Не по сценарию

      Цзюнь У стал отцом-одиночкой. Он воспринял это совершенно нормально. Особенно, когда его омега, с которым они договорились о ребенке, внезапно решил прервать беременность на исходе первого триместра.       Партнёр заявил, что ещё слишком молод для семьи, хочет наслаждаться свободой и карьерой, а бремя родительства его пугает. Цзюнь У, который давно мечтал о ребёнке, был опустошён, но не сломлен.       Альфа уже давно мечтал о малыше. Поэтому с партнёром они договорились и заключили чёткий договор: омега вынашивает ребенка, а Цзюнь У щедро оплачивает его услуги. Всё было обговорено до мельчайших деталей, чтобы избежать недопонимания в будущем.       Все были счастливы, поэтому когда родился малыш, они разошлись как в море корабли, и каждый при своем. Омега - с кругленькой суммой, а альфа - с долгожданным ребенком.       Цзюнь У уже давно подобрал имя для своего малютки.       Лянь... что означает "милосердие", а фамилию мужчина дал в честь своей любимой прабабушки. Се... Благодарить.       — Ничего, Лянь-Лянь, — сказал ласково Цзюнь У, смотря на маленький свёрток в собственных руках, — нам никто не нужен. Мы проживем отлично вдвоем.       В ответ новорожденный открыл свои маленькие глазки. Ещё не было понятно, какого те цвета, но было ясно одно — они прекрасны.       Его Лянь-Лянь был чудесным ребенком. Малыш рос сообразительным и милым.       Цзюнь У души не чаял в Лянь-Ляне. Он посвящал ему всё своё время, отказываясь от деловых встреч и поздних ужинов по бизнесу. Нянек он нанимать не хотел, боясь, что чужой человек не сможет дать его сыну столько любви и заботы, сколько нужно. Он сам купал его, кормил, читал сказки на ночь и учил первым шагам.       Лянь-Лянь рос очень привязанным к отцу. Он смотрел на него с обожанием, ловил каждое его слово и старался подражать во всем. Цзюнь У замечал это и его сердце наполнялось нежностью.       Когда сыну исполнилось два года, он пошел в детский сад. Там мальчик сразу нашел себе двух, вечно спорящих друзей — Фэн Синя и Му Цина.       Лянь-Лянь любил ходить в детский сад, но время слишком скоротечно, а взрослая жизнь все ближе.       — Папа, а как ты думаешь… Кем я буду? — спросил сын, когда они шли в больницу, чтобы сдать анализы на принадлежность к вторичному полу.       Лянь-Ляню недавно исполнилось пять лет.       Пятилетний возраст был рубежом, когда дети проходили обследование, определяющее их принадлежность к альфам, бетам или омегам. Этот момент был важен, ведь он определял дальнейший выбор учебного заведения.       Цзюнь У, как заботливый отец, уже давно размышлял об этом. Он чувствовал, что его малыш, скорее всего, будет бетой или омегой. Альфы, как правило, проявляли себя раньше, демонстрируя лидерские качества и физическую силу, хотя они и у Лянь-Ляня тоже присутствуют.       В мире, где они жили, система образования была устроена таким образом, что до пяти лет все дети ходили в один детский сад, независимо от их будущего вторичного пола. Но при переходе в школу родители уже должны были знать, кем является их ребенок, и на основании этого выбирать учебное заведение.        Существовали школы общего типа, где обучались все полы, а также специализированные учреждения, разделенные по половому признаку.       Цзюнь У придерживался консервативных взглядов. Он склонялся к тому, чтобы отдать сына в школу, где обучаются только омеги, возможно, допускается небольшое количество бет. Он считал, что это убережет Лянь-Ляня от излишнего давления и конкуренции со стороны альф.       — Папа, а можно я пойду в школу, где будут Фэн Синь и Му Цин?       — Лянь-Лянь, мы вернёмся к этому разговору, когда и ты, и твои друзья узнают свою принадлежность.       Это было одной из причин, почему Цзюнь У так беспокоился о выборе школы. Его сын дружил с Фэн Синем и Му Цином с самого первого дня в детском саду. Ребята всегда были вместе, поддерживали друг друга. Ему не хотелось лишать сына такой важной части жизни.       — Мне кажется, что мы все будем альфами, ведь у нас самые лучшие результаты по физкультуре!       Цзюнь У лишь улыбнулся на такую детскую наивность. Вторичный пол определялся не только физической силой, но и телосложением, запахом, определенными предпочтениями и множеством других факторов. К тому же, всегда были исключения из правил.       — Папа, — не унимался мальчик, когда они всё-таки подошли к месту. — А если я буду омегой… А Фэн Синь и Му Цин альфами, или наоборот… Я могу с ними дружить?       Цзюнь У снова тяжело вздохнул. Он не любил Альф, пусть таковым сам и является. Мужчина сам по себе знал, какие они могут быть высокомерными и властными, особенно в период полового созревания, когда гормоны берут верх над разумом. Тем более, если учесть, какое у него было окружение — высокопоставленные чиновники и влиятельные бизнесмены, чьи сыновья отличались особой заносчивостью.       Да, стыдно признать, он сам таким был в свои шестнадцать, когда одни гормоны в голове руководили его поступками. Он помнил, как легко было поддаться давлению сверстников и как сложно было оставаться верным своим принципам. Поэтому он мысленно готовился, что ему придется быть бдительнее в несколько раз, чтобы защищать своего сына…       И настаивать на том, чтобы будущий партнёр был бетой, с уравновешенным темпераментом и рассудительностью.       — Все зависит от тебя и твоих друзей, как сильно вы изменитесь после анализов, — ответил Цзюнь У, стараясь говорить мягко и успокаивающе. Он понимал, что это лишь вопрос времени, когда влияние общества и инстинктов начнет оказывать давление на их дружбу.       Все-таки, когда детям говорили вторичный пол, их отношения со сверстниками резко менялись. Дети начинали делиться на группы по полу, кто-то начинал вести себя слишком высокомерно, чувствуя превосходство, кто-то, наоборот, становился замкнутым и неуверенным. Происходили случаи буллинга, основанного на вторичном поле, и Цзюнь У искренне надеялся, что его сын избежит подобной участи.       — Мы поклялись, что будем всегда друзьями! — воскликнул мальчик, его детская вера в нерушимость дружбы тронула сердце Цзюнь У.       Эх, пора детства и юности. Она такая.       — Твои друзья когда сходят в больницу? — спросил Цзюнь У, переводя разговор в более практическое русло. Ему нужно было знать, когда ждать возможных перемен в поведении сына.       — Фэн Синь сегодня вечером, а Му Цин утром перед садиком, — ответил мальчик, слегка нахмурившись. Было видно, что он немного переживает за своих друзей.       — Что ж, — Цзюнь У подхватил мальчика на руки перед входом в больницу, — вы завтра все обсудите.       Его голос был полон надежды, что детская дружба окажется сильнее предрассудков.              Отцовское чутье не обмануло.       Сын был чистокровным омегой.       Лянь-Лянь не мог точно сказать, что чувствует по этому поводу, рад он или расстроен. Ему было больше интересно, кто его друзья.       На следующий вечер, забирая сына из детского сада, Цзюнь У получил ответ на свой вопрос в яркой, восторженной форме.       — Папа-папа! Фэн Синь и Му Цин беты! Могу я с ними в одну школу пойти?!       — Конечно, можешь, — ответил Цзюнь У, мысленно выдохнув. — Если ты этого хочешь, я сделаю все возможное, чтобы вы учились вместе.       Весь вечер Лянь-Лянь щебетал о том, как они будут строить крепость во дворе школы, как будут вместе делать домашнее задание и как он обязательно поделится с друзьями своими любимыми конфетами.       Все складывалось вполне неплохо.       Друзья-беты — это надежная опора, защита от возможных невзгод.        Кто знает, может быть, в будущем, кто-то из этих верных товарищей станет для его сына не просто другом, но и самым близким человеком, его партнером на всю жизнь.       Но об этом пока еще рано думать.       Лянь-Ляню нравилась школа, как и детский сад, и он почти не заметил изменений. Ведь как показали анализы, он всегда в основном общался с бетами или омегами.       Цзюнь У же разницу заметил.       Во-первых, к нему постоянно подходили мамочки- и отцы- одиночки с целью познакомиться. Цзюнь У не знакомился. Он не был тем человеком, который искал отношений.       Во-вторых, возможно, это все-таки возраст Лянь-Ляня, но Цзюнь У стал замечать повышенный интерес бет к своему сыну. Он понял это даже не по запаху, ведь в детстве запахи вторичных полов слабые и редко различимые, а по отличительному признаку школьной формы.       