Год без августа

Если бы можно было стереть с календарей один месяц, оставив остальные одиннадцать, убрать несколько фаз луны, стереть с пространства времени дни, удалить из сердца и выкинуть из головы, не придавая значения в жизни. Оставить лето в июне и июле. Сократить целый год на тридцать дней. Сотворить во Вселенной новое исчисление. И, невзирая на то, что у кого-то дни рождения, у кого-то счастливые воспоминания в промежутке одного месяца, у кого-то трепет в сердце… если бы это было только возможно, Чонгук бы удалил август. Безжалостно. Его август носит имя «Ким Тэхён». Весь год у него «Ким Тэхён», на самом-то деле, но жизнь у Чонгука в двух словах — «Август» и «Тэхён».

Началось всё с холодного сентября.

Тэхён смотрит на Чонгука холодно, ведёт языком по внутренней стороне щеки. Он отворачивается немедля, проверяя обстановку. Чонгук стоит перед ним, облитый водой. Он тяжело дышит, потому что бежал пять этажей от обидчиков по лестнице, ускользнув лишь из-за того, что на крыше стоял Тэхён, а ему — сумасшедшему псу — в этой школе вряд ли кто-то хочет показаться. Чонгук смотрит в лицо Тэхёна, смыкая губы, чтобы что-то сказать, оправдаться, не попасть под горячую руку. Но не выходит. В руках у Тэхёна сигарета, другая в кармане школьных брюк. Вокруг пахнет противным до кислотного ощущения на языке ментолом. — Отойди, — говорит Тэхён со вздохом, бросая окурок в сторону. Чонгук вздрагивает всем телом. Он смотрит на него. Долго. Будто хочет увидеть в глазах что-то. Смотрит до дрожания рук. Смотрит до сухости во рту. Смотрит до бурления крови под кожей. Но пропускает его к выходу, отступая, потому что страшно даже помощи у него просить. Сам начнёт избивать. Кто знает. Дверь за Тэхёном тихо закрывается. Чонгук опускается на корточки перед непотушенной сигаретой. Копошение у лестницы с затихшими криками даёт понять, что по мере того, как Тэхён спускается — обидчики отступают. Не так, конечно, Чонгук хотел спастись. Но это всё равно его на сегодня освобождает от дальнейших издёвок. — Чёрт, — вздыхает парень. Облегчённо. С волос на бетонную поверхность капает вода, образовывая от долгого сидения маленькую лужу. Возможно, это слёзы. Возможно. Чонгук встряхивается, прежде чем встать и пойти в класс, чтобы забрать вещи. Он стучит зубами, чувствуя, как холод оседает на плечах.

Октябрь. Сложный октябрь.

Чонгук смотрит на собственные пальцы, ногтем большого стирая прозрачный лак с безымянного. Вроде наносил с целью перестать грызть ногти, но сдался спустя всего пять часов. Он при этом внимательно слушает учителя, который выводит доказательство очередной теоремы на тёмной доске белоснежным мелом. Весь класс тихо наблюдает. Чонгук прихватывает зубами ноготь, с хрустом отрывая частичку, чтобы смять, стучать и стучать, пока нервы не успокоятся. Концентрация на таких вещах помогает не думать о лишнем. — Поэтому у нас получается… — учитель не заканчивает предложение из-за резко открывшейся двери. В кабинет входит Тэхён, кивая мужчине, прежде чем потопать на своё место, даже не объяснившись за очередное опоздание на половину урока. — Что ж, — вздыхает учитель, — продолжим. Чонгук смотрит вместе со всем классом на то, как Тэхён занимает своё место на последних рядах. Тот сидит в горизонтальном ряду. Чонгук пожимает плечами, отвернувшись, и снова вгрызается зубами в ноготь, на безымянном пальце, отрывая с края всё светлое основание. Он так увлечён своим занятием, что не замечает, как учитель задаёт вопросы, на которые Чонгук прекрасно знает ответ. Он так увлечён, что не видит, как Тэхён отводит взгляд с окна и смотрит в его профиль. Сквозь школьный пиджак видны тонкие «скалы» лопаток, ровная линия позвонков. Чонгук ерошит волосы, поправляя чёлку, прежде чем начать соскребать лак и со среднего пальца. Держит между губами пальцы. Но нервы всё равно сдают на каждой перемене с грязными словечками за спиной, с проверкой всех кабин в туалете, прежде чем зайти в одну из них, с наблюдением за собой в тёмном отражении выключенного смартфона. Жаль, что у людей всего десять пальцев.

Морозный ноябрь.

Чонгук стоит в сторонке от всей суеты школьников у автобуса, ожидая их куратора. Он нарезает носком ботинка на снегу рисунки. Его тонкий шарф от холода не спасает, а смешная красная шапка не может натянуться на уши полностью. Весь класс стоит перед школой, ожидая, когда же они могут отъехать на экскурсию. Чонгук выдыхает на пальцы горячий воздух. Рюкзак за спиной болтается на одном плече. На улице неимоверно холодно, на стёклах окон застывает иней, дороги промерзают и лужи перед школой превращаются в мини-катки. Чонгук бы хотел проехаться своими ботинками по льду, поскользнуться и смешно упасть, чтобы его друг потом поднимал хохот. Он хочет, но вряд ли кто-то в этой школе выдавит из себя дружелюбный и добрый смех, когда Чонгук упадёт. Это будет ещё один повод поиздеваться. — Давай, не упрямься, — куратор держит за локоть Тэхёна, когда подходит к ним. Чонгук вздрагивает, когда того буквально прижимают к плечу. — Твои родители оплатили проезд. Ничего не знаю. Отказы не принимаются, — отчеканивает мужчина, пригрозив пальцем. Тэхён цокает языком, отталкиваясь от Чонгука, чтобы встать нормально. Он смеряет его холодным взглядом. Чонгук зажимается, отворачиваясь и отходя на три шага назад, посчитав это знаком убраться. Меньше всего Чонгуку хочется иметь дела с нелюдимым и странным одноклассником, которого остерегаются все. «Не зря ведь боятся. А вдруг сожрёт», — проносится в голове парня каждый раз. Тэхён смотрит в его сторону. Пронзительно. Экскурсия проходит в обычном настроении, словно Чонгук вместо будничного дня в школе решил посетить музей. Те же издёвки в спину заставляют закатывать глаза, тычки в плечо — ронять вещи из рук. В какой-то момент Чонгук просто выходит из толпы одноклассников, следующих за гидом, и идёт в другую сторону. Он попадает в золотой зал с огромными картинами на каждом шагу. Высокие стены позволяют чувствовать себя крошечным. Статуи здесь обустроены так, что Чонгук без затруднений представляет себя в стране Гулливерии. Пол словно покрыт лаком, отражает всё пространство, делая его шире. Бордовые цвета кружат голову. Взгляд Чонгука привлекает одна из картин, где нарисован огромный ангел с белоснежными крыльями. Он смотрит на него, держа руки за спиной. Школьная форма не позволяет поднимать свободно руки. Тем не менее, Чонгук всё равно с улыбкой копирует движения персонажа картины. Тэхён за спиной наблюдает за тем, как Чонгук поднимает руки и встаёт на цыпочки, сгибаясь перед картиной. Крылья занимают с такого ракурса место за его лопатками. Тэхён сглаживает брови, облизываясь и толкая языком внутреннюю сторону щеки. Красиво.

