Не нужно ворошить прошлое

После свадьбы прошел месяц. Месяц, как Вероника перестала спокойно спать по ночам. Она дожидалась, когда уснет Плоткин, а потом тихонько вставала с постели и уходила плакать на кухню. Когда же не удавалось скрытно проскочить мимо мужа и она оказывалась замеченной, то приходилось рывком утирать слёзы и, наигранно улыбаясь, отвечать на его ожидаемый вопрос "Что такое?" не менее ожидаемо: "Всё в порядке, Саша". Она тут же вставала из-за стола и вешалась ему на шею в попытке отвести подозрения от того, что ничего не в порядке. Он бурчал что-то про гормоны, женскую эмоциональность и прочий неподходящий бред, хотя прекрасно понимал, почему она так страдает. Сначала Плоткин просто игнорировал такое поведение Вероники, принимая все отвлекающие манёвры, а затем однажды серьёзно сказал: — Ты продолжаешь думать не о том. Меня это огорчает. Но в глазах его читалось отнюдь не огорчение, а самое настоящее раздражение. Александр стоял возле стола, за которым сидела Вероника до его прихода, и смотрел ей в глаза. Её проявившийся испуг только возбудил его. — Я помогу тебе отвлечься. — Плоткин убрал руки Вероники с шеи, перевернул её к себе спиной и начал осыпать её шею поцелуями. Пальцы Александра расположились на талии жены. Рывком он подтянул Веронику ближе к себе. Его движения были грубыми, неосторожными, но безболезненными. Саша больше был зол даже не на изменившую и продолжающую эмоционально изменять жену, а на Игоря. До Игоря все было в порядке. Если бы не Игорь, все было бы в порядке. Порядок для Плоткина — это как штиль: ничего не колышет, не создает сильные колебания, не привлекает внимания. Игорь же создал те самые колебания. Когда Александр целовал Веронику, он представлял, как недалеко стоит Игорь и наблюдает за ними. Представлял, как Игоря корёжит от того, что делает он с Вероникой; как стихия Плоткина перекрывает стихию Корзухина раз и навсегда. — Саш, давай в другой раз, я неважно себя чувствую... — боязливо прошептала она, зная, что последует за этими поцелуями. — В другой — это в какой? — неестественно спокойно спросил он, надавив на её спину, и тем самым заставил Веронику лечь на стол животом вниз. Она приподнялась на локти, но Плоткин тут же навис сверху, обездвижив её. Он приблизился к её уху. — Думаешь, Игорь сильно любил тебя? Это ты, дура, поверила, а он просто воспользовался тобой. Любой мужик бы на моём месте уже кинул тебя. Ты должна быть мне по гроб жизни благодарна, мразь. Ты ведь никому не будешь нужна, кроме меня. Когда же ты уже поймешь? — Саша, пожалуйста... — дрожала Вероника. Плоткин приподнял её ночную сорочку и хотел уже спустить нижнее бельё, как вдруг в нём что-то переклинило. Он перестал домогаться и, чуть подумав, вовсе отошел от жены. Вероника боялась пошевелиться. — Идём спать, — невозмутимо произнёс он, словно ничего не было, — поздно уже. Вероника, повернув голову и начав подниматься, в недоумении посмотрела на него. — Ну? — Плоткин мотнул головой в сторону спальни. Вероника встала и пошла за ним в спальню. Он довольно лёг в постель и перевернулся на бок в её сторону. Вероника легла рядом, съёжилась и исподлобья посмотрела на него. — Давай не будем ссориться? — противно улыбнулся он. — Мы же теперь семья. Я просто хочу, чтобы ты это поняла. Не нужно ворошить прошлое, да? — Угу, — еле слышно ответила Вероника, натянув одеяло почти до подбородка. — Всё будет хорошо. — Плоткин пододвинулся ближе к ней и поцеловал её в щеку. — Спокойной ночи. Он отвернулся и почти сразу же заснул. Вероника ещё какое-то время лежала, словно парализованная. Казалось, что ещё немного — и он действительно взял бы её силой. Самое жуткое было в том, что выглядел он, как обычно. Лишь на мгновение промелькнуло то раздражение, подобно предупреждающему сигналу о том, что это конец для прошлой жизни Вероники. И одновременно с этим — только начало всего бытового ужаса, который Александр благополучно устроит. Со временем Плоткин больше привыкнет к тому, что Вероника для него лишь приложение; красивый бесправный трофей, который Корзухин никогда не получит. Игорь сможет только скучать по той смене в лагере. На большее и Игорь, и Вероника претендовать и не могут. Их счастливая история закончилась так же быстро, как и началась. Зато несчастливая продлится непозволительно долго и мучительно.