143: служба спасения любви.

— солнце, мне пора бежать, — в спешке говорит альфа и в два глотка допивает крепкий чёрный кофе, бросая быстрый взгляд на наручные часы. на талию чонгука, который домывает посуду после завтрака, опускаются тяжелые ладони, и он чувствует быстрый поцелуй на оголенном плече. — подожди, — тормозит его омега и быстро вытирает руки кухонным полотенцем, после чего идёт в коридор, где альфа уже обувает увесистые берцы. он дает в руки тэхёна бумажный пакет с несколькими контейнерами, — возьми, угостишь ребят на работе.  — что там? — спрашивает тэхён, с интересом заглядывая в пакет, — ты их балуешь, — ревностно бурчит альфа, бросая на него укоризненный, но добрый взгляд, на что омега коротко смеётся. — печенья с шоколадной крошкой, — отвечает чонгук и привстает на носочки, чтобы оставить на прощанье поцелуй на щеке мужа, но тот уворачивается и обхватив его талию свободной от пакета и рабочей сумки рукой, целует в пухлые губы, слизывая с них сладкий привкус малинового бальзама. он мычит от наслаждения прямо в поцелуй и наклоняется вперёд, из-за чего чонгук выгибается в пояснице, заваливаясь назад, и если бы не рука тэхёна, то он точно бы упал от такого напора. чонгук со смехом отстраняется, кладет ладони на крепкие плечи и ведёт вниз по рукам, чувствуя пальцами напряженные перекатывающиеся мышцы. — лучше тебе не появляться в поле моего зрения в форме прямо перед работой, иначе каждый раз ты будешь безбожно опаздывать, — лукавым голосом предупреждает омега, окидывая альфу пронизывающим взглядом.  чёрная обтягивающая футболка, которая выделяет каждую мышцу и кубики пресса альфы, где на правой стороне груди гордо висит значок с эмблемой экстренной службы спасения; такого же цвета свободные, но зауженные к концу джоггеры, которые идеально сидят на талии за счёт широкого кожаного ремня; чёрные тяжёлые берцы, делающие альфу, который и так под сто девяносто ростом, ещё выше. смуглая переливающаяся кожа на контрасте с чёрной рабочей формой, пагубную ситуацию под названием «беспрерывная тахикардия одного чон чонгука с кинком на униформу» - ни разу не спасает.  если коротко: тэхён - один большой ходячий кинк чонгука на протяжении трёх лет отношений и одного года супружеской жизни.  — кто сказал, что я против, — рокочет альфа и оставляет влажный поцелуй на острой линии челюсти омеги, непроизвольно выпуская тяжёлый табачный феромон, — значит, буду носить её чаще, — оставляет ещё один на основании шеи, где красуется его зажившая метка.  тэхён чувствует, как чонгук давит на его плечи, пытаясь отстранить от себя, но в противовес этому, слышит томное дыхание и усилившиеся сердцебиение. как бы тяжело сейчас не было признавать и отстраняться от любимого тела с карамельным ароматом, но чонгук прав, он уже опаздывает, а выговор от старшего на базе - это последнее, что ему сейчас нужно. у альфы есть преимущество - печенья омеги, от которых все коллеги на базе просто улетают и забывают обо всём, из-за невероятного вкуса и получасового наслаждения, пока контейнеры не опустеют, а автомат с кофе не запищит, оповещая о том, что они его иссушили, но пренебрегать этим преимуществом не стоит.  — береги себя и возвращайся домой целым, — тихо говорит омега, поглаживая тэхёна по щеке.  альфа кивает, не смея ослушаться мужа и оставляет последний поцелуй на кончике его носа, который моментально морщится от щекотки.  чонгук переживает за него. тэхён, который каждый раз ненароком улавливает слухом, как омега, стоя в коридоре, шепотом молится, стоит ему начать переступать порог их квартиры, уходя на работу - это знает, но как бы он не пытался успокоить мужа и заверить, что пока его ждут дома, он всегда будет возвращаться целым и невредимым - это не помогало. — у меня такой стимул возвращаться домой, как я могу не беречь себя, а, солнце? — повторяет заученную обоими фразу, но в ответ получает лишь буравящий серьёзный взгляд карих, почти чёрных глаз. — зная тебя, герой нашего времени, с тобой может что-то приключиться даже вне твоей работы, — язвит омега и коротко вскрикивает, когда получает в отместку слабый щипок за самое мягкое и чувствительное место.  — до вечера, — приглушенно смеётся альфа и оставляет последний поцелуй на нежной щеке.  сказал бы кто чонгуку, который всю жизнь был агностиком, что через пару лет, он будет шептать молитвы каждое утро, когда провожает мужа на работу, то он в голос бы рассмеялся и махнул рукой, но что есть, то есть. никто не знает наверняка, каким местом этот день повернётся к тэхёну с его-то работой, поэтому омега с недавних пор предпочитает перестраховываться хотя бы так.  когда он провожает взглядом машину тэхёна через кухонное окно, которая выезжает со двора и теряется между других машин на трассе, то берёт телефон в руки, проверяет ещё раз сообщения от заказчиков и удостоверяется в том, что сегодня у него полностью свободный от работы день.  чонгук - кондитер, без привязки к какому-либо заведению. всё, к чему он привязан - это небольшой блог, где за пять лет его деятельности собралась уже довольно обширная клиентская база и большое портфолио, и как раз через него ему поступают заказы на разного вида праздничные торты, капкейки и просто сладкие наборы. ещё у него договоренность с небольшой сетью кофеен, которыми управляет его друг и для которых он разрабатывает сезонное сладкое меню четыре раза в год. ему нравится его работа, как минимум потому, что работает он только из дома, он никому ничем не обязан и ни к чему, без своего желания, не привязан. в силу своей любви к выпечке и кондитерскому искусству - у него никогда не горят дедлайны и он всегда всё отдает строго в обговариваемый заранее срок, потому что он здраво оценивает свои силы и не боится где-то отказать в своих услугах, когда понимает, что заказов много, а помимо этого, у него ещё есть своя личная жизнь, где он хочет проводить время со своим мужем, а не ночевать на кухне в обнимку с планетарным миксером.  сегодня, когда все заказы переданы в доставку ещё вчера вечером, новых нет, а новое летнее меню для кофеен юнги уже как месяц продается полным ходом, он позволяет себе взять из морозилки ведёрко шоколадного мороженого, а из холодильника маску для лица, после чего он располагается в гостиной перед телевизором с мыслями, что ближайшие несколько часов до готовки ужина, он посвятит всё своё внимание просмотру любимого и в то же время ненавистного сериала.  тот самый сериал, из-за которого тревожность чонгука за тэхёна, когда тот на работе, пробивает потолок, а фантазия разыгрывается так, что остановить этот генератор негативных мыслей просто невозможно, поэтому после окончания каждой серии, он звонит альфе, чтобы поинтересоваться, как у него дела и успокаивается только тогда, когда слышит родной голос, который тяжело вздыхает и умоляет чонгука закрыть вкладку с этим сериалом и больше никогда к ней не возвращаться со всей своей тревожной и сентиментальной натурой. как бы то не было, выше тревожности за своего мужа у омеги, только желание дожить до поцелуя бака и эдди - это уже дело принципа.  телефон на диване вибрирует несколько раз подряд и омега с улыбкой открывает чат с тэхёном, который отправил ему несколько сообщений. первое - фотография, где часть их команды, которая сегодня заступила на службу, сидит за продолговатым столом и они что-то бурно обсуждают, пока у каждого по его печенью в руке. второе - фотография пустых контейнеров. третье - ряд голосовых, где голоса наперебой благодарят чонгука за неожиданный сладкий перекус перед началом рабочего дня и просят делать так почаще, но голосовые внезапно прерываются ревностным бурчанием альфы: «это, вообще-то, всё мне было, просто я решил поделиться, ясно вам?!», «вам надо держать себя в форме, не то спусковой столб скоро прогнётся под вашим весом» и «а у меня итак всё замечательно!». чонгук качает головой, в сотый раз задаваясь вопросом, точно ли этому альфе тридцать пять в этому году и быстро печатает ответ, желая тэхену хорошего дня, после чего он откидывает телефон на другой конец дивана, устраивается на нем поудобней и включает серию, на которой остановился вчера днём.  когда взгляд омеги падает на свадебную фотографию в рамке возле телевизора, то он теряет всю суть начавшейся серии, потому что его мысли утекают совсем в другом направлении, не соглашаясь концентрировать своё внимание на происходящем в сериале. он слабо улыбается и опускает взгляд на свои руки, отчерпывая из ведёрка очередную ложку шоколадного мороженого.