Школьная форма была специально разработана таким образом, чтобы учителя могли легко идентифицировать вторичный пол ученика. Это делалось с помощью цвета галстука. Беты носили синие, а омеги — желтые. Альф же здесь не было, но эти галстуки характерны для многих школ, поэтому к синим и желтым добавлялся красный.       Его Лянь-Лянь всегда гордо ходил с желтым галстучком, окруженный не только двумя синими галстуками его лучших друзей, но и другими синими одноклассниками, которые постоянно вились вокруг него.       — А-Лянь, не дружи с ним! Он плохой! — кричал Му Цин с синим галстуком, отталкивая какого-то одноклассника от Лянь-Ляня, когда они выходили после уроков во двор школы, где ждали родители.       — Вот именно! Держись от него подальше! — поддержал друга Фэн Синь.       Цзюнь У был рад, что у его сына такие заботливые и преданные друзья, готовые защищать его от потенциальных обидчиков.       В будущем мужчина действительно задумывается сказать своему сынишке обратить внимание на друзей в любовном интересе.       Время летело быстро. И вот, миновала несколько лет. Лянь-Ляню недавно исполнилось десять лет, и от него ощущается омежий запах - ванильной булочки. Фэн Синь и Му Цин, как и положено бетам, имеют нейтральные ароматы. У первого слабый запах леса, а у второго — моря.       Сейчас лето. Лянь-Лянь сейчас в основном сидит дома. Иногда выходит на прогулки с друзьями, но тут…       Цзюнь У услышал стук в дверь и это было странно. Он никого не ждал, а сын всегда предупреждал, когда придут в гости друзья.       Мужчина прошел в коридор и даже не стал смотреть в глазок, а сразу открыл дверь.       Перед ним стоял маленький мальчик с темными лохматыми волосами, который закрывали один глаз, а еще малец что-то прятал за спиной.       — Ребенок, ты заблудился? — только спросил Цзюнь У, продолжая осматривать гостя.       Мальчик сразу посмотрел на него. На вид ему лет пять, и нет конкретного запаха, а значит, неизвестна его вторичная половая принадлежность.       — Здравствуйте! — звонко произнес он.       Как мило, мальчик оказался воспитанным.       — Извините? А Се Лянь-гэгэ здесь живет?       Цзюнь У удивленно изогнул бровь.       Вот это номер.       Не успел мужчина хоть что-то сказать, как позади себя он услышал голос сына.       — Хун-эр? — сын тут же подбежал к ним. — Как ты? Все хорошо? Тебя больше не обижали?       Если с Цзюнь У ребенок вел себя даже очень уверенно, то как только он увидел Лянь-Ляня, то вся его уверенность тут же испарилась.       — Д-да, Гэгэ! Все… все хорошо!       — Точно? Давай я посмотрю… — сын аккуратно нагнулся и осмотрел лицо названного Хун-эра.       Цзюнь У показалось, что ребенок перестал дышать от волнения.       Лянь-Лянь не стал слишком долго мучить мальчика и посмотрел на отца:       — Папа, ты не против, если Хун-эр с нами чай попьет?       Мужчина видел, как бедный мальчишка вздрогнул он такого предложения и сразу затараторил:       — Н-нет! Гэгэ не надо! Я-я просто заходил сказать спасибо! И… вот, это тебе, гэгэ! — ребенок смущенно протянул цветок, который все это время прятал за своей спиной.       Это был небольшой белоснежный полевой цветок с большим бутоном, его деликатные лепестки казались почти прозрачными в тусклом свете. Такие цветы были большой редкостью в городе. Его невинная красота поражала.       Лянь-Лянь растерянно принял цветок.       — Хун-эр… это было необязательно…       — Обязательно! — воскликнул малыш, а затем спокойнее добавил, — Гэгэ заслуживает все цветы мира…       Цзюнь У хмыкнул. Это было смело.       — Я-я пойду! П-пока, Гэгэ!       Мальчик пулей спустился по лестнице, а Цзюнь У остался стоять удивленным вместе с сыном.       Лянь-Лянь был сообразительным, потому за ужином сразу принялся рассказывать, о знакомстве. Как он шел домой, а в переулке на маленького мальчика напали сверстники. Он описывал ситуацию с присущей ему скромностью, опуская детали о своей отваге и сосредотачиваясь на том, как ему удалось остановить драку и помочь пострадавшему.       — Это доблестно с твоей стороны, но Лянь-Лянь, ты омега, — мягко упрекнул его Цзюнь У, обеспокоенный его безопасностью. Он понимал его благородные намерения, но мир был жесток, и омеги, как правило, нуждались в большей защите.       — Я знаю, но… разве я мог пройти мимо?       И то верно.       — Ладно, твоя правда, но в следующий раз будь аккуратнее, — сказал Цзюнь У, смягчившись под напором его искренности. В его голосе звучала смесь гордости и беспокойства, отражающая противоречивые чувства, переполнявшие его отцовское сердце.       Цзюнь У думал, что это его первая и последняя встреча с маленьким мальчиком. Он ошибся.       Мужчина часто гулял со своим сыном. Они любили выбираться в торговый центр, расположенный недалеко от их дома. Неспешные прогулки вдоль витрин, запах свежей выпечки и детские голоса создавали атмосферу уюта и спокойствия.       Когда они выходили со двора, направляясь к парковке, Цзюнь У вдруг замер, услышав знакомый детский голос:       — Гэгэ!       Оба обернулись. К ним, задыхаясь от быстрого бега, приближался тот самый мальчишка, его темные волосы растрепались, а в маленьких ручках он крепко сжимал свежую, ароматную булочку.       — Гэгэ… — видно, уверенность мальчика, немного поубавилась, а на щеках заиграло смущение, — Я заходил в магазин… и купил тебе…        — Ох… Спасибо Хун-эр, — Лянь-Лянь был удивлен, но принял гостинец.                          Мальчик, словно набравшись смелости, еще немного постоял, переминаясь с ноги на ногу, затем быстро поклонился в знак уважения… и стремительно убежал, растворившись в гуще прохожих. Вся сцена заняла не больше минуты, но оставила после себя ощущение приятного удивления.       — Папа, будешь? — Лянь-Лянь с нежностью посмотрел на отца, предлагая ему откусить кусочек.       Цзюнь У улыбнулся, глядя на сияющие глаза сына.       — Не стоит, тебя же угостили.       Сын, пожав плечами, попробовал сладость.       — Ммм! Это очень вкусно! Папа, мы обязаны купить еще!       И даже после этого момента Хун-эр все чаще появлялся в их жизни...              Время от времени к сыну приходили Фэн Синь и Му Цин на ночевку. Это было вполне нормальной ситуацией. Они оба были бетами, и к тому же, Цзюнь У знал их с пеленок, доверяя им заботу о сыне.       Но вот, однажды, когда Лянь-Лянь принимал ванну, а его юные друзья остались в комнате, мужчина случайно подслушал разговор молодых бет, и услышанное заставило его нахмуриться.       — Этот мальчишка постоянно ходит за А-Лянем, — фыркнул Му Цин.       — Иногда мне кажется, он помешанный, — согласился Фэн Синь.       — Да вообще. Некультурный.       — Грубый.       — Невоспитанный       — Хитрый как лис.       Цзюнь У не выдержал. Его любопытство пересилило желание остаться незамеченным.       — Это вы про кого говорите? — спросил он, входя в комнату.       Детвора сразу притихла и уставилась на Цзюнь У. Их лица выражали смущение и легкую вину.       — Про мальчика, который бегает за вашем сыном, — первым заговорил Фэн Синь.       — Ну-ка, — Цзюнь У подвинул к себе подушку и подсел ближе к ребятне. — Мне нужны подробности.       Му Цин закатил глаза и начал перечислять особенности того мальчишки:       — Он мелкий, вредный, темные волосы, постоянно лохматый, закрыт один глаз либо волосами, либо бинтами. Кажется, он всегда смотрит исподтишка.       Мужчина понял о ком идет речь.       — А… Хун-эр? Так ему всего пять.       — Ему шесть, — поправил Му Цин.       Цзюнь У вспомнил тихий, но настойчивый взгляд темного глаза, постоянно направленного на собственного сына. Он никогда не обращал на это особого внимания, считая это детским любопытством. Но сейчас, услышав слова Фэн Синя и Му Цина, он начал видеть в этом взгляде что-то большее.       Надо же, а выглядит младше и не «слышно» будущей принадлежности. Словно прочитав его мысли, Фэн Синь добавил:       — У него вторичный пол еще не раскрылся, и многие над ним из-за этого издеваются.       Это грустно. Есть дети, которые раскрываются позже, и подобное в порядке вещей. К сожалению, не все понимают и сразу начинают издевательства.       — А еще у него глаза разные.       Еще и гетерохромия. Повезло пацану.       — Лянь-Лянь что говорит?       Если мальчишка не причиняет вреда ему сыну… то все нормально? Тем более Лянь-Лянь всегда хотел себе братика или сестренку.       — А что он скажет? С ним этот Хуа Чэн всегда шелковый.       В тот момент Цзюнь У узнал настоящее имя парнишки. Миленько.       