Встреча
19 мая 2025 г., 19:26
Аластор обожал бродить по родным улочкам Пинтагриума в одиночестве. Ему нравился свежий воздух, наполнивший его легкие. Он с интересом наблюдал за горожанами, которые, стараясь не выдать своего страха, ловко избегали его взгляда.
Это вызывало у Регента улыбку; ему казалось забавным, как они старались делать вид, что не замечают его. Люди отводили глаза и ускоряли шаг, чем еще сильнее забавляли мужчину, идущего по своим делам.
Сегодня его путь был не просто прогулкой. Аластор шел в Олимпейон — величественный храм, где жрецы приносили жертвы Зевсу, стремясь услышать его волю и передать ее людям.
Боги требовали крови, и уже больше недели Аластор слышал от жрецов, что нужно устроить бои, которые привлекут внимание всего Олимпа.
По их словам, только кровавые жертвы, звон оружия, крики зрителей и кровь, льющаяся на землю, словно вино на пиру, могли утолить жажду богов, а в награду они прольют на землю долгожданные дожди.
К таким зрелищам Аластор был абсолютно безразличен. Для него арена была лишь местом, где слабые выставляли свои страхи напоказ, а сильные умоляли богов о пощаде, пытаясь прожить хотя бы еще один день.
Сам же Аластор предпочитал иные развлечения, наслаждаясь страданиями, которые творил своими руками, а не просто наблюдая за ними со стороны.
Будучи регентом государства, Аластору приходилось играть роль хорошего правителя, желающего помочь своим жителям любым доступным способом, даже если это означало прислушиваться к жрецам, которые говорили от имени богов.
Поднявшись по ступенькам храма, Аластор встретился взглядом с юношей, который совсем недавно стал учеником местных жрецов.
Бедный мальчик не мог и представить, что после посвящения и клятвы, принесенной богам, ему откроется истинный облик людей, заключивших сделки с божествами.
Над мужчиной, стоявшим на ступеньках храма, возвышалась жуткая, оскаленная тень с ветвистыми рогами и зловещей улыбкой. Словно сама тьма обрела физическую форму, чтобы стать молчаливым спутником Регента.
Сделав несколько шагов к юноше, Аластор наклонился вперед, заглядывая в его глаза.
Парнишка замер; его сердце колотилось в груди от безмолвного страха. Он знал предостережения своих учителей, которые говорили, что новый Регент несет с собой тьму, способную поглотить даже самые светлые души.
Но стоило Аластору приблизиться к нему так близко, как страх для юноши стал поистине осязаем, напоминая холодный ветер, пронизывающий до самых костей.
— Вас уже... ждут... — едва произнес молодой жрец, показывая рукой в сторону распахнутых дверей, откуда доносились голоса и веял приятный аромат горящих в огне благовоний.
Парнишка собрался с силами, вспомнив, что он — жрец, под защитой самого Зевса. И только эта мысль придавала ему силы и уверенность смотреть в глаза Аластора, а не бежать от него в ужасе, умоляя о пощаде.
***
Вышедший из храма, Аластор прикрыл глаза рукой, пытаясь унять головную боль, которая навязчиво пульсировала в висках, отдаваясь долгими скучными беседами и навязчивой вонью благовоний.
Сегодняшний визит в храм не открыл для Регента ничего нового, как он и ожидал: жрецы вновь требовали крови и жертв для своих ненасытных богов.
Глупые людишки даже не заметили, что тьма давно поглотила их город, и за всех богов, со всех жертвенных камней говорит Никс, требуя крови и убийств, которые навсегда проклянут город и отвернут от него милость светлых богов.
Но сам Регент давно знал, как повернуть слова жрецов в свою пользу. В этом хаосе и страхе перед гневом богов он видел отличную возможность для манипуляции напуганными горожанами.
Смеясь над легкомысленностью толпы, Аластор решил воспользоваться моментом. Он уже отдал приказ приготовить бочек с водой, которую собирался разлить всем, кто посетит устраиваемые им зрелища.
Чем больше людей, тем громче восторженные крики, которые, несомненно, достигнут самого Олимпа и принесут долгожданный дождь.
Этот поступок, в первую очередь, должен был укрепить его власть, ведь именно Регент и жрецы нашли способ попросить богов о милости и дожде.
***
Люцифер сидел за большим, грубо оттесанным столом, он аккуратно вырезал небольшую фигурку из куска дерева, что с трудом отломил от треснувшей столешницы.
В воздухе витала сырость, смешиваясь с приятным запахом свежей древесины, а тишину общей столовой нарушал только скрежет его ножа.