*****

они с тэхеном познакомились четыре года назад, при самой абсурдной ситуации, которую только можно себе вообразить. омега тогда только начинал вести блог, набивал себе клиентскую базу и ежедневно пополнял портфолио, работая в поте лица чуть ли не сутками напролёт. каждый день готовил что-то новое, экспериментировал и набивал руку, после чего шёл по всем этажам их подъезда и угощал соседей, потому что выкидывать это добро было жалко и ещё больше не хотелось, чтобы всё это портилось в его холодильнике, не зря же он старался, сутками пропадая на кухне, а съесть всё самому, значит увидеть неприятный плюс на весах, чего ему очень не хотелось.  в тот судьбоносный день его выбор пал на творожные воздушные печенья с тёртым яблоком. когда уже всё было готово и осталось только дождаться, пока печенья испекутся в духовке - он обнаружил, что у него закончилась сахарная пудра. кто-то скажет, что это мелочь, но для чонгука, которому нужна была инстаграмная картинка для своего портфолио - это был тихий ужас. поэтому, он взвесил все «за» и «против», рассчитал время выпечки, исходя из температуры, которую он настроил специально ниже положенного и решил быстро сбегать в магазинчик за углом его жилого комплекса. в конце концов, ему не в первой было так делать. обычная практика рассеянного омеги, который в последний момент обнаруживает, что какого-то одного ингредиента нет и надо срочно бежать в магазин, а у него миксер замешивает крем или коржи в духовке поднимаются.  видимо, судьба решила, что больше не хочет выгораживать такие легкомысленные и халатные поступки омеги и неплохо так его проучила, чуть не доведя его до больничной койки с сердечным приступом. иначе свои чувства, когда он подошел к своему подъезду, увидел две пожарные машины и двух альф в спасательной униформе, которые пробираются к нему на кухонный балкон из которого валят слабые, но чёрные клубы дыма, он описать не может. его ведь не было от силы минут пять! тогда чонгук узнал, что спасательная служба, оказывается, нынче работает на совесть и очень быстро. сломя ноги и игнорируя лифт, который сейчас точно не работал из-за возможного возгорания, он поднялся на третий этаж и обомлел, увидев ещё двух спасателей, которые пытаются выломать его дверь.  — что здесь происходит? — осипшим голосом спрашивает омега, прежде чем его двери касается штурмовой таран, который точно бы снес её с петель.  он хочет ударить себя по лбу за тупой и очевидно неуместный в этой ситуации вопрос, но растерянный мозг отказывается генерировать что-то более адекватное. альфы одновременно поворачиваются на его голос, но только один из них снимает респиратор, вытирает капли пота с глаз и через тяжёлое дыхание, спрашивает: — не подскажите, чья квартира? поступил звонок от соседей, — несмотря на экстренность всей ситуации, которая не терпит отлагательств, альфа обращается к нему очень вежливо и в уважительном тоне, но недолго, потому что… омега хлопает глазами, не в силах свести взгляда с альфы, которому, кажется, не в спасательной службе надо работать, а в какой-нибудь службе по…спасению сердца чонгука, например. омега думает не о том, пока его квартира вероятно превращается в один большой уголь, который может перейти на соседей и вообще на весь подъезд. альфа начинает откровенно раздражаться от продолжительного молчания омеги и того, что тот отвлекает их от работы.  — мо…моя! это моя квартира! — выкрикивает и морщится, выставляя руки вперёд, когда видит, как они снова заносят таран, чтобы ударить по двери, — боже, только не выбивайте её…ключи, я…сейчас, ключи… — он растерянно бегает глазами и дёрганными движениями пытается достать из кармана джинс ключи от квартиры.  «мы внутри. возгорания нет. вероятно, электричество закоротило и духовка дала сбой.» - слышится шипящий звук из рации на груди альфы. после этих слов омега заметно выдыхает и думает о том, что это первый шаг к началу его веры в бога, а потом дверь изнутри квартиры открывается и он морщится от вала горького дыма, прикрывает глаза, которые начинает неприятно щипать и почти оступается, едва не полетев лицом вниз по ступенькам, как его тут же ловят и подхватив на руки, стремительно спускаются вниз по ступенькам и выходят из подъезда на свежий воздух. — эй, ты в порядке? — слышится обеспокоенный голос спасателя, — не надышался? голова не болит? не тошнит?  омега быстро моргает, приходя в себя и отрицательно качает головой. он действительно не успел надышаться, просто клубы дыма, которые в моменте снесли его, оказались очень неожиданными, но альфа не успокаивался: — сколько пальцев видишь? — спрашивает, когда бережно укладывает омегу на лавочку, положив между затылком и деревянной поверхностью свою ладонь, а сам садится рядом и склоняется над ним. — два, — уверенно отвечает и замечает слабую улыбку на лице…греческого бога, который заметно расслабляется, но продолжает:  — следи за ними и скажи мне… — как твоё имя? я хочу знать своего героя в лицо, — внезапно перебивает чонгук и слабо хмурится, глядя спасателю прямо в карие глаза, в которых после вопроса омеги начинают плясать смешинки, а на уголках появляются маленькие морщинки. омега даже ловит себя на мысли, что это сон. острые черты лица; смуглый оттенок кожи; пухлые губы; чёрные слегка влажные от пота волосы, которые находятся в полном беспорядке, после защитной каски; карие, почти черные раскосые глаза; и все это на контрасте с фоном чистого неба. если этот мужчина - его ангел-хранитель, спустившийся с небес, то это второй шаг чонгука к началу веры в бога.  чонгук поднимается с лавочки, чтобы принять сидячее положение под волнующий взгляд его спасателя и смотрит на него, ожидая ответа на свой вопрос. — тэхён. ким тэхён, — с улыбкой отвечает мужчина и присаживается рядом с ним, когда понимает, что омега действительно в порядке и всё, что сейчас можно заметить в нём - это растерянность от внезапности всей ситуации, к которой он точно был не готов, — специалист первого класса по спасению твоей квартиры, — усмехается, вызывая у нового знакомого смущённую улыбку. чонгук не стесняясь разглядывает альфу, который расслабленно облокотился спиной на лавочку и снял защитную служебную куртку, непроизвольно являя взору омеги поджарые перекатывающиеся мышцы. для тэхена - незначительная мелочь, просто стало жарко, а для чонгука - новый открытый в мужчине кинк, помимо формы.  — так и… — прокашливается омега, поднимая взгляд к окнам своей квартиры на третьем этаже, из которых уже не валят клубы дыма, — когда я смогу вернуться в свою квартиру?  — возможно завтра ближе к вечеру, но лучше подождать, хотя бы дня два, — отвечает рослый блондинистый альфа, который выходит из подъезда, на ходу снимая каску и куртку, — мы открыли все окна и балкон, чтобы квартира проветрилась, потому что в ближайшие часы там дышать будет нечем. вам есть где остаться?  омега быстро кивает и достает из заднего кармана светлых джинс телефон, чтобы написать юнги и предупредить его о внезапных гостях, которые задержатся на два дня, после чего он поднимает озадаченный взгляд обратно на спасателей. — а мне во внутрь совсем нельзя? мне бы пару вещей забрать… — можно, — перебивает его греческий бог, который тэхён и протягивает ему свой респиратор, а себе забирает у напарника и снова накидывает куртку на широкие плечи, — только держись рядом со мной и респиратор не снимай, не то будет очень плохо, если надышишься. чонгук послушно кивает на слова альфы. не без помощи тэхёна надевает на себя респиратор и чувствует, как на поясницу опускается увесистая ладонь, которая держит его рядом со своим телом и заставляет прижиматься своим боком к чужому. за несколько лестничных пролетов в обнимку с альфой, - омега, кажется, забывает, какие вещи ему были нужны, зачем он вообще поднимается туда и даже то, что его квартира чуть не сгорела, как спичка, потому что всё, что его сейчас волновало - это горьковатый табачный феромон альфы, который тот бесцеремонно выпускал настолько сильно, что чонгук чувствовал его даже через респиратор. только потом до чонгука дошло, что тэхён делал это намеренно, потому что какой-бы сильный фильтр не был у респиратора, какую-то часть отравляющих запахов, тот все равно пропускает. именно поэтому альфа пытался перекрыть это своим природным запахом. только не рассчитал, что его феромон станет отправной точкой в том, что называют «любовь с первого взгляда»… …или рассчитал? когда они заходят в квартиру и чонгук собирает в спортивную сумку вещи первой необходимости, то альфа смиренно ждёт его на пороге, разглядывая уже не задымленную, а очень даже светлую студию. он замечает несколько висящих на стене грамот, сертификатов, дипломов и слабо улыбается самому себе. кондитер, значит. тогда причина экстренного вызова ему абсолютно ясна. не ясно только то, как омега со всем своим опытом, не побоялся уйти из дома при включенной духовке, даже на пять несчастных минут. чонгук вызывает такси на адрес юнги, успевает даже оценить ущерб кухни и понять, что придётся делать самое большое - это косметический ремонт и покупать новую плиту. чёрные потолки, слава богу(кажется, чонгук все-таки начинает в него верить), что не натяжные, иначе плакала бы его квартира и чёрные стены, которые придётся перекрашивать. он грустно смотрит на маленькие угольки, которые должны были быть творожными печеньями с тёртым яблоком и внутренне ликует, когда видит, что внешне пострадал только кухонный островок, потому что делать ремонт во всей студии ему сейчас не по карману и не по силам. он вырубает электричество во всей квартире, перекрывает воду и уже закрывая дверь на ключ, наконец-то снимает респиратор.  — спасибо большое, я…я даже не знаю, как отблагодарить вас всех, — вздыхает чонгук, когда они выходят из подъезда.  альфа замечает, что один наряд уже уехал, а вторая машина всё ещё стоит, в ожидании его.  — эта наша работа, поэтому, их - никак, — безучастно пожимает плечами альфа и закатывает глаза, кивая головой на огромную пожарную машину, чем вызывает смех у омеги и громкое негодование у коллег, которые их слышат, — но мне, ты мог бы сказать своё имя и… — он протягивает омеге свой телефон и тот сразу всё понимает. с улыбкой он начинает набирать цифры своего номера, после чего отдает телефон обратно тэхену, а тот одними губами и с ухмылкой смакует «чон чонгук», сохраняя контакт.  — может, когда я разберусь со своей кухней, я мог бы, в знак благодарности, угостить тебя своим фирменным печеньем? — спрашивает, неловко закусывая губу и прячет руки в карманы джинс.  альфа выгибает бровь и бросает взгляд на открытые окна в квартире омеги, после чего приглушённо смеётся, качая головой.  — может не надо?  омега сначала хмурится. это его сейчас отшили, после того, как попросили номер телефона или как это понимать? но потом до него доходит вся абсурдность его слов в нынешней ситуации и он ловит волну смеха альфы. чёрт, больше никогда в своей жизни, он не отойдет от рабочей духовки, даже в туалет.  — на ошибках учатся и я не исключение, — говорит чонгук, задирая подбородок, — а вот от моего печенья ты еще очень долго будешь в восторге, поверь мне.  альфа согласно кивает, глядя на уверенного в себе омегу, будто не он пару минут назад чуть не лишился жилья. он позволяет себе наконец-то разглядеть его получше. тёмно-каштановые кудрявые волосы, верхняя часть которых собрана в пучок; такого же цвета пронзительные глаза, которые смотрят в самую душу и неважно с каким мотивом; мягкие черты лица; пухлые губы; нос, который очаровательно морщится при любой эмоции и сладкий карамельный запах, который тэхён почувствовал еще на лестничной клетке, через респиратор. сам чонгук одет в то, в чем видимо, ходил по дому, этому свидетельствуют белые пятна от муки на приталенной чёрной футболке и светло-синих свободных рваных джинсах. в моменте, альфе захотелось увидеть его за работой, бегающим по кухне, вымазанным в креме и муке, творящим гастрономическое наслаждение.  — я люблю карамель, — флиртует, не стесняясь, и омега улавливает намёк, но делает вид, что ничего не понял. чонгук лукаво улыбается и бегло смотрит на машину такси, которая приехала за ним.  — у меня есть рецепт воздушного шоколадного печенья с карамельной начинкой и кремом чиз. правду говорил папа: путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. это подтверждает взгляд альфы, который в моменте загорается, а сам он начинает выглядеть ещё более заинтересованным. — это слишком сладко, — театрально морщится альфа и складывает руки на груди, слегка склоняя голову вбок. он провожая взглядом спину омеги, который садится в машину. — а знаешь, что ещё слаще, герой? — прыскает омега. за спиной тэхёна взрывается громкое улюлюканье и свист коллег, которые оценили, не то откровенный флирт, не то остроумную шутку чонгука, пока последний не даёт альфе ничего ответить и уезжает, оставляя между ними маленькую недоговоренность - это, чтобы точно встретиться ещё раз. — мг, — мычит юнги и отхлёбывает из кружки кофе, слегка морщась, когда друг замолкает, — ты познакомился с секси-альфой-греческим богом-спасателем, который старше тебя, дай бог, лет на десять. влюбился в него с первого взгляда, потому что он собрал в себе все твои позорные кинки. сейчас чатишься с ним беспрерывно, судя по твоей идиотской улыбке и ярким феромонам. это всё я понял. с квартирой-то твоей что? — он выгибает бровь, выжидающе глядя на омегу. — а, точно, — вспоминает чонгук и слабо хмурится, откладывая телефон в сторону, — да чуть не сгорела, — отмахивается и закидывает в рот конфету, запивая её кофе, пока это же кофе идет у юнги носом от шока и того, как легко об этом сказал чонгук.  и тэхен поверил чонгуку. тот не соврал, когда говорил, что альфа останется в восторге от его выпечки. так сильно поверил, что до сих пор пребывает в восторге, вот уже на протяжении четырех лет. ест эти печенья и видит стабильный плюс на весах, который компенсируется тренировками на работе, тренировками в зале и кардио…дома. поэтому, от выпечки своего мужа он не откажется даже под дулом пистолета.  в общем, да. история их любви вышла фееричной и запоминающейся, а главное - не клишированной. будет, что рассказать их будущим детям, когда они впервые спросят, как папа и отец познакомились…только, когда они подрастут и будут понимать, что играть с огнём опасно, а повторять ошибки папы нельзя. даже, если их отец - спасатель. даже, если благодаря этой ошибке появились они. 

*****

чонгук не замечает, как пролетают семь серий, в ходе которых он успевает столько же раз поплакать, обложиться сопливыми салфетками, избить подушку от нервов, три раза позвонить тэхёну, выслушать нотацию о том, что альфа поставит на телевизор детский контроль, чтобы омега больше не гробил свои нервы, съесть целое ведерко мороженого, передержать маску и понять, что четвертый сезон подошёл к концу, а поцелуя бака и эдди он так и не увидел, хотя намёки были! так или иначе, надежда умирает последней, потому что впереди еще четыре сезона. он подтягивается на кровати, разминает затекшую спину и думает о том, что проводить такие ленивые и совершенно непродуктивные дни надо чаще, но когда омега бросает взгляд на часы, которые стоят возле их с тэхёном свадебной фотографии, то вдруг понимает, как быстро пролетел день. через пару часов альфа будет уже дома и было бы неплохо приготовить им что-то на ужин. замешанным кремом, поднимающимися коржами и остатками завтрака - они точно не наедятся. он ложится на живот, обнимая избитую ранее им же подушку и снимает телефон с блокировки, бегло улыбается, когда отрывается диалог с альфой и жмет на кнопку вызова, чтобы узнать у тэхёна, есть ли у него какие-то предпочтения на ужин этим вечером. когда тэхён поднимает трубку, то чонгук даже слова не успевает сказать, потому что его прерывает громкая и беспрерывная сирена, которая стирает прежнюю улыбку с лица омеги, заставляет подскочить на диване и напряженно выпрямиться. — солнце, мы на экстренном вызове и я за рулём, — слышится, как альфа неживым и встревоженным голосом пытается перекричать сирену, что моментально бросает омегу в холодный пот и заставляет подняться на ноги, бросая взгляд на их фотографию у телевизора, — я перезвоню тебе, ладно?  — что-то серьёзное? — спрашивает осипшим голосом и прокашливается. в ответ слышится напряженное молчание, — тэ? мне стоит переживать?  глупый вопрос. переживать он будет в любом случае, но от незнания происходящего с его мужем, он изведет себя ещё больше обычного.  он слышит, как громко хлопают двери машины, а сирена не утихает, пока тэхён в трубке повышает голос и отдает строгие распоряжения дальнейших действий, а чонгук ни черта не понимает и не может зацепиться хоть за что-то, что может дать ему подсказку к происходящему, как слышит в трубке: — чонгук, — тяжело выдыхает альфа, — я перезвоню.  «это конечная» - думает омега, когда слышит в трубке продолжительные гудки и медленно оседает на пол, пытаясь еще раз набрать мужа, но слышит в ответ, что абонент вне зоны действия сети. «чонгук» - следующая мысль омеги. последний раз тэхён называл его по имени в день знакомства и то, не вслух. зачастую чонгук млел и таял от «солнце», «милый» и очень редко «малыш», поэтому слышать от тэхёна такое непривычно грубое «чонгук» ещё и таким тоном было…страшно.  бурная фантазия после просмотра семи серий сериала не утихала, а наоборот разыгралась пуще прежнего. мыслей о том, как быть и что делать в голове полный ноль и он бесится из-за этого, чувствуя себя абсолютно беспомощно в этой ситуации. он здраво понимает, что так или иначе, он бы никак не помог своему альфе, но… — блять! — рычит чонгук и кидает многострадальную подушку в экран телевизора, который пошатывается, но стоит на месте, а вот рамка со свадебной фотографией с тихим треском стекла, падает на пол, — вышел замуж на свою голову, — продолжает заводиться, собирая весь мусор по гостиной, чтобы хоть чем-то занять трясущиеся от волнения руки, — да кто бы мне сказал четыре года назад, сколько приёмов у психотерапевта скрывается за сексуальной формой спасателя, с которым ты связываешь свою жизнь! — в сердцах выкрикивает и уходит на кухню, чтобы попытаться занять голову и руки будущим ужином. он берёт в руки нож и замирает над столешницей, прикрыв глаза, делает глубокий вдох и выдох, отсчитывая про себя до десяти и пытается успокоиться, чтобы ненароком не отстегнуть себе половину руки, после чего начинает нарезать бекон на будущую карбонару.  