Больше мужчина не стал наседать на детей с вопросами. В конце концов, они пришли на ночевку, а не на допрос. Хотя стоит сказать, что Му Цин и Фэн Синь сами не против поделиться информацией про Хуа Чэна.       Дальше, оказалось, больше.       Обычно сын, прежде чем выйти на улицу, всегда говорил:       — Я на улицу с Фэн Синем и Му Цином!       Теперь же Лянь-Лянь стал говорить:       — Я на улицу с Хун-эром.       Однажды Цзюнь У случайно встретил Хун-эра в парке. Мальчик сидел в песочнице, маленький и одинокий, и что-то увлеченно строил из песка. Цзюнь У, уставший от дел и интриг в собственном бизнесе, сначала хотел пройти мимо, не желая вмешиваться в детские игры.       Однако, приблизившись, он заметил, что по щекам ребенка текут слезы, смешиваясь с кровью, и решительно остановился. Сердце кольнуло от необъяснимой жалости.       Цзюнь У вздохнул и решил подойти, а затем присел на корточки рядом с мальчиком.       — Малец, чего, подрался?       Хун-эр даже не вздрогнул от неожиданности, лишь злобно вытер рукавом кровь с разбитого носа, оставив на щеках грязные разводы.       — Ненавижу… — прошептал он сквозь стиснутые зубы, глядя в песок.       — Кого? — осторожно поинтересовался Цзюнь У.       — Себя… Я маленький и слабый! Я не могу защитить близких.       — Все впереди.       — Но я хочу сейчас!       — Всему свое время.       — А если я сейчас не могу защитить человека, который мне дорог, то в чем прок?!       Слова мальчика поразили Цзюнь У.       Обычно такие пафосные фразы произносят альфы, но они делают это чуть позже, когда начинает проявляться их истинная сила и ответственность. В этом же ребенке, в его маленьком, испачканном песком личике, читалось столько решимости и отчаяния, что Цзюнь У невольно напрягся.       Вообще, мужчина мысленно охарактеризовал Хун-эра бетой. Он ничем не выделялся, выглядел даже меньше, чем Лянь-Лянь в его возрасте, но запаха вторичного пола все еще нельзя было уловить.       — Делай то, что от тебя зависит, а потом совершенствуйся, — сказал Цзюнь У и достал из пакета аппетитный бао, — ты угостил моего сына, теперь я - тебя.       Мальчик тихо принял булочку и пробормотал «спасибо».       Потом он очень долго не виделся с Хун-эром, только со слов сына. И все, но потом…       Потом Цзюнь У увидел Хуа Чэна издалека, у пешеходного перехода, в толпе спешащих домой учеников. Обычная картина: мятая школьная форма, растрепанные волосы, взгляд, устремленный в землю.       Ничто не выделяло его из общей массы, кроме одной детали: яркий, вызывающий красный галстук. Цвет, обычно ассоциирующийся с властью и доминированием, с теми, кому положено вести за собой. Альфа.       В этот же день состоялся серьезный разговор с Лянь-Лянем.       — Папа, успокойся, он маленький мальчик. Что он мне сделает?       — Сейчас он маленький и милый альфочка, но потом он вырастет. И заявит на тебя свои права.       Цзюнь У не мог унять беспокойство. Альфы, по своей природе - собственники, и он боялся, что однажды Хуа Чэн захочет «пометить» его маленького сыночка-омегу.       — Не заявит.       Спокойно сказал сын, улыбнувшись       — С чего такая уверенность?       — Хун-эр сказал, что ему нравится одна омега с класса.       Цзюнь У изогнул бровь. Для маленького альфы почти семи лет… это громкое заявление. Альфы по своей природе любвеобильны и до последнего не говорят, кто им нравится. Даже маленькие альфочки не разбрасываются подобными словами.       Странно.       — И когда он это тебе сказал?       — Почти сразу, когда узнал, что альфа, а подтвердилось это недавно. Буквально в этом месяце.       Что-то здесь не сходилось. Слишком рано, слишком откровенно… Интуиция подсказывала, что за этим кроется что-то большее.        Возможно, Хуа Чэн, даже в своем юном возрасте, уже плел какие-то сложные интриги?       Или, может быть, Лянь-Лянь что-то недоговаривал, пытаясь успокоить отца?       Вопросы не давали Цзюнь У покоя. Он понимал, что должен быть осторожным и внимательным к происходящему вокруг, чтобы защитить своего сына от возможных проблем…       Время шло, и Лянь-Лянь, поглощённый жаждой знаний и стремлением к совершенству, все больше времени посвящал учебе. Это был его осознанный выбор, продиктованный желанием преуспеть и достичь поставленных целей. Понимая, что времени на привычные развлечения и прогулки с друзьями становится все меньше, Лянь-Лянь решил найти способ объединить приятное с полезным. Он приглашал к себе Фэн Синя, Му Цина и Хуа Чэна одновременно.       