Декабрь. Отчаянный декабрь.

Чонгук теребит пальцами свёрток красного цвета, который приготовил для игры «Тайный Санта». Он надеется, что его подарок кто-то оценит по достоинству. Чонгук краем глаза замечает, как все кладут свёртки в мешочек куратора. Класс радостно гудит. Канун Рождества заставляет колени дрожать. Девушки на первых рядах помогают попавшему в тело Союн парню-студенту привыкнуть к нынешнему положению и телу женщины. Тот громко жалуется на то, что не хочет проходить школу во второй раз. — Смешно, — говорит один из одноклассников. Чонгук с радостью кидает свёрток в мешок. Он с трепетом провожает взглядом куратора. Руки непроизвольно тянутся вверх. Он прикусывает ноготь на большом пальце. Его одноклассники не любят всё, что он делает, но ведь они и не узнают, от кого подарок, верно? Чонгук надеется на это. Парень даже не удивляется, когда оказавшийся в его руках синий свёрток отбирают, как только куратор отворачивается. Имеющиеся там конфеты сжирают вместе с открыткой, так что Чонгук лишь отмахивается. Такое стоило ожидать. Тем не менее у выхода Чонгук бегает взглядом по всем, ища ярко-красный блестящий свёрток своего подарка. Все демонстрируют в объектив куратора свои подарочки, Чонгук лишь улыбается в камеру, заявляя, что всё уже слопал. Своего подарка он ни у кого не видит. — Я удивилась, — говорит Канна. — Тэхён только что поменялся со мной подарком, сказав, что в его коробочке были девчачьи штучки, но здесь оладушки бабушки Союн. Либо бешеный пёс считает, что оладушки не для мужчин, либо… я даже не знаю, что может быть противопоставлено этому, — она демонстративно показывает содержимое коробки. Чонгук поворачивает голову вместе со всеми в поисках Тэхёна. Его в классе уже нет. Тэхён вытаскивает из красного свертка мини-календарик в виде книжки с заметками на каждой странице и воодушевляющими фразами. Он читает «С Рождеством! Пусть твои желания исполнятся в следующем году. Я отметил важные даты класса и дни рождения ребят. Надеюсь, ты повеселишься на каникулах» почерком Чонгука. Тэхён прижимает ко лбу календарь с тяжёлым вздохом. — Идиот, — шепчет он. — Никто в этом классе тебя не любит. Какого чёрта?

Осадочный январь.

Хороший январь, половину которого Чонгук проводит дома в тепле и уюте, а на второй половине каникул выходит на подработку, чтобы купить себе видеоигры. Он договаривается простоять полные дни в кинотеатре до окончания каникул и по несколько часов весь февраль. Чонгук просто продаёт билеты. — Смотрите-ка, — одноклассник тянет руки через окошко. Чонгук мотает головой, отталкивая пальцы от себя. — Дай билеты бесплатно. Ожидаемо. Чонгук специально искал кинотеатр далеко от школы и дома. Чёрт. — Пожалуйста, заплатите, — вздыхает Чонгук. Он не собирается допускать это, потому что для них войдёт в привычку всегда за его счёт ходить в центральный кинотеатр. Парни смотрят на него угрожающими взглядами, проводя пальцами по шее, мол, мы тебе голову открутим. Чонгук не дёргает ни одним мускулом на лице, опуская взгляд. — Вон, — говорит грубый голос. Чонгук облегчённо выдыхает, подумав, что пришёл взрослый человек и начал гонять школьников. Он смотрит на стоящего за стеклянным ограждением Тэхёна с прилизанными волосами, в дорогом солидном пальто и костюме. Чонгук сглатывает, потому что таким видит его впервые. В школе он всегда неопрятный, с толстовками поверх формы и порванными в рукавах рубашками. Чонгук часто моргает, опустив взгляд к машине распечатки билета. — Вам на какой сеанс? — Любой, — отзывается Тэхён со вздохом, бросая пару купюр в окошко. Чонгук кивает, записывая место через компьютер на очередную часть «Форсажа». Он передаёт билет. Тэхён небрежно забирает его, даже не посмотрев на время, направившись к стойке с едой. Чонгук провожает одноклассника удивлённым взглядом, пожимая плечами. Когда становится тихо, парень расслабляется, включая весёлую рождественскую музыку. По радио поздравляют своих родственников корейцы из Оттавы. Чонгук улыбается. Когда в окошко резко падает ладонь, он аж вскрикивает от неожиданности. Открывая широко глаза, Чонгук видит Тэхёна, который поднимает ладонь, отворачивается и уходит. Чонгук шокированно смотрит ему вслед. — Что с ним не так? — вслух спрашивает парень. В окошке перед ним лежит батончик, который обычно дают в дополнение к купленным вкусняшкам. Чонгук ахает, подбирая шоколадку. Может, Тэхён сладкое не любит.

Февраль. Скучный февраль.