омега понимает, что ничего, кроме этого жалкого ужина не может сделать прямо сейчас. тэхён трубку не берёт, звонить его коллегам смысла нет, те с ним на вызове, а ехать на базу глупо, потому что она очевидно пустая. поэтому, всё что остаётся делать омеге - это готовить несчастную карбонару и ждать, пока тэхён сам позвонит ему или же приедет домой. чонгук бы не сказал, что он всегда так сильно переживал за тэхёна, как сейчас и последние несколько месяцев, но и не сказал бы, что всегда легкомысленно относился к его работе и совсем не переживал о нем. волнение было всегда, но они находили какой-то волшебный баланс, где альфа с легкостью мог успокоить и заверить мужа в том, что он будет дома вовремя, в целости и сохранности. чонгук верил, потому что тэхён никогда не врал, приходил домой вовремя и здоровым, редко - с ссадинами, царапинами и остальным, что заставляло омегу волноваться лишь первые полчаса, пока он обрабатывал раны, на тот момент ещё будущему мужу, а потом его сгребали в крепкие горячие объятья и все волнения забывались.  пока в один день, спустя ровно месяц с их свадьбы, тэхён после отпуска заступил на суточную смену и этой же ночью омеге позвонили с базы, с новостями о том, что его муж в реанимации в тяжёлом состоянии.  отравление токсичными газами и множественные ожоги дыхательных путей.  как чонгук сел за руль и за семь минут оказался в больнице, он до сих пор не помнит. зато помнит, как материл тэхёна за все, на чём свет стоит и рыдая над спящим телом, обещал добить мужа, как только тот проснётся, когда узнал, что тот ринулся в горящий торговый центр без защитной каски, без маски и респиратора, чисто на инстинктах, потому что увидел ребёнка, который застрял между автоматических дверей, которые дали сбой и перестали работать, как только началось возгорание.  безвольное тело альфы с мелкими ожогами, которое потеряло свой смуглый оттенок, тогда казалось слишком ослабленным и осунувшимся. безмятежное спящее лицо с множеством ссадин и ран. тяжелое дыхание с помощью аппарата и трубок. задушенные хрипы. кровавый кашель. два дня комы. разведённые руки врачей, которые ничего не могли сказать, пока тэхён не очнется. почти два месяца реабилитации. тридцать процентов поражения легких. выговор на работе тэхёна за халатность и не соблюдение правил безопасности. всё это отпечатано на подкорке его мозга и въелось в его сознание намертво. картинки мужа, который был на волоске от смерти, а чонгук просто наблюдал за этим почти три дня, не смея отпускать его руку и при этом ничего не мог сделать, настолько яркие и запоминающиеся, что просто отказываются покидать его голову, попытайся перекрыть этот ужасный период хоть тысячей незабываемых эпизодами альфой - нет. те дни стали для чонгука персональной травмой, которую никогда не вытравить, ни одним психотерапевтом и ни одними таблетками.  — у нас же всё только начинается, — шепчет омега, сжимая в ладони холодные пальцы тэхёна и теплит в себе надежду, что муж услышит его и проснётся, — всего месяц со свадьбы, тэ, ты не можешь уйти от меня так быстро, — слёз уже не было, глаза иссохли ещё в первую ночь, после двух капельниц успокоительного, но горло продолжало сдавливать невидимым жгутом.  тогда чонгук понял, что тэхён не особенный и не всесильный. несчастные случаи всё ещё существуют и никто из них от этого не застрахован, даже такой первоклассный спасатель, как его муж, который несмотря на весь свой опыт, оказался на больничной койке в реанимации по своей же оплошности. последнее воспоминание омеги - это внезапно проснувшийся глубокой ночью тэхён, который сжал его руку и тут же начал задыхаться. тогда, по-ощущениям, с момента, как он нажал на кнопку вызова врача, прошла целая вечность, пока в палату не залетела целая бригада во главе с главврачом, который тут же начал требовать отключить аппарат ивл и убрать все трубки, потому что легкие альфы начали работать самостоятельно и в полную силу, а искусственный кислород начал его душить.  — черт, — выдыхает чонгук и прикрывает глаза. он массирует лоб пальцами, пытаясь отогнать страшные воспоминания.  как они там говорили у алтаря? и в горе и в радости? как много смысла в этих словах, о которых зачастую никто не задумывается всерьез и понимает только тогда, когда на смену радости приходит настоящее горе и испытание на прочность, которое, либо сделает вас сильнее и ближе, либо разведет вас по разным сторонам и вы станете знакомыми незнакомцами.  он смешивает спагетти с сыром и беконом, после чего выключает плиту и, стараясь не смотреть на время, начинает мыть посуду, но всё равно то и дело бросает взгляд на телефон, который не подает признаков жизни последние полтора часа, после разговора с тэхёном. если внешне он может казаться абсолютно спокойным, то внутри его сжирает тревожный червь, пока в голове происходит настоящая неразбериха из страшных мыслей.  по истечению двух часов, когда ужин готов, дом убран, а заготовки на завтрашние заказы готовы, чонгук не выдерживает. с психом швыряет фартук на другой конец кухни и идёт в спальню, чтобы переодеться, параллельно набирая номер, который вряд ли бы когда-то набрал, если бы не его муж.  — 911, что у вас случилось? — я вышел замуж за эгоиста, — пыхтит чонгук, придерживая телефон плечом, пока натягивает джинсы на бёдра. — сэр, простите, вы в опасности? — слышится неуверенный голос женщины. очень знакомый голос. омега знает большую часть коллег тэхёна, потому что почти все были на их свадьбе и операторы в том числе, с кем-то они даже дружат семьями и видятся вне работы, но чонгук не знает, чья сегодня смена у операторов и выведывать сейчас, кто конкретно с ним разговаривает, у него нет времени, сил и терпения. а ещё он надеется, что с ним разговаривает оператор, который его не знает, потому что тревожить своим звонком знакомых, показывая им свою самую уязвимую и слабую сторону не хочется.  — ага, ещё в какой, — прыскает чонгук, — скажите, я могу узнать через вас местоположение своего мужа? он работает у вас спасателем, — спрашивает и закусывает губу. он ставит телефон на громкую связь и уходит с головой в шкаф на поиски толстовки. чонгук слышит копошение в трубке, понимает, что вероятно ввел оператора, который вряд ли с таким сталкивался, в неловкое положение. он вообще понятия не имеет, специализируются ли они на таких вопросах и могут ли разглашать информацию о своих сотрудниках.  — извините, сэр, вы тут? могу я для начала узнать вашу фамилию? — он слышит тихое клацание ногтей об клавиатуру и почти выдыхает.  — ким, — твёрдо говорит омега, проверяя карманы на наличие ключей от квартиры и машины, — ким чонгук.  голос в трубке резко затихает. кажется, даже голоса других операторов на фоне замолкают.  — господи, чонгук! — с тихим смехом вскрикивает женщина, — что опять натворил твой непризнанный обществом герой? — твою мать, — разочарованно бурчит себе под нос омега и оседает на пуфик в коридоре, прикрыв глаза от всепоглощающего чувства позора. рассекретили.  — он уехал на вызов, выключил телефон и его нет в сети третий час, хотя он уже должен быть дома, — сдаётся омега, пиная несчастный кроссовок, — и он назвал меня по имени! — чуть самое главное не забыл, — скажите, может они уже на базе? что за экстренный вызов был? что-то серьёзное? оператор приглушённо смеётся в трубку и чонгук слышит, как та с улыбкой в голосе переговаривается с кем-то. — слушай, — начинает она и омега, как по струнке вытягивается на пуфике и кусает несчастную губу, в ожидании, что скажет ему эта прекрасная женщина, которой он обязательно поставит памятник, — я не могу разглашать информацию о наших вызовах и сотрудниках, даже близким, тут извини, но я на прослушке и хочу премию, — омега моментально меркнет, но тут же оживает, когда слышит: — но по карте я вижу, что их машина уже двигается в сторону базы. сообщений о ранениях или иных казусов состава спасателей не было. всё, что я могу сделать - это связаться со старшим смены, но думаю, что это не к чему, в ближайшие десять минут они уже будут на базе и тэхён сам тебе позвонит. — так он сегодня и старший в смене, — вздыхает чонгук. он встает с пуфика и начинает раздеваться, когда вся импульсивность сходит на нет и он больше не видит смысла ехать на базу, — хотел бы я иметь такое же преимущество: дозвониться до своего мужа, когда он выключает телефон, — усмехается и медленно успокаивается.  — не переживай, твой герой в порядке, — чонгук слышит в голосе женщины улыбку и сам заражается её настроением, — кстати, печенья были очень вкусные сегодня!  — оу, тэхён и вас угостил? — удивляется омега. он думал, что спасатели и операторы редко пересекаются, а тут тэхён умудрился их даже печеньем угостить. — в первую очередь! — восклицает женщина, — так, извини, чонгук, вторая линия.  — спасибо вам большое, — искренне благодарит омега, тяжело вздыхая, — и простите, что доставил вам неудобства своим звонком.  когда чонгук сбрасывает звонок, телефон тут же вибрирует входящим сообщением и когда он видит отправителя, то сердце непроизвольно заходится бешенным ритмом. чонгук трясущимися руками открывает диалог с мужем, который молчал последние пять, до ужаса тревожных, часов и вслух истерически смеется, откидывая телефон на другой конец дивана и прикрывая лицо ладонями.  сообщение с фотографией тэхена в спасательной форме и с маленьким комочком на руках остается проигнорированным, также, как и последующие звонки.