Он надеялся, что вместе им будет веселее и продуктивнее проводить время. Однако, на практике все оказывалось несколько иначе.       Именно такую картину застал Цзюнь У, когда возвращался домой после работы. Лянь-Лянь предупреждал, что он сегодня хочет устроить вечер настольных игр, но не уточнял с кем именно.       Теперь мужчина понял, что со всеми.       — Хуа Чэн! Проваливай отсюда!       — Меня вообще-то тоже пригласили.       — Тогда веди себя прилично!       — В отличие от вас двоих, я это и делаю.       — Ах ты!       — Гэгэ! Меня обижают! — мгновенно взвыл Хуа Чэн, прячась за спиной Лянь-Ляня и невинно хлопая своими двумя глазами.       Да-да, именно благодаря наставлению его сына Хуа Чэн перестал прятать свой второй глаз. Цзюнь У соврет, если не скажет, что у паренька внешность оказалась… очень красивой. А с каждым годом молодой альфа хорошел.       Лянь-Ляню с его друзьями исполнилось по пятнадцать, в то время, как Хуа Чэну одиннадцать. И Цзюнь У стал замечать его запах. Это были цветы вишни. Долгое время от маленького альфы пахло исключительно только общим запахом — цветами, но год назад стала появляться вишня.       Мужчина все еще настороженно относится к Хуа Чэну, но судя по его отношению с сыном, понял, что тот продолжает воспринимать его как младшего брата.       Чудесно. Пускай все так и остается.       А потом… В шестнадцать у Лянь-Лянь случилась первая течка. Она всегда самая болезненная и страшная. Она даже воспринималась больше… не как желание продолжать род, а как сильная болезнь. Цзюнь все дни проводил у кровати сына, натирая его прохладной водой и даже купил специальные смазки и мази. Правда, ими сын толком и не пользовался.       Молодой парень часто проверял свой телефон и улыбался. Цзюнь У каждый раз давил в себе желание узнать, с кем его сын переписывается, пока на второй день течки не постучались в дверь.       На пороге никого не было. Только… корзинка с фруктами и маленький пакетик, в котором что-то лежало. Цзюнь У вышел на площадку и внимательно огляделся, никого не было. Мужчина взял корзинку и внимательно ее посмотрел, к ней была прикреплена записка и на ней написано…       Что-то непонятное.       Тут из комнаты вылетел Лянь-Лянь, укутанный в одеяло.       — Это Сань Лан пришел?!       Цзюнь У закрыл дверь и строго посмотрел на сына:       — Быстро в кровать и… кто такой Сань Лан?       Лянь-Лянь тут же смущенно опустил взгляд, Цзюнь У подготовился услышать признание о тайном воздыхателя, но вместо этого:       — Хун-эр… попросил себя так называть… Я и не против… Мне… тоже нравится.       Хуа Чэн, Хун-эр, Сань Лан? Сколько у этого парнишки имен в его двенадцать лет? Хотя… сын как-то говорил, что Хуа Чэн третий сын в своей семье.       Голова у Цзюнь У шла кругом.       — Держи свою корзину, и быстро в кровать.       Действительно, в корзине оказались свежие фрукты, которые Цзюнь У тут же тщательно вымыл и нарезал сыну, зная, как они полезны для омег в период течки. А в пакетике обнаружилась маленькая игрушка — забавный хорек.       Цзюнь У был удивлен.       Его Лянь-Лянь давно уже не проявлял интереса к игрушкам, но сейчас… видя, как сын прижимает к себе хорька, не желая выпускать из объятий, он решил ничего не говорить. Что-то подсказывало ему, что эта игрушка — не просто подарок, а нечто гораздо большее.       К счастью, дальше течка прошла спокойно.       Теперь следующую стоило ожидать после двадцати, а потом, как и у большинства омег, придет черед стабильным циклам каждые полгода. Цзюнь У старался не думать об этом, сосредоточившись на настоящем.       Время летело незаметно, и вот уже настал день школьного выпускного Лянь-Ляня и его друзей. Атмосфера царила праздничная и волнительная, наполненная предвкушением нового этапа в жизни.       На церемонии появился и Хуа Чэн, держа в руках огромный букет белоснежных лилий. Цзюнь У невольно хмыкнул, наблюдая за подростком. Что-то в поведении Хуа Чэна, в его неизменном присутствии в жизни сына, снова забеспокоило.       