Скучный, потому что одноклассники не меняются, пытаясь вывести Чонгука из себя, но парень даже привыкает к тому, что его запросто в середине зимы могут облить водой, поэтому старается не поддаваться на провокации. Жёстче не становится. Едкие слова ему в спину — что-то вроде утреннего ритуала. Чонгук настолько привыкает к издёвкам, что даже не придаёт им значения. В кинотеатр к нему одноклассники ходят, опять же чтобы чисто поиздеваться. А ещё к нему в кинотеатр ходит Тэхён. — Вам на какой сеанс? — Любой. Этот диалог достоин места в какой-либо сопливой дораме. Тэхён приходит посмотреть фильм всегда ухоженный, словно сбегает с какого-то богатого приёма. Может, так оно и есть. Чонгук не знает, кто его родители и что вообще за человек Ким Тэхён, но терпеливо отбирает ему фильмы, меняя жанры с резкой полярностью. Одноклассник всегда при деньгах, всегда покупает попкорн. И батончик, данный в подарок, кидает ему в окошко, прежде чем пойти в зал. Чонгук думает, что Тэхён его не знает. Хотя бы потому что в школе ничего не меняется: он всё тот же бешеный пёс, которому на всё плевать, Чонгук всё тот же лузер, которому ни на кого не наплевать. В день Святого Валентина Чонгук даёт Тэхёну билет на сопливую мелодраму, поджимая губы, чтобы не засмеяться. Парень принимает с готовностью, несёт ему привычно батончик и идёт в зал. Чонгук, увлечённый любопытством, идёт за ним, занимая место на верхних рядах. Тэхён сидит где-то на середине. Везде парочки, занятые поцелуями. Весь фильм Тэхён внимательно наблюдает за героями. А на моменте с поцелуем прикрывает глаза, потом закрывая всё лицо ладонями. — Раздражается? — вслух спрашивает себя Чонгук. — Или смущён? — рассуждает. Потом Чонгук перестаёт работать в том кинотеатре. Видеоигры купить ему мама не позволяет. Батончик, подаренный в день Святого Валентина, остаётся лежать в верхнем ящике на кухне. Есть его Чонгук не стал. Почему? «Странно всё это», — аргументирует парень про себя. Тэхён с разочарованием смотрит на нового кассира, развернувшись и уходя из кинотеатра.

Март. Трудный и непонятный март.

Чонгук крутит в руке румяное яблоко, которое находит на столе, когда первым возвращается с физкультуры. Он с нахмуренными бровями поворачивает голову к Тэхёну. Единственному присутствующему в классе. Он спит, развалившись на парте. Чонгук вертит в руках яблоко, принюхиваясь. Ошибки Белоснежки совершать не хочется, поэтому парень кладёт фрукт на соседний стол, готовясь к следующему уроку, забывая про странный подарок неизвестно от кого. Чонгук слышит удивлённый возглас соседа по парте через пять минут. — Ты видел кто положил? — спрашивает у него одноклассник. — Нет. — Чонгук отрицательно мотает головой. Тэхён, поднимая голову с парты, прожигает взглядом спину Чонгука, тяжело вздыхает, увидев яблоко в руках другого человека. Он отворачивается от толпы к окну. Чонгук поворачивается в сторону Тэхёна как раз тогда, когда тот уже не смотрит в их сторону. Чонгук пожимает плечами, отбрасывая лишние и странные мысли из головы. Если бы Тэхён дарил ему яблоки вместо тех шоколадок… это было бы слишком странно. Слишком. На улице начинают распускаться почки, снег тает, наступает тёплая и ясная весна. Чонгук специально идёт домой по аллее из деревьев сакуры. В розовом цвете дикой растительности теряются глаза. Ещё не распустившиеся цветы вишни заставляют с замиранием сердца ожидать того, что они зацветут. — Почему мы патрулируем сегодня здесь? — спрашивает Чимин, хмурясь. Он осматривает приторно сладкие природные стены аллеи, ещё больше хмурясь. Его взгляд перемещается на невозмутимое выражение лица друга. Тэхён пронзительно смотрит на идущего в десяти метрах от них парня, который кружится вместе с ветром, бросая рюкзак под деревьями. Тэхён останавливается, чтобы не показываться ему. Чимин удивлённо смотрит то на парня в униформе школы друга, то на самого Тэхёна, у которого на лице ничего не читается, но прямо видно, что он восхищён увиденной картиной. — Кто это? — спрашивает Чимин. — Мой парень. — Что? Серьёзно? Как? Он знает, что ты в преступной банде? А что семья у тебя… того самого… — Нет. Но за ним всё равно нужно следить, чтобы на беды не нарвался. — Да? — Чимин переводит взгляд на парня, не замечая в нём ничего особенного, кроме довольно высокого роста и кроличьей забавной улыбки. И что такого Тэхён в нём заметил? — А мы к нему не подойдём? — Нет, — отчеканивает Тэхён. — Почему это? — хмурится, направляясь за Тэхёном, когда Чонгук проходит дальше. — Тэхён. Эй!

Апрель.