«маленький негодник залез на дерево. спасали. у вас глаза похожи, видишь? заберем его себе, солнце?»

он уходит в душ с пустой головой, чтобы окончательно расслабиться, потому что последние несколько часов над ним, по-ощущениям, изощренно издевались и ничего кроме усталости, головной боли и ломоты в напряженном теле, он не чувствует. 

****

когда омега выходит из душа и с новым ведерком мороженного устраивается перед телевизором, чтобы начать смотреть новый сезон сериала, то слышит, как проворачивается ключ в замочной скважине, после чего слышатся хлопок двери и аккуратные шаги, идущие в его сторону. он намеренно не обращает на тэхёна никакого внимания, показательно концентрируясь на экране телевизора и ложке мороженного.  омега чувствует, как на плечи опускаются тяжелые ладони, чувствует родной табачный запах, руки, которые перекидывают влажные после душа волосы на одно плечо и губы, которые оставляют поцелуй на первом позвонке и ведут дорожку по плечу, шее, щеке и пытаются дотянутся до губ, но омега вдруг уворачивается, опуская взгляд в ведерко. — ужин на столе. уже разогретый. приятного аппетита, — отчеканивает и возвращает взгляд на телевизор.  он чувствует тяжелый усталый выдох на основании шеи, после чего диван прогибается под весом альфы, который садится рядом с ним. — ты обижаешься, солнце? — едва не рокочет тэхён и трется щекой об оголённое плечо, — я не хотел напугать тебя, прости, — шепчет, оставляя на нежной коже, пахнущей сладкой карамелью, поцелуй, — линда сказала, что ты звонил ей на горячую линию, чтобы узнать, что со мной.  чонгук молчит. он не отвечает альфе, хоть и одной частью мозга понимает, что молчание - это худший из худших способов заставить своего человека осознать, что он не прав или где-то провинился, но другая часть мозга обиженно топает ногой, дует губы и отказывается разговаривать с мужем, чтобы тот чувствовал себя виноватым. губы снова тянутся к его лицу и он снова уворачивается, не выдерживая: — ты не можешь поступать так со мной, после того, что было. ты просто не имеешь на это права, тэхён, — спокойно говорит омега, но на мужа не поворачивается, продолжая смотреть серию, смысл которой потерял ещё в самом начале. — что было? — альфа прокашливается и меняется в голосе. чонгук улавливает ощутимое напряжение, которое начинает исходить из него. — память отшибло? — без улыбки усмехается омега, ковыряя несчастное мороженое.  он знает, что тэхёну неприятно всякий раз, когда чонгук напоминает ему о том, что произошло в ту ночь и дальнейшие тяжёлые последствия той ночи. тэхён предпочитает не вспоминать об этом и забыть, как страшный сон, а если и вспоминать, то не считать, что в этой ситуации была его оплошность и безответственность к собственной жизни, но тэхён не чонгук, который тихо плакал в душе, лишь бы не показывать тэхёну, которому нужна была его помощь, свою слабость, на протяжении двух месяцев, когда слышал новые приступы кашля и задушенные хрипы мужа. тэхён никогда не поймёт чувства и состояние чонгука в тот период чёрной полосы в их жизни.  — солнце, я же просил тебя, успокойся, забудь об этом и не вспоминай никогда, — вновь вкладывает в свой голос максимум нежности, но по прежнему остается напряжённым, — это всё далеко позади и… — ты издеваешься надо мной? — перебивает омега и с громким стуком ставит мороженное на журнальный столик, — почему ты говоришь об этом так, как будто это в порядке вещей? как будто нормально просить своего мужа забыть и не вспоминать, на чьих руках ты два, чертовых, дня боролся за свою жизнь, — он подскакивает на ноги и возмущённо выгибает бровь, глядя на тэхёна, который тоже начинает медленно заводиться, сжимая челюсть, — я просто хочу, чтобы ты понял, что совершил ошибку тогда и намотал это себе на ус, чтобы в будущем такого больше не повторилось, а ты просто продолжаешь отрицать очевидное и играешь на моих нервах. они, блять, не вечные! — так поступил бы каждый на моем месте! — повышает голос альфа, — это был ребёнок, который мог сгореть заживо! чонгук устало вздыхает и качает головой. достучаться до тэхёна невозможно практически никогда, если тот до последнего будет стоять на своём мнении, игнорируя то, что в тот момент он просто мог сказать своей команде об этом ребёнке и в полной готовности идти и спасать его, полностью защищёнными, а не сломя голову бежать в огонь без защиты. — я уважаю твою работу и то, что ты делаешь, тэхён. до конца своих дней, я буду поддерживать тебя и никогда не буду осуждать, потому что ты спасаешь жизни, но единственное, о чём я тебя всегда прошу - это не лезть на рожон и думать о своей жизни тоже, и головой, а не инстинктами, — голос с каждым словом тускнеет, а омега звучит всё более устало, — просто, прими тот факт, что в том, что ты попал в реанимацию был виноват только ты, и держи это в голове всякий раз, если такие ситуации возникнут вновь, как бы ужасно из моих уст это не прозвучало, а когда в следующий раз захочется выключить телефон на работе, ничего мне не сказав, подумай, что я чувствовал, когда почти попрощался с мужем, спустя всего месяц со свадьбы, — чонгук понимает, что это звучит очень грубо, неприятно и обидно, но он просто не знает, как еще достучаться до альфы. он поймёт, если тот обидится на него, но надеется, что и задумается тоже, — тебя не наградили медалью героя, тэхён, тебе влепили выговор, а родители девочки тебе даже спасибо не сказали - об этом тоже стоит задуматься, — говорит совсем тихо, параллельно выключает телевизор и убирает мороженое со стола, собираясь пойти в спальню. — плевать я хотел на эту медаль и на её родителей. её смерть была бы на моей совести, — не успокаивается альфа и чонгук понимает, что он прав, — если я приму тот факт, что я виноват, то и ты, солнце, прими тот факт, что так или иначе, я всегда буду рисковать своей жизнью ради жизней других. чонгук тормозит на пороге и поворачивается на мужа. тот снова выделил для себя из всего диалога не то, что нужно и не то, о чём просит чонгук. он устал.  — а твоя - на моей, — пожимает осунувшимися плечами и разводит руки в стороны, — тебе тридцать пять лет, тэхён, у тебя уже давно есть своя семья в виде меня и ты говоришь, что хочешь от меня ребёнка, но всё равно продолжаешь так халатно относиться к своей жизни. зачем тебе ребёнок, тэхён? хочешь оставить его сиротой? — вопрошающе смотрит на альфу, который заметно теряется после его вопроса и замолкает, — потому что ещё один твой выкидон с реанимацией, я не переживу, — заключает и даёт понять, что разговор окончен, когда на пятках разворачивается и уходит в их спальню, показательно хлопая дверью.  уже лёжа в кровати, когда омега слышит, как альфа уходит в душ, также громко хлопая дверью, он прикрывает глаза и позволяет себе выдохнуть. он не хотел говорить так много лишних грубых и обидных слов тэхёну, зная, что тот тоже до сих пор переживает ту ситуацию, просто по-своему. все слова тэхена - это защитная реакция той части мозга, которой тяжело вспоминать об этом и чонгук это понимает, но разум в моменте отключился и эмоции взяли над ним вверх.  им обоим было тяжело тогда. разница была лишь в том, что чонгук не боится и не стесняется своих эмоций. может с легкостью выложить тэхёну всё, что его гложет, касаемо их отношений и всего вытекающего, выпустить все эмоции и чувства наружу, опустошить себя и облегчить душевные терзания, чтобы потом не взорваться нервным срывом. тэхён же наоборот, предпочитал показывать только свои сильные стороны, сдерживая внутри себя все переживания и терзания, чтобы и без того тревожный омега чувствовал, что рядом с мужем он может быть спокоен абсолютно за всё. только тэхён не понимает, что чонгуку нужны эти его переживания и терзания, чтобы альфа не проходил через всё это в одиночку, когда есть кому довериться, чтобы не боялся своих эмоций и мог рассказать ему всё. альфа за пятнадцать лет службы видел много смертей и это не могло не сказаться на его ментальном состоянии, отсюда и вытекает вся злость на самого себя от одной только мысли, что он мог не спасти малышку. инстинкт самосохранения в этот момент отсутствовал, так же, как и мысли о собственной жизни. чонгук может его понять, но понять его безразличную реакцию на, хоть и худший, но далеко не плевовый период в его жизни - нет. чонгук не соврал, когда сказал, что уважает работу тэхёна. он им по-настоящему гордится и абсолютно всегда будет поддерживать, несмотря на свои тараканы в голове. он никогда не откажется от альфы из-за работы и тем более никогда не поставит перед ним выбор: он или работа. просто для маленькой дозы спокойствия он хочет, чтобы тэхён понял в полной мере, как сильно по чонгуку ударила его кома и подумал о нём, заботясь о своей жизни чуточку больше, потому что дома его ждёт семья.  