У Цзюнь У стали закрадываться подозрения насчет таинственной омеги Хуа Чэна. Этот мальчик постоянно говорил о ней, но никто из окружающих ее никогда не видел. А правда ли она существует, если Хуа Чэн все свободное время проводит в компании Лянь-Ляня и их общих друзей?        Цзюнь У ловил себя на странных, противоречивых мыслях.       Может быть, цветы вообще не предназначены его сыну? Почему он так разволновался из-за простого букета?       После торжественной линейки, когда все речи были произнесены и поздравления выслушаны, Хуа Чэн все-таки вручил букет белоснежных лилий Лянь-Ляню. Цзюнь У заметил, как сын засмущался, принимая подарок.        Это переполнило чашу его терпения.       Когда фотограф начал собирать выпускников для общей фотографии, Цзюнь У, не выдержав, подошел к Хуа Чэну.       Стоит признать, мальчишка вытянулся, и уже как год перерос его сына, хотя у них разница четыре года.       — Хуа Чэн, - вежливо, но при этом строго начал говорить старший альфа, - как поживает твоя омега? Ты нам про нее так мало рассказываешь.       Хуа Чэн виду не подал и лишь пожал плечами, сохраняя невозмутимое выражение лица.       — Она вся в учебе. Тем более, все еще видит во мне только друга, и я просто по возможности с ней рядом, поддерживаю ее, — ответил он с легкой улыбкой.       Цзюнь У чувствовал какой-то непонятный подвох в словах Хуа Чэна, словно тот что-то недоговаривал. Однако, он решил не докапываться до юного подростка, а просто спокойно кивнул, стараясь сохранить лицо. Но внутри у него все кипело от подозрения и смутной тревоги.       На первом году обучения Лянь-Ляня в университете к нему приходил Хуа Чэн. Лично. Не к его сыну, а к нему. Дверной звонок раздается неожиданно, и когда он открывает дверь, то видит перед собой молодого человека с пронзительным взглядом и аурой опасности, окутанной в безупречную вежливость.       — А, это ты… заходи.       Цзюнь У удивлён, но пускает гостя в квартиру, направляясь на кухню, чтобы предложить чай. Машинально наполняя чайник водой, он уже представляет себе разговор, который вскоре произойдет. Но слова Хуа Чэна прерывают его размышления, словно гром среди ясного неба.       — У гэгэ есть поклонник. И это альфа.       Цзюнь У замирает с чайником в руках, глядя на Хуа Чэна, как на диковинного зверя. Альфа? Поклонник?       Что ж, с одной стороны, он ждал этого дня, поэтому уже мысленно собирался вновь провести пропаганду, что беты и омеги лучше всяких альф.       — Прости? — переспрашивает он, стараясь скрыть замешательство.       Хуа Чэн смотрит прямо в глаза, без тени смущения. В его взгляде читается непоколебимая уверенность.       — Я должен вам признаться… никакого омеги не существует… Точнее он существует и вы его знаете… Все это время я… я был влюблен в вашего сына.       Как неожиданно… Хотя, кого он обманывает, это было ожидаемо, просто мужчина до последнего не хотел это признавать.       — И ты решил сообщить мне об этом сейчас? Почему?       — Сначала я думал, что просто хочу быть рядом, но мне было… тяжело наблюдать, как за Гэгэ пытаются ухаживать другие… Я хочу… ему признаться.       В отчаянии парень поднял глаза, в которых читалась искренняя мольба. В его голосе сквозила не только любовь, но и страх быть совсем отвергнутым.       — А если мой Лянь-Лянь тебе откажет?       — Я приму любой выбор гэгэ, — последовал ответ, полный искренности и смирения. В этих словах не было ни капли эгоизма, только преданность и готовность принять любой исход, лишь бы любимый был счастлив.       Однако новости не закончились.       В этот же день к нему приходит Лянь-Лянь, и сын чувствует себя максимально подавленно. Его плечи поникли, обычно лучистый взгляд потух. Что-то явно произошло, и это что-то глубоко его ранило.       — Мне сказали, что я буду плохим партнером.       Цзюнь хмыкнул. Это кто там такой смелый?       — Кто сказал?       — Один… альфа… Я знаю… ты бы хотел, что мой партнер был бета… но просто меня пригласили, я растерялся, согласился… и все было нормально, пока мне не сказали это.       — Лянь-Лянь, нашел кого слушать.       Но Лянь-Лянь, казалось, не слышал отца. Глаза юноши засветились, когда он перешел к объяснениям, словно пытаясь убедить не только Цзюнь У, но и самого себя.       — Он мне сказал, что я постоянно говорю только про Сань Лана! И никого кроме него не вижу! Но если это правда! Сань Лан правда хороший! Он всегда мне помогает! Всегда поддерживает! — в голосе Лянь-Ляня звучала неподдельная искренность и восхищение.       Мужчина понял, что это признание, возможно, неосознанно, было самым важным из всего, что он слышал сегодня. Слова, сказанные в порыве отчаяния, раскрыли истинные чувства, которые Лянь-Лянь так долго скрывал даже от самого себя.       — Можешь… кхм… — как же тяжело переступать через отцовскую гордость, — можешь больше времени проводить с Хуа Чэном…       Юноша грустно улыбнулся.       — Но у Сань Лана есть омега, которую он полюбил лет в шесть!.. Я буду… только мешаться… Тем более… я слишком старый.       — Лянь-Лянь, тебе всего девятнадцать.       — А Сань Лану пятнадцать!       — Ему же не всегда будет пятнадцать…       Но сын, казалось, был слишком поглощен своими страхами и неуверенностью:       — И мне не всегда будет девятнадцать.       Больше ни Лянь-Лянь ни Хуа Чэн не поднимали эту тему при Цзюнь У, очень и очень долго, но при этом они все также продолжали общаться. Как будто никто из них не плакался у него на кухне.       Иронично.       Все продолжалось до тех пор, пока Лянь-Лянь не стал учиться на последнем курсе университета, а потом проблема вновь всплыла, но косвенно. Со стороны Фэн Синя и Му Цина.       — Этот мелкий не пара вашему сыну!       — Что он себе вообще возомнил?!       — Вы должны запретить им общаться!       — Послушайте нас! Мы его отлично знаем!       Цзюнь У слушал их тираду с непроницаемым лицом. Он прекрасно понимал, что Фэн Синь и Му Цин заботятся о Лянь-Ляне, видят в нем члена семьи. Но их настойчивость, их неприятие Хуа Чэна, казались ему… необоснованными. Он сам провел немало времени с этим юным парнишкой, и видел, насколько тот предан Лянь-Ляню.       — И в чем же причина вашей столь ярой неприязни? — спокойно спросил Цзюнь У, отпивая чай.       Фэн Синь и Му Цин переглянулись. Они не знали, как сформулировать свои опасения, не выставляя себя ревнивыми и мелочными. В конце концов, Му Цин решился:       — Хуа Чэн… он слишком… грубый альфа. Се Лянь… он светлый, добрый.       Цзюнь У усмехнулся.       — А мне показалось, что Хуа Чэн относится хорошо к моему сыну.       Му Цин молчал, опустив взгляд. Он не мог отрицать, что юноша действительно выглядит счастливым. Но его беспокойство не утихало. Он боялся, что эта слепая любовь однажды обернется против Лянь-Ляня.       — Я понимаю ваши опасения, — сказал Цзюнь У, отставляя чашку. — Но я прошу вас, доверьтесь мне. Я наблюдаю за ними обоими. Если я увижу хоть малейший признак того, что Хуа Чэн причиняет Лянь-Ляню вред, я вмешаюсь. Но пока… позвольте им быть счастливыми.       Эти слова Цзюнь У говорил не только друзьям сына, но и служили успокоением для его собственной души.       Ему самому было… непросто.        Видеть, как взрослеет его родной сын, и как он выбирает свой путь, было одновременно радостно и мучительно. Радостно, потому что Лянь-Лянь наконец-то нашел свое счастье. Мучительно, потому что отпустить его было невероятно сложно.       Му Цин и Фэн Синь ушли, оставив в доме тишину, нарушаемую лишь тихим тиканьем часов. Снаружи начал накрапывать дождь, постепенно усиливаясь. Цзюнь У вздохнул, вспоминая рассеянность сына.       — Наверняка, забыл зонт, — пробормотал он себе под нос. Мужчина вышел в коридор и его предсказания подтвердились. Белый зонтик, который сын обычно брал с собой, остался нетронутым       Цзюнь У вновь прошел на кухню и достал оттуда сразу несколько таблеток от простуды. Заранее подготовить для Лянь-Ляня. Шкафчик был возле окна, поэтому мужчине удалось увидеть необычную картину.       Двое шли под дождем, сливавшимся с алым цветом зонта. Вокруг них словно образовался небольшой мир, существующий вне времени и пространства. У обоих в руках дымились кружки с горячим чаем. Цзюнь У отчетливо видел, как сын смотрел на Хуа Чэна глазами, полными любви и обожания. Но самое главное… он получал в ответ точно такой же взгляд, взгляд, в котором отражался океан преданности и нежности.       Цзюнь У улыбнулся. Ему показалось, что дождь вокруг них стал немного светлее.       — Ты так вырос… Се Лянь...