Часть 57. Наказание. Нежность. Жизнь.
19 мая 2025 г., 21:16
Вечер. Камин гаснет сам собой. Элиан стоит у окна, скрестив руки. Упрямый. Горд. Только что вернулся с рейда. Без разрешения.
Доминик заходит. Молчит.
Пальцы сжаты. Взгляд — острый.
— Ты обещал.
— Я справился.
— Ты нарушил.
— Я жив.
Пауза.
Доминик подходит.
— Раздевайся.
— Злишься?
— Нет. Буду наказывать. Разница есть.
И это — не гнев. Это власть. Нежная. Цепкая.
Он сажает Элиана на край кровати. Стягивает брюки.
Поцелуи — на бёдра. Ладони — на ключицы.
Шлёпки — мягкие, но с отголоском боли.
Элиан дрожит. Но не от страха. От того, что любят — так. До основания.
— Мой непослушный. Мой неуничтожаемый. Мой.
Он входит в него резко.
Глубоко.
Целует спину. Не губами. Движением.
И в этот момент — всё решается. Неделя спустя.
Элиан плохо спит. Много ест. Чувствует… иначе.
Идёт к мадам Помфри. Только чтобы «провериться».
Через полчаса — сидит с чашкой ромашки. Бледный.
— Ты… уверен?
— Абсолютно. Зачатие — магическое. Стабильное.
— Но… у нас не было зелий.
— Ваш союз был настолько сильным, что это… просто случилось.
Беременность. Он. Отец.
Элиан не знает — плакать или смеяться.
По итогу — смеётся. Громко. Уставно.
— Поттеры никогда не бывают просто. Традиционно зачаться? Боже упаси. Гарри и Северус сидят на веранде. Чай. Небо. Спокойствие.
Элиан выходит. Медленно.
Садится. Молчит.
— Что случилось? — первым спрашивает Северус.
— Эм… У меня будет ребёнок.
Пауза.
Долгая.
— Ты ранен? — тихо уточняет Гарри.
— Нет.
— Тебя прокляли?
— Нет.
— Ты пьян?
— Нет!
— Тогда… поздравляем? — осторожно говорит Гарри.
Северус моргает.
— От кого?
— От мужа. Магически.
— Без зелий?
— Без зелий. Только… страсть.
Пауза.
Северус встаёт.
Проходит пару шагов. Возвращается.
— Я…
— Что?
— Я не знаю, как реагировать.
— Это уже реакция.
Гарри обнимает сына.
— Ты справишься.
— Я знаю. Потому что ты научил.
А Северус хмыкает:
— Доминик — хладнокровен. Уравновешен. Расчётлив. Он — идеально подходит для отцовства.
— Ты его любишь, да? — спрашивает Гарри.
— Ненавижу, — отвечает Северус. — Но уважаю. А это даже хуже.
Все смеются.
А где-то в груди — уже стучит новое сердце.