к моменту, когда он слышит, как вода в ванной перестает течь, мозговой штурм в голове благосклонно заканчивает свою деятельность и всё, чего сейчас хочется чонгуку - это обнять тэхёна и попросить прощения за лишние слова, которые могли по нему ударить. они не часто ругались, а если такое и происходило, то очень быстро мирились, просто потому, что они не могут долго держать обиду друг на друга и всегда идут на встречу. они оба далеко не гордые, когда дело касается их отношений и каждый раз, после похожих вспышек ссор, они либо вместе ищут компромисс, либо играют в догонялки, кто быстрее попросит прощения, либо же… — что мне сделать, чтобы ты меня простил, солнце? — внезапно хрипит альфа на пороге их спальни. широкие плечи осунулись, а руки безвольно повисли вдоль тела, выдавая усталость и нежелание, чтобы они ложились спать по разным сторонам кровати и в обиде друг на друга. омега сидит на кровати, вытянув ноги, со сложенными на груди руками и прослеживает взглядом капли воды, которые стекают с кончиков мокрых волос тэхёна по острым ключицам, груди, торсу и теряются в кромке боксеров. он улыбается одними уголками губ и отводит взгляд, что не скрывается от альфы, который неторопливо подходит ближе к кровати и упирается в неё одним коленом.  — я обещаю, что впредь правда буду осторожней на работе, ради тебя и нашей будущей семьи, — оставляет первый влажный поцелуй на щиколотке, — обещаю больше не выключать телефон и в случае чего, самым первым ставить тебя в известность, — второй поцелуй приходится на икру, пока чонгук поджимает губы и скрывает улыбку, наблюдая за мокрой макушкой и перекатывающимися мышцами на спине альфы, который над ним склоняется, — будь уверен, солнце, что в глубокой старости, до которой я точно доживу, я буду самым ворчливым дедом, которого ты будешь хотеть прибить, — в голосе слышится улыбка и он поднимается губами выше, целуя острую коленку, — просто скажи мне, что мне сделать, чтобы ты меня… — секс, — твёрдо перебивает омега, хитро склоняя голову к плечу. альфа усмехается, внезапно оставляет слабый укус на внутренней стороне бедра чонгука и тут же размашисто зализывает следы от клыков. он замечает, как по ноге чонгука начинают бежать мурашки, а сам он слабо дёргает ногой, — ты не дослушал, — останавливает тэхёна, чьи руки начали пробираться под подол широкой футболки, а губы едва коснулись косых мышц, — секс в твоей служебной машине.  альфа давится воздухом и поднимает ошарашенный взгляд на мужа. они делят одну постель на протяжении четырёх лет. тэхён изучил тело омеги вдоль и поперёк, с закрытыми глазами может показать каждый его чувствительный участок и с такими же закрытыми глазами приласкать так, как ему нравится. все его кинки, фетиши, фантазии ему давно известны, более того, не раз испробованы, но это…что-то новое. он выпрямляется и садится в ногах омеги, хитро сощурив раскосые глаза. он опускает теплые ладони на пышные бёдра мужа и поглаживает их, слабо сжимая. — давно? — ему не нужно озвучивать вопрос до конца, чтобы чонгук его понял и согласно закивал. — когда мы познакомились? — задумчиво дует губы и отводит взгляд, будто пытается вспомнить, — да, где-то около того, — кивает самому себе и возвращает взгляд на мужа. брови альфы ползут вверх от удивления.  — и ты молчал? — глаза расширяются от осознания того, что чонгук, который никогда не был зажат в сексе и в своих желаниях, всегда говорил тэхёну об этих желаниях напрямую, часто сам был инициатором секса, никогда не смущался и не боялся быть откровенным и где-то слишком развратным, оказывается столько времени таил в себе это маленькое желание, прекрасно зная, что по одному щелчку его пальцев, альфа запросто мог это устроить, — то есть, на первом свидании, ты открыто заявил, о своем желании, чтобы я взял тебя на твоём кухонном столе в служебной форме и… — просто не было подходящего момента! — защищается омега, перебивая альфу. — окей, по рукам, — безоговорочно соглашается тэхён и протягивает чонгуку ладонь для заключения их маленькой сделки, — только в будний день и когда у меня будет ночная смена - это самое спокойное время, если не хочешь случайно поехать со мной на вызов, в самый разгар и с голой зад… — я понял! — перебивает омега, лишь бы тэхён не продолжал выпускать свою бурную фантазию наружу, — по рукам, — протягивает свою ладонь в ответ, но альфа вместо того, что пожать её, тянет его со всей силы на себя. он валится спиной на матрас, утягивая за собой омегу, который с заливистым смехом падает на его грудь и тут же усаживается ему на бёдра, выпрямляется и со слабой улыбкой смотрит на него сверху. чонгук проводит ладонями вверх по крепкой груди и останавливается на плечах, слегка разминая напряжённые мышцы альфы, но его руки вдруг перехватывают и на одной из них, прямо на запястье, где природный запах ощущается ярче, оставляют поцелуй.  — серьёзно, солнце, — вдруг меняется в лице тэхён и смотрит ему в глаза так пронзительно, что чонгук задерживает дыхание, — прости меня, я не должен был грубить тебе.  омега пытается улыбнуться, но чувствует, как уголки губ дрожат и он неловко опускает взгляд на ключицы тэхёна, не в силах смотреть в глаза, где плещется бесконечное раскаяние. — я тоже много лишнего наговорил тебе, — поджимает губы, нервно играясь с узловатыми пальцами альфы, лишь бы чем-нибудь занять руки, но тэхён вдруг поднимается корпусом, из-за чего их лица оказываются на одном уровне, — мы оба вспылили… — ничего лишнего, ты во всем прав. всю жизнь я посвящал себя работе и для меня было в порядке вещей рисковать: идти через огонь за детьми, лезть в завалы после землетрясения и вытаскивать людей оттуда, прыгать в ледяное море за тонущим, пытаться ликвидировать террор своими силами - это моя работа, где я не задумывался о последствиях, когда шёл против правил безопасности, но теперь у меня есть ты. я понимаю и хочу, чтобы мой фокус сдвинулся с работы только на тебя. хочу думать только о тебе, а о себе только в том случае, когда снова захочу полезть на рожон, но вспомню, что ты - единственная причина, по которой я тороплюсь домой, потому что знаю, что тут меня наконец-то ждут и хотят видеть живым, — тихо хрипит альфа, заставляя смотреть себе в глаза. омега непроизвольно дует губы, поглаживая тэхёна по загривку и ничего не говорит. тэхён сам всё понял и сказал за него. альфа оборачивает руки вокруг талии омеги и медленно пробирается под ткань футболки, поглаживая худые бока, — кто знает, — начинает и заговорщически улыбается, — может, скоро появится еще одна капризная причина, по которой я буду торопиться домой, — будто бы невзначай и между делом рокочет тэхён, после чего прячет лицо в основании шеи чонгука, перемещая одну руку на низ впалого живота.  омега возмущённо давится воздухом. — скоро? — фыркает, — когда мне будет тридцать и я стану великим кондитером кореи, тогда и поговорим, — деловито и по слогам проговаривает, задирает подборок и отводит взгляд на очень интересную стену, показывая альфе всю свою наигранную независимость. тэхен вдруг замирает, отстраняется от его шеи и отводит хмурый взгляд в сторону, будто о чем-то усиленно думает. — но мне будет уже сорок!  — это уже твои проблемы, герой, никто не заставлял тебя выходить замуж за парня, который на десять лет моложе тебя, — равнодушно прыскает чонгук и тут же заливисто смеется, запрокидывая голову, когда альфа валит его на середину кровати и садится между его бёдер, начиная щекотать, но тут же прекращает и поднимает подол широкой футболки, — что ты делаешь? — задаёт риторический вопрос омега и чуть приподнимается на локтях, когда тэхён ныряет головой под его футболку.  — я уже два месяца прошу тебя приготовить мне печенье с карамелью, а ты забываешь, — приглушённо отвечает тэхён и слабо кусает омегу за тазовую косточку, заставляя бёдра непроизвольно сжаться. с тихим вздохом чонгук падает головой обратно на подушки, разводит бёдра шире и кладет руку на макушку тэхёна сквозь ткань футболки, которая медленно мокнет от чужих волос, — поэтому, я беру эту задачу в свои руки, — и в доказательство этому, проводить кончиками пальцев по выпирающим ребрам, параллельно оставляя влажный поцелуй на пупке.  — и ты решил, что съесть меня - это хорошая идея? — с придыханием говорит чонгук и шипит сквозь зубы, когда острые клыки цепляют ареолу, — оно же слишком сладкое, — находит в себе силы съязвить и усмехается, припоминая тэхёну слова, которые он сказал ему в день знакомства.  альфа втягивает в рот сосок и с тихим мычанием размашисто проводит по нему языком, после чего отстраняется и тянет футболку омеги вверх, помогая её снять. — а знаешь, что ещё слаще? — хищно усмехается, также отбивая чонгуку его же слова и снова припадает к влажному от собственной слюны торсу. альфа ведёт дорожку поцелуев от пупка до солнечного сплетения, пока трясущиеся от нарастающего возбуждения руки омеги находят своё место на крепкой шее, не то пытаясь отстранить от себя, не то притянуть ближе к груди, которую снова начинают ласкать кончиком языка. чонгук чувствует руки тэхёна везде, те сжимают бока, пальцами пересчитывают рёбра, остервенело сжимают одну грудь, пока вторая находится во власти мокрых губ. он ведет языком от груди до основания шеи и слегка прикусывает свою же метку, заставляя омегу тихо простонать и сжать в ладони влажные пряди на загривке мужчины. тэхён ведет ладонью по бедру омеги и закидывает его себе на талию, сжимая в руках ягодицу и прижимаясь своим возбуждением к чужому через раздражающую ткань боксеров, из-за чего чонгук задушено стонет и запрокидывает голову, оголяя шею ещё больше.  тэхён улыбается, опаляя чувствительную шею омеги жаром, когда понимает, что тот завелся буквально с пол оборота и уже ласкает его слух сладкими стонами. — если ты не поцелуешь меня прямо сейчас, то даже без такой карамели останешься, — порыкивает чонгук и в отместку ударяет альфу пяткой по бедру.  изводить жадного до поцелуев чонгука - любимое занятие тэхёна, который, пока не пройдется губами по каждому участку подрагивающего от возбуждения тела, не оставит ни единого места, где не было его поцелуев, к губам не прикоснётся, аргументируя это тем, что самое сладкое оставляет напоследок.  тэхён звучно усмехается и замечает, как от этого незамысловатого действия омега в его руках дергается, выдавая то, что сейчас всё его тело, как сплошной оголенный провод. понимая, что злить возбуждённого чонгука себе дороже, он припадает к пухлым губам и ловит тихий стон, когда вместе с этим, кончиками пальцев пробирается под промокшую от природной смазки ткань боксеров. пальцы омеги вплетаются в волосы на затылке мужа и прижимают ближе к своему лицу, в желании слиться воедино. он охотно раскрывает мягкие податливые губы и пускает альфу, который сразу же углубляет поцелуй, позволяет хозяйничать своим языком и сплетаться им с его. чонгук тихо постанывает прямо в поцелуй, когда тэхён проводит языком по нёбу и цепляет прорезавшимися клыками его губы, оттягивая. воздух вокруг них ярко сгущается, переплетая между собой горький табак и сладкую карамель. руки чонгука медленно спускаются вниз по шее, на широкие плечи, а потом на выпирающие лопатки, чувствуя под пальцами напряжённые перекатывающиеся мышцы. омега продолжительно мычит ему в рот и заламывает брови, со всей силы и до кровавых лунок цепляется за чужую кожу на спине, когда чувствует, как альфа собирает густую смазку с бёдер и дразняще проводит двумя пальцами по колечку мышц, слабо толкаясь, но не проникая вовнутрь.  не разрывая поцелуй, он приподнимается, помогая альфе стянуть с себя мешающую ткань и дрожащими пальцами хватается за кромку его боксеров, случайно задевает внушительное возбуждение ноготком, вследствие чего ловит губами грудной стон.  — я никуда не убегу, солнце, — приглушённо смеётся тэхён и отстраняется только для того, чтобы самостоятельно стянуть с себя боксеры, — куда ты торопишься, м?  омега прослеживает заплывшим взглядом, как твёрдый венистый член, по которому стекает капля предэякулята, бьётся об низ напряжённого живота и с жалобным стоном падает обратно на подушки, разводя бёдра шире, между которыми тут же оказывается альфа и склоняется над ним, медленно проводят ладонями от острых коленок вверх, на внутреннюю сторону бедер и на талию, чтобы дёрнуть на себя и дать омеге почувствовать между своей промежности твёрдое возбуждение. — у меня не получается по-другому реагировать на тебя! — выкрикивает чонгук и шипит, когда альфа намеренно проводит кончиком набухшей головкой по колечку мышц, — ты как будто специально это делаешь…с ума меня сводишь, — продолжает мычать сквозь стоны и прикрывает глаза ладонями.  омега слышит гортанный смех и убирает руки от лица, тут же натыкаясь на хищно блестящий взгляд мужа, который бегло облизывает губы и наклоняется ближе к его лицу. — ты всегда был таким нетерпеливым? — хрипит в губы так близко, что чонгук ловит его тяжёлое дыхание ртом. — когда дело касается тебя, ни о какой терпеливости и речи быть не может, — острит омега и дёргает его на себя, чтобы в следующую секунду глубоко поцеловать, сразу задействовав язык.   альфа ладонью обхватывает напряженную шею чонгука и слегка сжимает, заставляя того жадно глотать воздух между поцелуями. свободной рукой он ведет по взмокшей груди, медленно спускается на вмиг втянувшийся живот, задевает возбужденный член и пробирается к чувствительному сфинктеру, чувствуя, как омега в предвкушении выдыхает ему в губы и притягивает за плечи ближе к себе, остервенело целуя с новой силой. он сжимает бедрами бока альфы и недовольно мычит, когда тэхён начинает дразниться, поглаживая его смазанным пальцем по кругу, но не проникая внутрь. в следующую секунду он до хруста костей выгибается в пояснице и с блаженным стоном разводит бедра шире, когда два смазанных пальца оказываются в нём и неторопливо ласкают стенки. омега расслаблен и хорошо принимает два пальца, которые плавно скользят в нём, растягивая податливые стенки. тэхён разрывает поцелуй, слизывая с нижней губы чонгука ниточку слюны и толкается пальцами резче, с удовольствием наблюдая за тем, как рот чонгука отрывается в немом стоне и он запрокидывает голову, а руки не могут найти места, лихорадочно сжимая простынь под собой. он склоняется над омегой и всасывает кожу под челюстью, царапает клыками метку и спускается отвлекающими поцелуями вниз по шее на вздымающуюся грудь. он накрывает губами сосок, слабо прикусывая и оттягивая на себя, играется кончиком языка с налитой горошиной и вместе с этим добавляет третий палец, толкаясь глубже и до характерных возбуждающих звуков хлюпающей ароматной смазки, которая стекает по его запястью и капает на влажную постель. он слышит сверху несдержанный громкий стон вперемешку с рычанием и чувствует, как на затылок опускается ладонь, которая прижимает его лицо ближе к своей груди, вплетая пальцы в волосы и сильно сжимает их. он усмехается, обдавая измученный ореол жаром, когда улавливает очевидное желание омеги, который всегда улетает в стратосферу от стимуляции сосков и никогда этого не скрывает. он отстраняется и припадает кусачим поцелуем ко второму соску, который тут же наливается, проводит кончиком языка вокруг ореолы, слабо подразнивая, после чего тут же цепляет зубами горошину и оттягивает, а свободную руку опускает на уже красный и пульсирующий ореол и сжимает между двух пальцев, когда омега в его руках тут же дергается и коротко взвизгивает от приятной боли. тэхён разводит пальцы на манер ножниц и удовлетворённо улыбается, оставляя на распухших сосках по ласковому поцелую, когда чонгук ведет бедрами и уже самостоятельно насаживается на пальцы глубже, показывая альфе, что ему становится мало. чонгук до крови закусывает губу и выгибается ещё сильнее, виляя тазом, пока по вискам стекают капельки пота. он тяжело сглатывает и жадно хватает ртом воздух, когда тэхён отстраняется. — тэ… — с придыханием стонет чонгук и медленно моргает, глядя на альфу через пелену слёз, который медленно вытаскивает пальцы из жаркой узости и садится между его бёдер на колени, размазывает его природную смазку по всей длине своего члена и изредка шипит от чувствительности, — пожалуйста.  