Жизнь вновь привела Люцифера в родной город — место, где его предали самые близкие люди, где каждый уголок напоминает о тех болезненных воспоминаниях, что оставили глубокий след в его душе.
Узкие улочки, знакомые с детства, теперь казались ему чужими и пустыми, а люди больше не видели в нем справедливого правителя, а только страшного зверя, которого выпускают на арену для потехи толпы.
“Золотой зверь” — так прозвал Люцифера первый хозяин, выкупивший его за копейки на невольничьем рынке. Вскоре он разбогател, выставляя эту диковинку на арену, и его новый боец быстро полюбился простой толпе.
Одни хотели его побед, другие с нетерпением ждали его смерти, но никто не оставался равнодушным, упиваясь страданиями и победами проклятого бойца.
Вырезая фигурку, Люцифер вспоминал, как все началось.
Он отчетливо помнил своего первого хозяина и его счастливую семью.
Он помнил, как его проклятие обрушилось на чужой дом, принося в него одни беды. Каждый новый владелец Люцифера начинал терять все, что было ему дорог.
Один лишился всей семьи из-за, казалось бы, незначительного происшествия: лошадь наступила на змею, и карета перевернулась в канаву. Другой так сильно увлекся азартными играми, что проиграл своего «Золотого зверя» в кости.
Люцифер стал олицетворением зла, приносящим с собой не только богатство, но и несчастье.
В каждом доме, куда переступала его нога, начались несчастья и беды.
Обезумевшие от мысли о богатстве люди списывали это на глупые суеверия. Они вновь и вновь повторяли ошибки предыдущих владельцев гладиатора.
Всякий раз, когда Люцифер узнавал о новом несчастье хозяев, в его душе смешивались противоречивые чувства.
Он не радовался их горю, но понимал, что именно алчность заманила их в капкан, из которого было уже не выбраться, если не отгрызть себе ногу.
С каждым движением ножа по дереву Люцифер ощущал, как его собственная жизнь распадается на фрагменты, как кусок древесины в его руках.
Воспоминания роились в голове, не давая спокойно жить или просто провалиться в сон без сновидений. “Золотой зверь” грезил о свободе, о дне, когда он сможет сорвать оковы и снова называться своим настоящим именем.
О дне, когда он снов обнимет свою дочку и отдаст ей новую деревянную фигурку, которую пообещал вырезать в тот день, когда расстался с ней навсегда.
Люцифер грезил мечтой снова стать человеком, который волен идти куда угодно по своей воле, а не быть зверем на поводке у нового хозяина.
***
Как только Аластор переступил порог Людуса, голоса в нем смолкли. Визиты Регента никогда не несли обычного вида вежливости; они были как грозовые тучи, предвещающие бурю.
О его жесткости и вспыльчивом характере знали абсолютно все. Каждый раз, когда он являлся сюда, это означало только одно — нужны новые жертвы для арены.
Да, именно жертвы: слухи о том, что боги злы и требуют кровавых подношений, ходили гулкой молвой по улицам города, заходя в каждую дверь. Засуха губила урожай и унесла много жизней обычных горожан.
То, что этот визит наступит, знали все, но никто не думал, что наступит он в тот день, когда хозяин лудуса будет в долгом отъезде, и Аластор сможет взять всех, кого только захочет, не встретив ни малейшего сопротивления.
Пройдя мимо слуг, Регент сразу поднялся на второй этаж. Там, на широком балконе, несмотря на царившую в городе засуху, стояли живые цветы, а в вазе на столе лежали свежие фрукты.
Невесомые шелковые занавески колыхались на ветру, придавая балкону еще больше уюта.
Место так и тянуло забыть о проблемах и заботах, наслаждаясь стаканом прохладной воды и свежим спелым персиком, наблюдая за тренировкой бойцов во дворе.
Чем иногда и развлекался Аластор, принимая приглашение Сатаны, который так заботился о своих бойцах. Он пытался помочь Регенту увидеть в них людей, а не только жертвенное мясо, наивно полагая, что тьма, поселившаяся в его душе, не полностью поглотила его сердце и душу.
Но сегодня гостеприимный хозяин был в долгом отъезде, а значит, не будет мешать Аластору своими нудными речами и просьбами не брать лучших на убой.
Как только Регент опустил свой взгляд во двор, он сразу забыл о Сатане и его нудных проповедях. Ведь в его лудусе появился новый бец, который тут же привлек внимание мужчины.
Среди выведенных на показ бойцов выделялся невысокий блондин — истинная игрушка богов, которые, позабавившись, наградили паренька жутким проклятьем.
Сломанный рог и выбитый на той же стороне лица глаз добавляли и без того страшному обличию еще больше отвращения.