Вишнёвый и полный японского духа апрель начинается с шутки на всю школу, когда снимок с Чонгуком, прифотошопленный, висит на доске объявления с предложением за себя платы. Парень поворачивает голову к одноклассникам, сдерживая порыв крикнуть ругательства. Он терпеливо прикусывает нижнюю губу, почти плачет на месте, но мужественно сдерживается. Чонгук осторожно отклеивает снимок, складывая пополам. Чтобы потом не достали из мусорки и не дразнили, Чон кидает в собственный рюкзак, мотая головой каждый раз, когда видит злосчастный снимок перед глазами. Во время длинной перемены он выходит на крышу, неумело пытаясь сжечь снимок купленными в киоске за дорогой спичками. Зажечь огонь не получается. Чонгук смотрит на собственное лицо, вырезанное из общей фотографии класса, где он лучисто улыбается. Не надо было публиковать те фотографии. Делать инстаграм публичным. Он просто хотел поделиться селфи с аллеи цветения сакуры. Парень вздыхает. Одноклассники такие дети. Начитались манхв, насмотрелись тупых фильмов про школьниц, черпали вдохновение из картонных обидчиков. Чонгук чувствует себя опустошённым. Снимок не загорается. Чонгук бросает спичечную коробку в сторону, не вставая с корточек и закрывая лицо ладонями. Раз за разом он смотрит на собственное лицо и чувствует себя ещё хуже. Лучше бы его в очередной раз облили водой, чем напомнили о том, каким он выглядит, что с ним не так и за что его все так ненавидят. Чонгук протирает влажные глаза пальцами, стирая слёзы. Ресницы подрагивают. Даже сжечь злосчастный снимок нормально у него не получается. — Вон отсюда, — говорит знакомый голос. Чонгук поднимает быстро взгляд, увидев Тэхёна. Тэхён стоит, доставая из пачки сигарету. Он угрожающе смотрит в его сторону, из-за чего Чонгук начинает быстро собираться, отползая к спичечному коробку. Чонгук наклоняется за снимком. Он коротко вскрикивает, когда нога Тэхёна опускается на фото. Носок кроссовка давит на бумажку, размазывая по грязной поверхности крыши. Чонгук выпрямляется, поднимая влажные красные глаза на него, будто спрашивает: «Что ты делаешь?». Тот смотрит с каким-то беспокойством. Его янтарные глаза принимают недобрый оттенок, эмоциональный. Но потом он кивает в сторону двери, мол, уходи уже, мешаешь. Чонгук уходит, чувствуя разъедающий язык запах ментола, дыма сигарет, кислотный аромат одеколона. По нёбу будто лезвием проходятся. У Чонгука тоже появляется ненавязчивое желание покурить. Что-нибудь. Или сигарету выкурить, или человека иссушить до пепла. Тэхён разрывает снимок, прежде чем сжечь. В апреле Ким Тэхёна отстраняют от занятий из-за того, что он избил одноклассников. Чонгук для профилактики не ходит на занятия все те две недели, сославшись на болезнь. Он возвращается в конце месяца. Тэхён сидит на задней парте, но, как и всегда, спит. В школе все в преддверии экзаменов затихают. Чонгук также возвращается домой по аллее с вишнёвым садом. Сакуры распускаются. Он идёт домой в полной тишине, напевая себе под нос «Supalonely» от benee. Тэхён следует за ним тенью, облизывая разбитую губу и, слушая песню, пытаясь понять, откуда она и кто поёт. — Слащавый, — шепчет Тэхён.

Май. Экзаменационный и нелёгкий май.

Самый странный май для Чонгука. Самый ужасный май для Тэхёна. Чонгук возвращается домой привычной дорогой, сворачивая в магазин за плиткой шоколада. Он пробирается тихо сквозь высокие стеллажи к полкам с вкусняшками. Рядом стоит высокий парень в кожанке, с мотоциклетными перчатками и банданой. Чонгук знает, что в этом районе довольно много бандитов, поэтому не удивляется таким картинам. Днём ведь никого не трогают. Он опускается на корточки, выбирая плитку: молочный или с фундуком? В нос ударил запах сигарет и ментола. Кислотный аромат будто разъедает лёгкие. Парень робко поднимает взгляд. Тэхён стоит рядом с тем парнем. Он в потёртой кожанке, в джинсах с низкой посадкой, майке с принтом тигра, ворот рубашки или толстовки больше не скрывает чёрную татуировку на шее, спускающуюся по ключицам. Чонгук так и застывает с шоколадкой в руке, разглядывая одноклассника в незнакомом амплуа. Тот же не сразу его замечает, отвлечённый разговором со своим напарником. — Ты нежничаешь с ним? — спрашивает Чимин. — Он выглядит милым, когда улыбается. Тебе стоит тоже чаще улыбаться с ним. — Мне сложно выражаться в нынешнем положении, — отвечает Тэхён. — А что не так? — Всё не так. — Тэхён вздыхает. — Я не такой хороший. Он странный. Мы оба пиздец не подходим друг другу. — Бедное твоё хрупкое сердечко, — театрально пускает слезу. Чимин идёт в сторону кассы. Чонгук думает, что тот перешагнёт через него, но он буквально коленом проезжается по плечу. Чонгук коротко вскрикивает, свалившись на пол вместе с шоколадкой. Чимин выпрямляется, опустив взгляд. Тэхён тоже смотрит. У него вздрагивает всё тело, словно он подпрыгнул, когда встречается взглядом с Чонгуком. — О, зайчонок, — улыбается Чимин. — Ты чего тут подслушиваешь? — Я, — Чонгук запинается, вздрагивая от обращения к себе. — Я ничего не слышал. Страх пеленой окутывает сердце. Глоток делается с большим трудом, словно Чонгук пытается проглотить шар с шипами. По нёбу вновь проходятся лезвия. И передние зубы почему-то сводит, словно он сейчас зажимает в челюсти железо. Солёный вкус остаётся на кончике языка. Оказаться в руках одноклассников с их издёвками — пожалуйста. Оказаться в руках бандитов, от которых ты не знаешь чего ожидать, — страшно. Чонгук смотрит то на Чимина, то на Тэхёна, стараясь дышать ровно. Последний пронзительно взирает на него. В глубине цитриновых глаз что-то блещет. Быстро поднявшись, Чонгук направляется в сторону кассы, стараясь не смотреть в сторону парней. Чимин ещё пару раз окликает его, спрашивая: — Ну, когда вы помиритесь, м? Больно смотреть. Чонгук не знает, о чём он. Тэхён пробивает лоб ладонью, избегает зрительного контакта всеми способами. Чонгук думает, что Тэхён — гей. И это странно, учитывая то, каким Тэхён ему представлялся. Не то чтобы нельзя быть угрожающим и геем. Просто Чонгук думает о том, что Тэхён в преступной банде. Якудза. Как в Японии бывает. Семейное. Они районы защищают. Это опасно. Такие люди после школы полностью отдаются в такие дела, игнорируя самореализацию в другой, человечной ступени жизни. Проблем с подобными людьми Чонгуку не нужно. Он перестаёт ходить по той аллее с сакурой. Экзамены успешно сданы. Лето в конце мая начинается с того, что мать, оставив его одного дома, уезжает на лыжный курорт в Майами. По новостям говорят, что на улицах участились случаи нападений. «Надеюсь, не умрёт там», — думает Чонгук про Тэхёна, стараясь не переключать канал. Всё-таки в одном классе учатся.

Июнь. Жаркий июнь.

