль о том, что Аслан поступил бы также, греет его душу.       Между ними вновь повисает тишина, где каждый находиться в мыслях о друг друге. Эйджи забирается ладонями под футболку Линкса, щупая его, еще раз убеждаясь, что он тут. Он ластится к нему, словно котёнок, целует в шею, прокладывая путь через линию подбородка, щеки и, наконец, добираясь до губ. Окумура чувствует, как дыхание Эша слегка сбивается. Они смотрят друг другу в глаза, Эйджи выдыхает и поддается, целуя Эша. Так нежно и осторожно касаясь языком губ Линкса, словно спрашивая разрешения. И Эш разрешает, Эйджи можно всё.       Эйджи касается своим языком языка Эша, тихо мыча в поцелуй. Поддается сильнее, слегка сминая кожу Эша под пальцами. А Аслан поочередно сминает то нижнюю, то верхнюю губы и Эйджи тает также быстро, как сливочное масло под солнцем. В тишине комнаты слышно чмоки, короткие вдохи и шуршание одежды. Но Линкс прерывает поцелуй, прислоняясь своим лбом к лбу Окумуры, стараясь успокоиться, выдыхает. Он знает, к чему это точно приведет.       — Давай не сейчас, — тихо шепчет Эш.       — Да, да, конечно, извини, что-то я увлекся, — судорожно кивая и улыбаясь, показывая, что всё хорошо, говорит Эйджи.       Эш снова выдыхает и валит Эйджи на кровать обратно, нависая сверху, щекоча бока японца, от чего тот сразу же заливается звонким смехом и легкий румянец проступает на его щеках. Обстановка между ними сразу разряжается.       — Эш, хватит! — задыхаясь от смеха пищит Окумура. Его голос, его обворожительный японский акцент произносящий его имя, смешанный с самым лучшим звуком — его смехом — в мире, который Эш когда-либо слышал звучит так сладко, лечит все его душевные раны.       Он целует его шею, а после заканчивает свою атаку и чмокает в губы, ложась головой на грудь Эйджи, ухом начиная улавливать ритм сердца, который постепенно успокаивается по мере того, как его смех затихает. Покой вперемешку с безграничной любовью соединяется в Аслане.       — Я так люблю тебя, Окумура Эйджи, ты даже не можешь себе представить, — он поднимается и обхватывает его милое, круглое личико, своими ладонями, — неужели, ты — подарок, который я получил взамен на все пройденные круги ада? Разве я тебя заслуживаю?       Эйджи видит в его глазах, самых прекрасных изумрудах, самые светлые чувства и они полностью направлены на него. Он погружается в них с головой и тонет. Ах, это прекрасное трепещущее чувство в груди. Оно не стихает, а только нарастает, и Окумура не намеревается ему противится. Эйджи также обхватывает руками его лицо, белое словно фарфор, такое мягкое на ощупь и полностью его.       — О чём это ты? Это ведь мне несказанно повезло.       И Эйджи был абсолютно искренне уверен в своих словах. Он трогает его лицо, обводит большими пальцами щеки и целует в кончик носа, умиляясь расцветающему румянцу на бледной коже. Его ресницы, его маленькие морщинки вокруг глаз, которые появляются, когда он улыбается, лаская своими лучами, словно маленькое солнце, его прекрасные пшеничного цвета волосы, слегка обветренные губы, которые немного опухли от недавних поцелуев. Боже, он так влюблён, так влюблён.       — Ты меня спас от тьмы, от той опустошенности после травмы. Я словно обрёл второе дыхание — тихо говорит Окумура, а после целомудренно целует его в губы, — я тоже тебя люблю, Аслан Джейд Калленриз.       У Эша перехватывает дыхание.       Как же он красив. В этом свете луны, слабо пробивающимися сквозь шторы, говоря такие слова. Он обнимает его крепко, очень чувственно прижимая к себе.       Любовь моя.       Проносится в его мыслях. Эти слова по отношению к Эйджи выжжены на его израненом сердце. Как же он рад, что все-таки успел на рейс, что живет сейчас с ним, это самые лучшие 4 месяца в его жизни. И даже кошмары не страшны, когда он рядом с Эйджи.       — Давай спать, — говорит Окумура, хлопая его по спине и они ложатся прям так, прижимаясь друг к другу.       Они смотрят друг на друга и засыпают быстро, полные уверенности в том, что когда откроют глаза, вновь увидят рядом своего возлюбленного.       А завтра они пойдут смотреть на цветение сакуры, любаясь не только красотой природы, но и друг другом.       И всё у них будет хорошо.