Этот парень явно знал цену своей жизни, раз бился за нее даже с такими жуткими увечьями. С таким побитым на арене бойцом можно было организовать отличное развлечение для толпы. Горожане либо полюбят и пожалеют уродца, либо завтра будут скандировать о его смерти, что тоже вполне удовлетворит потребности Регента.
Он даст людям новый повод для сплетен и пересуд, что опять отвлечет толпу от слухов про его темные делишки с богами. Улыбка скользнула по губам Аластора, как только он увидел этого бойца; он уже точно знал, как превратить этого несчастного в орудие для удовлетворения капризов публики, которая сейчас как никогда была голодна к такому виду развлечений.
Словно в ответ на его размышления ветер усилился, а длинные тонкие пальцы тени легли на плечи Регента, показывая, что она полностью одобряет его выбор.
— Надеюсь, мы с тобой не ошиблись, и представление и правда сможет развлечь не только людей, но и богов, - прошептал Аластор одними губами, поворачивая голову к своей тени, с лица которой не сходила зловещая улыбка.
***
Люцифер не сразу заметил, как оживилось его окружение. Он был слишком занят своим делом, погруженный в мысли и воспоминания; вся эта суета вокруг казалась далекой и незначительной.
Зачем делать вид, что тебе интересно, чем живут окружающие люди, если ты не собираешься заводить здесь знакомств? Резкий толчок ручкой кнута в плечо заставил Люцифера вздрогнуть.
Вскочив с места, он поднял голову, чтобы посмотреть, что именно вызвало такой переполох.
Все, кто уже стоял во дворе, молча смотрели на балкон, не в силах вымолвить и слова.
Люди боялись произнести хоть звук, ведь это могло привлечь ненужное к ним внимание нежданного гостя.
На террасе возвышался высокий, смуглый мужчина; его лицо скрывалось за полупрозрачной занавеской, подсвеченной лучами закатного солнца.
Глаза мужчины, глубокие и выразительные, пронзали толпу, словно острые стрелы, заставляя каждого, кто встречался с ним взглядом, невольно отворачиваться.
Но Люцифер не собирался отводить взгляда; напротив, он поднял голову выше, пытаясь понять, что именно так напугало окружающих его людей. В один миг все встало на свои места.
Как только мужчина отпустил перила балкона и направился к лестнице, ведущей во двор, Люцифер заметил, что тень гостя не последовала за ним.
Зловещий оскаленный силуэт остался в складках занавески, продолжая смотреть на столпившихся людей внизу.
Обычные люди не могли увидеть то, что заметил Люцифер, но зловещий страх и чувство настороженности таились в сердцах людей, подсказывая им, что от этого мужчины нужно держаться как можно дальше.
Аластор медленно спустился по лестнице; грациозно скользнув с последней ступеньки, он сделал несколько шагов вперед. На губах Регента мелькнула едва заметная усмешка.
На сегодня он уже наметил себе жертву и не хотел тратить время на игры с другими.
Добравшись до самого конца колонны, Регент остановился напротив Люцифера, обходя мужчину со спины.
— Какая досадная потеря. Наверное, это был очень тяжелый бой, раз кто-то подобрался к тебе настолько близко, что смог лишить тебя глаза, - прошептал Аластор, наклоняясь к самому уху Люцифера и протягивая руку, чтобы коснуться чужой щеки.
Но не успел Регент дотронуться до своей новой игрушки, как его запястье грубо перехватили, сжимая с такой силой, что на коже Аластора проступили синяки, а украшение, попавшее под руку гладиатора, жалобно хрустнуло, впиваясь в руку мужчины своими острыми осколками.
— Не смей ко мне прикасаться! И в первый раз я прошу тебя вежливо! - прорычал Люцифер, продолжая сжимать чужую руку в мертвой хватке, даже не думая ее отпускать, даже когда на его руках появилась чужая кровь.
Как только Люцифер разжал пальцы, выпуская запястье из тисков, Аластор сделал несколько шагов назад, даже не пытаясь скрыть ненависть, которая поселилась в глубине его глаз.
Мужчина ненавидел, когда его касались без спроса, и эта выходка раба могла стоить ему руки! Но не сегодня.
Сейчас Регент хотел насладиться зрелищем, как этого дикого зверя разорвут на арене на потеху толпе, а не вершить суд самому.
Он почувствовал, как гнев медленно утихает, уступая место холодному расчету.
Нет, он не собирался мстить прямо сейчас. Вместо этого он просто улыбнулся, обещая Люциферу без слов, что его неосмотрительный поступок принесет ему только страдания и муки, которых он еще никогда не испытывал на своей шкуре.