Чонгук лежит на кровати, играя в видеоигры каждую свободную минуту, заедая летнюю жару мороженым, вкусным колотым льдом и вечерами устраивая себе одиночное барбекю. Отсутствие друзей так явно замечается, что иногда Чонгук просто сидит перед домом на лестнице, надеясь, что каким-то чудом соседи заметят, что ему скучно. Чонгук списывается с друзьями из средней школы, но те, уже нашедшие другую компанию, отмахиваются от встреч. Парень чувствует себя дико одиноким, из-за того что ему даже позвонить некому. В классе его считают лузером, мама отдыхает, и ей лишний раз мешать нельзя, другие в пролёте. Было так невыносимо переносить все одиночные дни, списываясь с людьми в интернете, но прекрасно понимая, что никто в Сеуле не стремится к нему. Да и за один месяц лета ничего путного даже в интернете не добьёшься. Он ходит за мороженым в ближайший супермаркет за поворотом. Там частенько встречает людей из различных банд. Пару раз видит того парня, с которым был Тэхён. Чимин радостно улыбается ему. Чонгук думает, что этот парень со всеми так приветлив. Поэтому в ответ кивает, покупая очередную банку мороженого. — Ты так любишь сладкое, — говорит Чимин. — Тэхён об этом никогда не говорил. «А зачем ему говорить об этом?» — проносится в голове Чонгука. Он хлопает глазами. — Мы не знакомы с ним, — отвечает тихо. — Да ладно. Ссориться можно и без этих «не знаю его», «не хочу видеть», — смеётся Чимин. — Помирись с ним. Ему, кстати, помидоры нравятся. Чонгук хмурится на это заявление. Он странно смотрит на Чимина. Тот ему добродушно улыбается. Перспектив встретить Тэхёна у Чонгука нет, поэтому запоминать данную информацию вовсе не хочется. Парень, как бы, обещал самому себе не иметь проблем, соответственно и самого Кима и пальцем не трогать. Однако помидоры в следующий раз он почему-то покупает, не встречает с другими бандитами Тэхёна, поэтому с нахмуренными бровями и страдальческими стонами съедает вместе с барбекю, чтобы продукты не испортились. Деньги на ветер. Просто деньги на ветер. — Знак с неба. Нельзя. Нельзя, — шипит Чонгук. Тэхён сидит под забором его дома, держа в руках плитку шоколада и не зная, что ему сказать в оправдание всего… этого. Того, что он пришёл, стоило Чимину упомянуть, что они говорили о нём. Того, что он долго выбирал между молочным и с фундуком, когда рассматривал плитки шоколада. Того, что он чувствует, зная, что Чонгук… произнёс имя «Тэхён» вслух. Что ему вообще сделать, чтобы Чонгук заметил его рядом с собой?

Июль начинается удивительно.

— Здравствуй, — машет ему сосед одним вечером, когда он как раз сидит с бутылкой воды, пытаясь унять кислотный вкус соуса с языка. Чонгук радостно машет в ответ. Соседнее крыльцо совсем рядом, в пяти метрах. — Я соулмейт этого человека, — говорит он робко. — А, здравствуйте, мисс На, — вспоминает Чонгук. За всей мирской суетой он и не замечает, как проходит практически год с момента, как у его соседа появился соулмейт, с которым они каждый июль меняются телами. До сих пор странно обращаться к женщине, смотря на мужчину. — Что-то случилось? — Да, я… забыла в каком мы районе сейчас, — робко говорит сосед. Чонгук назвал точный адрес. Тот или та закивал…а, забравшись обратно в дом. Чонгук провожает её или его взглядом, возвращаясь к воде. Он пожимает плечами. В детстве парень очень удивился, когда его хмурый сосед в один день заявился к нему с робкой улыбкой и пирогом, сказав, что каждое лето здесь будет мисс На. Мать тогда долго объясняла, кто такие соулмейты и почему они появляются. Сильная ментальная связь позволяет людям каждый год четыре лунные фазы проводить в теле своего соулмейта, меняя полярности красной нити. Родственные души в этот момент, судя по писаным законам, дабы не нарушить течение жизни человека, обязаны продолжить его существование, работать, учиться, как это делал соулмейт. Чонгук тоже так хочет. Один месяц побывать в чьём-то теле, жить его жизнью, встречать друзей, смеяться с ними, быть в шкуре другого человека и понять, каково это — жизнь без забот, полная любви к себе. Чонгук замечает шевеление у забора, когда встаёт с места. Он щурится, опустившись на несколько ступенек. Пройдя к калитке, Чонгук без задних мыслей открывает дверь и вздрагивает всем телом, когда замечает фигуру человека прямо перед носом. Чонгук даже вскрикивает от неожиданности. — Ким Тэхён? Перед ним стоит его странный и опасный одноклассник. Тэхён в обычной чёрной футболке с принтом пикачу. Он облизывает разбитую нижнюю губу. Чонгук почему-то следит за его языком, часто-часто хлопая глазами, стараясь уловить причину появления одноклассника здесь из воздуха. Чонгук звал его? Нет, у него даже номера Тэхёна нет. Только его электронная