чонгук облизывает пересохшие губы и непроизвольно виляет бедрами, когда тэхён тянет их на себя и закидывает себе на талию, полностью раскрывая для себя омегу.  — тебе необязательно просить меня об этом, ты в курсе? — улыбается одними уголками губ и влажно целует в линию челюсти, проводя крупной головкой по чувствительному и истекающему смазкой входу круговыми движениями. он слышит утробное недовольное рычание на ухо, чувствует попытки чонгука самостоятельно насадиться на член и мягко надавливает головкой, медленно проникая внутрь омеги. влажные стенки тесно обхватывают член, заставляя альфу тихо застонать в чужое ухо от долгожданного наслаждения. тэхён шипит, проталкиваясь внутрь сразу до середины, пока чонгук протяжно стонет и откидывает голову назад, оголяя шею, на которую тут же сыпятся мокрые отвлекающие поцелуи. тэхен опускает руки на тазовые косточки омеги и слабо сжимает, пытаясь контролировать беспрерывно виляющие бёдра, которые, то непроизвольно пытаются уйти от стимуляции, то пытаются достать чужим членом глубже.  — расслабься, солнце, — надорванно шепчет в красное ухо, понимая, что сдерживать себя всё сложнее. — я никогда не привыкну к твоим размерам, — шипит чонгук, сводя брови в переносице. он делает круговые движения бедрами и звучно выдыхает. — это же хорошо, — усмехается тэхён и оставляет поцелуй за ухом. чонгук постепенно расслабляется, после чего ещё раз ведёт бёдрами и тэхён резко толкается в него на всю длину, тут же застывает и ловит губами громкий стон. альфа гуляет горячими ладонями по всему телу и оставляет поцелуи на самых чувствительных местах, отвлекая омегу от распирающего чувства, которое постепенно сходит на нет. у чонгука перед глазами темнеет и всё, что он может сейчас делать - это тихо скулить, когда тэхён медленно вытаскивает член, оставляя внутри только крупную головку и также размеренно, раскачиваясь бедрами, снова толкается в него, повторяя это ещё несколько раз и тем самым даёт чонгуку каждой клеточкой тела ощутить это пульсирующее чувство внутри него. тэхён опускает ладони на пышные ягодицы и разводит их в стороны, чтобы резко толкнуться в омегу глубже и под новым углом, после чего ускоряет темп и бьёт точно по простате, вырывая из чонгука задушенные стоны. бёдра омеги сильно сдавливают бока альфы, пока он сам цепляется за влажные плечи, по которым стремительно стекает пот, и непроизвольно оставляет на них красные полосы. он громко стонет и сжимается, выпуская больше густой, стекающей на простынь смазки, которая начинает характерно хлюпать и пузыриться вокруг толстого члена от интенсивности резких толчков, которые тэхён с каждой секундой усиливает, не давая вдохнуть хоть немного воздуха. их запахи во внезапно душной комнате начинают натурально сводить с ума и заставляют задыхаться от концентрации феромонов, которые медленно ведут их к кульминации. тэхён сыто скалится и толкается резче, входит по самое основание и выбивает из мужа новую порцию сладких стонов, пока не знающий, куда себя деть омега, находит ладонями его лицо и лихорадочно тянет на себя, чтобы слиться в кусачем поцелуе. он цепляет зубами его нижнюю губу, проводит по ней языком и блаженно стонет, не то от вкуса табака, не то от медленного темпа, на который перешёл альфа, дав ему лишь пару секунд на передышку, прежде чем улыбнуться в поцелуй и возобновить резкие толчки. тэхён отстраняется, разрывая поцелуй и выпрямляется, вырастая перед омегой горой. он опускает ладони на узкую талию, фиксируя её на одном месте и буквально натягивает греховно стонущего чонгука на свой член.  чонгук тяжело сглатывает, когда открывает мокрые от слёз глаза и смотрит на альфу сквозь призму всепоглощающего возбуждения. тот смотрит ему прямо в глаза, сверкает чёрными омутами и хрипло стонет на каждом глубоком толчке, лаская слух чонгука, когда сам омега намеренно сжимается, зная, как это действует на тэхёна. он сокрушительно громко стонет, не столько от бешеного темпа, сколько от наблюдения за тем, как взмокшие мышцы на груди тэхёна перекатываются на каждом движении, косые мышцы на животе напрягаются, а по крепкой шее с переплетением взбухших вен буквально льётся пот.  альфа вновь склоняется над ним и целует, что получается из рук вон плохо, когда он вжимается в покрасневшие ягодицы настолько сильно, что чонгука подбрасывает, а сам он вскрикивает и инстинктивно кусает его за губу, тут же чувствуя металический привкус во рту. тэхён заносит ладонь, чтобы оставить звучный шлепок на ягоднице и оттянуть её в сторону, входит под новым углом и попадает крупной головкой точно по простате. — давай, солнце, — тяжело дыша, хрипит тэхён ему в губы и ловит свободной рукой его ладонь, скрепляя её со своей в замок над головой омеги.  ещё пара резких и глубоких толчков, и чонгук с протяжным стоном кончает, чувствуя, как по животу растекается густое семя, пока тэхён утробно рычит, двигаясь в сжатых стенках, сквозь оргазм омеги, который подрагивает и скулит, хватаясь за чужие предплечья. он сжимает в руках ягодицы чонгука, делает финальный толчок и замирает, кончая глубоко внутрь, пока чонгук вновь содрогается, раскрывает рот в немом стоне и полностью обмякает на мокрой постели, когда ощущает теплое наполняющее чувство. тэхён с шипением вытаскивает член до того, как образовался узел и падает на спину рядом с омегой. — иди ко мне, — тянет руки к мужу, который тут же ныряет к нему в объятья и оказывается в кольце рук. чонгук падает щекой на взмокшую грудь и пытается восстановить дыхание, пустым взглядом глядя прямо перед собой. он морщится, когда чувствует стекающую по бедрам смазку и сперму, которая медленно начинает подсыхать и неприятно стягивать нежную кожу. — с тебя тёплая ванная и новое постельное бельё, — бурчит чонгук и закидывает бёдро на альфу, на которое тут же опускается ладонь и слабо поглаживает, проводя вдоль всей ноги. — когда будешь купаться поменяю бельё, — соглашается тэхён и целует омегу в макушку, но слышит недовольное мычание в ответ, — что? — ты будешь со мной купаться, — ставит ещё одно условие и закидывает теперь руку на крепкий торс, прижимаясь к влажному от пота боку альфы. тэхён улыбается, безмолвно соглашаясь со всем, что ему сказал и скажет муж. он приподнимается на постели, чтобы посадить разнеженного чонгука на свои бёдра, вместе с ним на руках встать и пойти к ванной комнате. он чувствует, как бедра омеги, которые обхватывают его талию всё ещё ощутимо трясутся, а сам чонгук устало падает виском ему на плечо и утыкается носом под ухом. — так, когда ты испечёшь мне печенья? — возвращается к этому вопросу тэхён, когда сажает чонгука на стиральную машину, а сам настраивает комфортную температуру воды. — тебе меня мало? одна большая карамель прямо перед тобой, — фыркает и выгибает бровь омега, когда тэхён встает между его бедёр и оставляет быстрый поцелуй на кончике носа, который тут же морщится. — всегда будет мало.