почта, но кто сейчас переписывается с помощью электронных почт. Чонгук вообще общался с ним? Да. Два раза. На крыше. И два раза Тэхён сказал ему убираться вон. Из его жизни, из его личного пространства, отовсюду. До этого июля Чонгук стабильно выполнял приказ на том самом «вон». — Пошли, — отчеканивает Тэхён. — Но… — Идём, — Тэхён приказным тоном сообщает это, и Чонгук автоматически дёргается, закрывая дверь и запирая калитку. — Я… мм! — последнее мычание звучит злостно. Затем слышится удар о забор. Мисс На с соседнего дома кричит мужским голосом. — Прости. Давай ещё раз, — тихо говорит Тэхён. — Что? — уточняет Чонгук. — Ты нормальный? Я никуда с тобой не пойду. — Я нормально спрошу. Извини. Чонгук минуту смотрит на дверь, сомневается, ломается. Он идёт в дом, оставляя калитку запертой. Ему становится совестно на пороге же. Чонгук не знает, что движет Тэхёном, какого чёрта происходит, но уже кинувшись под одеяло, смотря через окно на ночное летнее небо, ему становится дурно от собственного поведения. Проходит три часа с того момента, как Тэхён пришёл к его дому. Чонгук выходит через три часа и тридцать семь минут, чтобы проверить обстановку и отпустить ситуацию. Открывая дверь, он с ужасом замечает всё ещё стоящего Тэхёна. Тот стоит, склонив голову. Из-за одинакового роста выражения его лица Чонгук не видит. Обозрение скрывает чёлка. Чонгук сглатывает. — Поедим мороженого? — спрашивает Тэхён. Чонгук почти не дышит в тот момент. Он не слышит крики мисс На ещё некоторое время, пока на долгие переспрашивания всё ли хорошо кидает: — Это мой друг. Ничего страшного. Друг. Как сладко звучит это слово. Сейчас. Вот прямо сейчас. В этот момент. Когда одиночество разъедает ядовитыми плющами сердце, захламляя плохими мыслями голову. Странно с Тэхёном сидеть на крыльце и есть растаявшее мороженое со вкусом черники. Странно, потому что они ни о чём не говорят, не общаются. Всю ночь сидят молча. Тишина заставляет давиться кашлем. Тихие «холодновато» и «угу» повторяются раз шестнадцать. Чонгук не знает, о чём с ним общаться, почему он к нему пришёл, почему предложил мороженого. Спасительная мысль о том, что ему тоже вдруг стало одиноко, посещает голову. «Он бандит с рождения, он носит за собой опасность», — напоминает разум. «Он единственный, с кем ты можешь сейчас проводить время», — говорит одинокое сердце. И на удивление Чонгук слушается сердца, позволяя каждую летнюю ночь тихие посиделки с Тэхёном на крыльце собственного дома. Их лёгкое общение начинается с вопроса: — Почему в том календарике ты записал мой день рождения двадцать седьмого декабря? Чонгук застывает от удивления, переваривая сказанное. Он даже не сразу вспоминает, какой календарь. — А, тот календарь, — вспоминает Рождество. Чонгук усмехается. — В тот день я смотрел «Наруто», и когда дошёл до декабря, то заметил, что ты ничего в группу не написал про день. Я сам додумал, и тут Хината со своим днём рождения на листах манги. Я не хотел тебя обидеть. Просто… предположил, — Чонгук дрожит в конце. — Лучше ошибиться, чем вообще не записать. — Угу, — кивает Тэхён, смотря на него. Чонгук смотрит в ответ. — А когда он? Твой день рождения. — Тридцатого числа. — О, я был близок, — смеётся Чонгук. Тэхён усмехнулся. — Так это ты получил мой календарик на Рождество? — спрашивает осторожно. Тэхён кивает. — Почему не сказал? Я же там на последней странице записал имя и свой номер, — говорит парень робко. Тэхён поворачивает к нему голову, хмурясь. Он выглядит страшным в такие моменты. — Я не думал, что ты ответишь. «Не мудрено», — думает Чонгук, кивая. Возможно, он действительно бы не ответил. — Ты страшный, — заявляет честно. — Я знаю, — шепчет Тэхён. Знает, понимает, ненавидит, но не может с этим ничего поделать. Чонгук пожимает плечами на согласие, усмехнувшись. Он облизывает ложку, поднимая взгляд к звёздам и блаженно прикрывая глаза. Тэхён смотрит на него в этот момент. Он думает о том, что эгоистично полагаться на одиночество Чонгука, пользоваться его страхом, оставлять рядом с собой из-за своих желаний. Но они оба всё ещё дети, даже если один из них давно вырос и ломал челюсти кастетом. Даже если один из них мог уже кого-то за эту короткую жизнь убить и найти себе врагов. — Ты будешь моим парнем, — заявляет Тэхён. Ставит перед фактом. Чонгук смотрит на него округлёнными глазами, открывает рот, продолжая смотреть на место, где сидел Тэхён даже тогда, когда он скрывается за калиткой и после него остаётся недоеденное ведёрко черничного мороженого. — Что? Лето, начавшееся с этого лёгкого укуса ядовитого змея. И не потому что он дико страшный. Наверное, Чонгук тогда впервые думает: «Какой он смелый, раз просто признался в этом… вот так».

Август.

Август, который Чонгук так сильно ненавидит. Август, который Тэхён любит всем сердцем. И если Чонгук был готов один месяц стереть с календаря, чтобы от августа и следа не осталось, то Тэхён был готов заменить все месяцы на август, лишь бы были, лишь бы теплили душу, позволяли быть рядом. Утром первого августа Чонгук просыпается в тёмной комнате с ярко-красными шторами, тявкающим чудом за ухом и Чимином под боком, который толкает его с кровати на пол. Чонгук просыпается не сразу. Он лежит на полу, думая о том, что происходит, какого чёрта. Чонгук выпрямляется, оглядываясь вокруг. Ультразвук пробивает виски, голова начинает раскалываться от переизбытка массы новой информации. Тело, не привыкшее к душе, толкает из стороны в сторону хозяина. Чонгук падает на пол снова, прямо перед вытянутым зеркалом, с которого на него взирает испуганный Тэхён. Чёртов Тэхён. Утром первого августа Тэхён просыпается на мягкой-мягкой кровати в окружении множества подушек, в полной тишине. Комната уютного пастельного цвета с тюлем на шторах заставляет сначала подавиться воздухом, покрывало с клетчатыми оборами — нахмуриться, фотографии известных артистов на столе — удивлённо выгнуть брови. Стоит мягкий уют. Вместо подушки под головой — скрученное полотенце. На кухне набор из пустых ведёрок мороженого. Тэхён ищет зеркало, но его в самой комнате не оказывается. Только в ванной. Тэхён заглядывает в нынешнее своё отражение, закрывая рот ладонью, чтобы не расплыться в идиотской улыбке. С зеркала на него взирают его любимые чёрные глаза. В августе он переселяется в тело милого Чонгука. От судьбы сбежать невозможно. Чонгук не слышал ни разу о соулмейтах, которые достигали такого положения, поговорив всего несколько раз. Это безумие. Он смотрел на себя в отражении и не понимал, что ему теперь делать, как быть. Один месяц его жизни превращается в бандитскую жизнь Ким Тэхёна, с которым ему приходится уживаться. Тем же утром Чимин ничего не подозревающего Чонгука ведёт на патруль. Тем же утром Чонгук смотрит на то, как одного человека избивают и кровь с разбитой губы фонтаном хлещет по холодному серому тротуару. Тем же утром Чонгук чувствует, что нет, не то, он этого не хотел, это всё Тэхён виноват со своей идиотской фразой, заставившей Вселенную подумать, что Чонгук с ним солидарен. Нёбо чешется. Чонгук каждую секунду облизывается, стараясь держаться, смотреть на происходящее спокойно, но даже со знанием того, что ты на какой-то стороне, что ты бандит и у тебя своя банда, обижающая другие банды, тонкая и ранимая натура Чонгука не выдерживает. Он разворачивается и уходит, не желая видеть кровавую лужу, разбитое в мясо лицо, окровавленные кастеты, не желая слышать безумный хохот молодых ребят, которые потешались от этого. Безумие. Безумие. Безумие. — Чонгук, — говорит его голосом Тэхён, подбежав к нему. На нём его домашняя одежда. Он даже не переоделся. Но даже это не спасло Чонгука от ужасного утра. Август он ненавидит не за эти рейды на улицах. Вести жизнь Тэхёна, на самом деле, не так трудно, если знать, что делать. К крови можно привыкнуть. К кастетам приспособиться. Ударить — научиться. Чонгук ненавидит август из-за себя. У Чонгука от вида собственного себя ком в горле стоит. Он видит самого себя со стороны. И это то, чего он больше всего на свете не желает. Чонгук ненавидит зеркала. А тут он буквально видит своё ходячее отражение. Жалость к самому себе перекрывает дыхательные пути, заставляя тот шар с шипами увеличиваться, заставляя кровоточить стенки горла. Ему больно смотреть на себя, такого ужасного, разбитого судьбой. Каково Тэхёну в его ужасном теле? Что он чувствует, находясь в нём? Зачем мир это делает? Зачем Вселенная испытывает Чонгука? На что? Он мирно принимал все побои, не отвечая злом на зло. Он мирно реагировал на издевательства, плакал лишь моментами, потому что нервы сдавали. Прогрызённый ноготь большого пальца до середины не в счёт. «Это нервы. У всех так», — успокаивал себя Чонгук. И сейчас, когда он видит себя, чувствует такую боль, что слёзы непроизвольно катятся по щекам. Его соулмейт — Ким Тэхён. Наглый и бесчувственный бандит, у которого руки могут по локоть быть в крови, но не он Чонгука пугает. И этот факт ужаснее происходящего. Ужаснее. Потому что Чонгуку не удалось сбежать от самого себя. Чонгук падает обессилено на землю. Весь август проходит в молчании. Чонгук не хочет общаться с Тэхёном, поэтому отправляет к себе домой и ведёт его жизнь стабильно, учась у Чимина обороняться, нарушает некоторые законы, начинает курить. Тэхён приходит каждый день в базу, рассказывает о том, что сказал его матери о случае. У Чонгука будто вместо сердца появилось полое отверстие. Он открывает и закрывает глаза каждый раз, когда Тэхён говорит, что это не случайно. — Подсознательно я чувствовал, что это должно быть оно, — делится Тэхён. Он держит мизинцем мизинец Чонгука. Они на корточках сидят на улице и курят, когда Тэхён в теле Чонгука целует собственные губы, которые сейчас принадлежат Чонгуку. Запах ментола на нёбе из-за переизбытка выводит смолу, которую язык во рту слизывает, хозяйничая собственнически. Тэхён обводит ряд зубов, прижимает ладонями парня к себе, напористо выпивает каждый вдох, заставляя давиться кашлем и мычать. Не таким Чонгук представлял свой первый поцелуй. Со вкусом сигарет, ментола, с кислотным ощущением на языке и слезами, которые брызжут с глаз обоих. Ужасно нелепо. Нелепо, потому что Чонгук до сих пор ненавидит себя и смотреть на себя не хочет. Ужасно, потому что Тэхёну всё это нравится. Проклятый август. Проклятый месяц. Чонгук не выдерживает уже на середине. Он возвращается к себе домой, проплакав на плече Тэхёна половину всего другого августа. Они лежат на кровати Чонгука, обнимаясь и никуда больше не выходя. Чимин периодически приходит и забирает Чонгука на какие-то сходки, чтобы развеселить. Отец Тэхёна, их главарь, у него интересуется заботливо, что происходит. Тэхён вместо Чонгука отвечает: — Он мой соул. Я здесь. Это больно, да? У Тэхёна даже в семье секретов нет. А Чонгук своей матери до сих пор не сказал, что у него проблемы в школе. Хотя… казалось бы… Тэхён в не очень приятной обстановке выживает… Пиздец. Разбитые костяшки на кулаках, ничего романтичного в вылазках и спасениях нет, но это помогает отвлекаться. Чонгук видит каждый аспект жизни Тэхёна, видит каждый изъян, но всё это меркнет, когда Чонгук понимает, что эти недостатки от счастья его не пугают. Он слишком идеальный, хотя живёт такой жизнью, которую любой окрестит «неправильным образом». Чонгук ненавидит, ненавидит, ненавидит каждый поцелуй, который отдаёт Тэхёну. Потому что целует он себя, старается убедить в том, что ему нравится он сам. Смотрит в собственные глаза, полные любви. И его тошнит. Нёбо болит. Лезвия режут щёки изнутри. И почти, почти, почти Чонгук ломается от одного месяца пополам. Эти тридцать дней невозможно выжить. Они сломали его. И весь год Чонгук будет собирать себя по кусочкам. Долго. Долго-долго. Так заметно долго, словно он прожил год в этом теле. — Я люблю тебя, — шепчет Тэхён его голосом на ухо. Чонгук себя не любит. И своему образу в ответ сказать ничего не может, промолчав.

Новый сентябрь начинается с нового учебного года в школе.

Чонгук почти выходит из апатии, встречая у ворот довольного всем Тэхёна. Чонгук не знает, что ему делать. Это похоже на пытку. Клетку, куда его занесли и не дали права на освобождение. Уедет он за три девять земель или в другую страну, каждый август будет повторяться одно и то же снова и снова, пока он не поймёт, что без Тэхёна жить не может, пока не почувствует, что хочет всем телом и душой слипнуться с ним воедино, стать одним целым; весь год проживать так, словно они уже меняются телами и ролями во всех вариациях. В школе люди не меняются. За исключением Тэхёна. — Только попробуй, — рычит Тэхён, когда одноклассник с порога тянется вырвать цветок с пиджака Чонгука. Тот испуганно ойкает, отходя от них в сторону. Ким собственнически обнимает Чонгука за плечи, улыбаясь в макушку. — Позволь защищать тебя. Чонгук поднимает на него удивлённый взгляд. Тэхён ему мягко улыбается. И здесь… Чонгук, внимательно рассматривая его тёплый до невозможности взгляд, внезапно ловит лёгкое расслабление. «Такой хороший в своём теле», — замечает Чонгук. В каком-то смысле остальные месяцы приобретают позитивные составляющие, заставляющие Чонгука любить весь год, который он проводит теперь с одним незаменимым другом. Да, Тэхён отвлекается на драки. Да, Тэхён иногда приходит к нему пьяным и лезет обниматься на пороге, желая зацеловать всю шею до краснеющих отметин и роз. Да, весь мир твердит ему, что этот Ким Тэхён — соулмейт, но от него можно отказаться в силу его странного образа жизни и распущенного на корню будущего. Мать тоже советует, к слову. Чонгук знак Вселенной принимает с распростёртыми объятиями, позволяя дарить один месяц жизни Тэхёну. Любой день в году Чонгук на каком-то этапе жизни даже готов был любить его. Любить в Рождество, отмечать с ним в календаре даты, смотреть в том кинотеатре фильмы, краснеть с мелодрам и прятать лицо в ладонях, кричать на боевиках и сладко целоваться с мороженым между губами. Он так его любит в обычные дни. Но август Чонгук продолжает быть для него таким… другим. Потому что и без этого нюанса, видимо, он был готов любить Тэхёна. Не в образе себя, не в собственном теле. Такого Тэхёна он не желает видеть. Живого и ясного Тэхёна, у которого любовь в глазах и улыбки, когда он смотрит на него, показывая того Чонгука, которым сам Чонгук никогда не станет. У мисс На с этим проблем не было. Она живёт так спокойно в теле соулмейта-мужчины. Хорошо ли ей так? Почему они расстались? Почему не вместе? Почему не рядом? Смежные ли у них проблемы? Мог бы кто-то из них дать ему совет? Чонгук решает спросить именно у хмурого и нелюдимого соседа. — Ей нравлюсь не я, — вдруг выдаёт мужчина. — Ей нравится моя жизнь. Спокойствие этого района. Тёплый дом. Мирное одиночество. И цветы на заднем дворе. Ну, и добрый мальчик-сосед. — Ваша… жизнь? — Да. Она ведь проживает в моём теле, смотря на мир другими глазами. Вот оно как. Мир глазами другого человека. До Чонгука только тогда доходит: Тэхёну ведь нравится быть с ним. Чонгук Тэхёну не кажется противным. Он не отворачивается в те моменты, когда Чонгук показывает больше кожи на себе. Тэхён Чонгука любит. Наверное, в его глазах Чонгук никогда не был ужасным. — Ты никогда не говорил мне, за что я тебе нравлюсь, — Чонгук решает пойти в лоб. — Ты никогда не говорил мне, что я нравлюсь, — у Тэхёна свои заморочки в их странных отношениях. — Ой, — Чонгук вздрагивает. Он вдруг чувствует себя смущённым. — Извини. Ты нравишься. Правда. — Больше Чимина? — Конечно, больше Чимина. — И больше, чем мороженое? — Ну, это уже крайности, — Чонгук смеётся. Он прикладывает ладони к щекам. — Так что тебе во мне нравится? — Имя. — Имя? — Чонгук удивлён. — Звучит интересно. Я подумал, что… оно тебе подходит. Губы надо дуть, когда называешь тебя по имени. — Чонгук, — он тут же пробует вслух, надувая при этом губы. — И всё? — Ладонь. — Ты врёшь, — Чонгук закатывает глаза. — Какая ладонь, — смотрит на свои пухлые пальцы. — Кто так делает? Надо было сказать: душа. Я бы сразу отстал. — Крылья. Чонгук вдруг замирает, сглатывая. Он вспоминает тот лёгкий момент, когда позволил себе больше открытых движений, растянувшись у картины в подобие позы ангела. — Сакура на твоих волосах. Та прогулка под benee. — Фильмы твоими глазами. Взгляд, отражающийся на стекле кассы кинотеатра. Игры в молчанку с перебрасываниями подарков. Яблоко, которое ты протянул другому. Календарик, что ты делал так кропотливо и долго. Ногти, прогрызённые до крови. Вид той счастливой слабости, за которой ты решился поделиться со мной этим глупым ребячеством с мороженым, милыми вещами и встречами в супермаркете… — Тэхён наклоняется. — Ого… Ты много обо мне знаешь, — Чонгук чешет затылок. — Тц, неправда, — Тэхён вздыхает. — Меня давит томление от непонимания, о чём ты всё время думаешь. Я не знаю тебя. Я весь год смотрю на тебя и мне ничего не понятно. Но себя я знаю очень-очень хорошо. И я люблю каждый август за то, что в эти тридцать дней ты понятен для меня в каждой мелочи. И я вижу всё, о чём ты думаешь, когда оказываешься здесь, — касается своего сердца. — Ты остаёшься собой во мне. Может, тебе дискомфортно, потому что… потому что ты больше, чем своё тело? Ветер играет волосами. Тишина прерывается лёгким свистом. Чонгук сглатывает. Он смотрит в глаза Тэхёна. Чёрт. Он озвучил это. Сказал вслух. Впервые выдал то, что Чонгук считал несуществующим между ними. — Ты… ты знаешь? — Я не слепой. — Не слепой, — повторяет Чонгук, касаясь непроизвольно бедра. Он поджимает губы. — И… всё нормально? Тэхён внимательно смотрит на него. — Да. Всё нормально. Непоколебимо. И всё? — Ладно. А что Чонгуку ещё ответить? Он сам тянется за поцелуем. Тэхён на этот порыв отвечает, покусывая, обнимает за плечи крепко-крепко, заставляя задыхаться в поцелуе и мотать головой. Чонгук стонет, сжимая запястья Тэхёна, словно мог бы остановить. Получается плохо. Наверное, с того момента всё в порядке. Почти не смущают все месяцы с сентября по июль, когда комплименты идут с глубокого низкого голоса. Августовский Тэхён заставляет задыхаться. Всё ещё непривычно видеть себя и говорить «я люблю тебя». Всё будет хорошо. Чонгуку нужно научиться у Тэхёна любить себя таким, какой он есть. Смотреть на себя его глазами и думать о том, как же хорошо быть собой. Да и, пожалуй, пусть август останется в году.