Тишина, которая осталась

      Тусклый солнечный свет медленно просачивался в комнату, почти лениво, разливаясь по гладким поверхностям мягким блеском. Он просачивался сквозь окно, над которым раскинулось кибертронское небо — спокойное, ровное, с еле уловимым гулом мира за стенами. Комната, что раньше принадлежала одному Нокауту, просторная, но уютная, дышала жизнью троих: где-то у стены лежали хаотично раскиданные вещи Смоукскрина, чуть поодаль блестели безукоризненно выстроенные инструменты и контейнеры Нокаута, а между ними — тихий угол Бамблби, тёплый, приглушённый, с небольшими деталями, которые замечаешь не сразу. Всё было неидеально, но вместе складывалось в живое, общее.       На подоконнике, словно часовой, неспешно раскрывал лепестки механический цветок. Внутри него что-то щёлкнуло, и из маленького динамика раздалось нежное, искусственно смодулированное щебетание, имитирующее пение птиц, — слишком правильное, чтобы быть настоящим, но достаточно тёплое, чтобы на миг забыть об этом.       На широкой платформе для отдыха лежали трое. Корпуса переплетены, движения едва заметны — как дыхание в тишине. Первым зашевелился Смоукскрин. Он глубоко зевнул и потянулся, с трудом приподнявшись на локтях и морщась от звука. Новичок ещё не успел привыкнуть к некоторым причудам.       — Скажите мне, кто вообще решил, что имитация пения птиц — это хорошая идея на Кибертроне?       Голос звучал сонно, хрипловато и, казалось, с помехами. Он скосил недовольный взгляд на подоконник, а скорее на конкретного его обитателя, как на предателя и нарушителя спокойствия.       — Это называется атмосфера, — раздался приглушённый голос Бамблби, звуча нарочито иронично. Он лежал рядом, не открывая оптики и лениво раскинув конечности. — Нокаут настоял.       — И совершенно правильно сделал, — протянул третий голос, чуть надтреснутый ото сна, с привычной ноткой самодовольства. — Ты даже не представляешь, насколько лучше выглядят утренние кадры с этим фоном. Ты разве не доверяешь моему эстетическому чутью?       Нокаут, не открывая глаз, зевнул и довольно потянулся, чуть повернувшись и прижавшись к обоим. Он лежал полубоком, подбородок упирался в плечо Бамблби, а ладонь покоилась где-то у спины Смоукскрина.       Смоукскрин неспеша приподнялся на кровати и, обведя их чуть усталым, но трепетным взглядом, потер затылок. Потом, неожиданно для себя, тихо сказал:       — Раньше я просыпался и сразу шёл куда-то. Патруль. Тренировки. Возня с инвентарём...       Он на секунду замолчал, чуть ссутулив плечи.       — Сейчас… даже непривычно. Я думал, это будет хаос, — продолжил бормотать он после короткой паузы. — Знаете, вот это — всё. Спать втроём. Просыпаться в куче. Кто-то обязательно кого-нибудь раздавит. Или свалится. Или будет храпеть... А сейчас мне просто не хочется вставать.       Новичок взглянул на возлюбленных и, вдруг поймав их взгляды, слегка улыбнулся — мягко, почти смущённо.       — Вот и не вставай, — с лёгкой улыбкой пробормотал Бамблби и, потянувшись через Нокаута, потянул Смоукскрина ближе к ним. — Останься здесь.       На несколько долгих секунд всё снова стихло. Только мягкий механический щебет заполнял комнату. И в правду, "атмосфера", такая тёплая, нежная... спокойная.       — Ты пугающе легко адаптируешься к роскоши, —решив первым нарушить молчание, фыркнул Нокаут, приподняв голову.       — Или просто к правильным вещам, — тихо усмехнулся Бамблби и оставил мягкий, почти невесомый поцелуй на макушке Нокаута.       Нокаут пробормотал  что-то раздражённое, но не скрывая довольной улыбки от такого жеста разведчика, и придвинулся ближе. Смоукскрин только усмехнулся и, следуя за Нокаутом, прижался ближе к ним. И, перекинув руку через медика, схватил свободную руку Бамблби и сомкнул их пальцы. Но и не забывая о самом Нокауте, новичок также оставил ласковый поцелуй на его щеке.       Некоторое время никто не говорил. Из динамика продолжало доноситься щебетание, никто не удосуживался его выключить, и лепестки цветка неторопливо раскрывались ещё шире. Их корпуса соприкасались, детали грелись от близости, но в этом было что-то почти невесомое — не страсть, а тепло, чуткое и любящее.       Но вскоре Бамблби всё-таки снова потянулся, как кот, лениво, с перекатыванием, и потянул за собой одного, за ним и второго. Нокаут недовольно заворчал, а Смоукскрин лишь фыркнул.       — Подъём, бойцы, — усмехнулся Бамблби, разминая плечи. — У кого-то из нас есть график.       — А у кого-то — утренний режим, — пробормотал Смоукскрин, наконец начиная двигаться. — Или… почти.       Нокаут остался последним. Томно вздыхая, он наблюдал за ними из-под полуопущенных створок.       — Варвары. Даже чая не принесли!       Свет в комнате стал чуть ярче, отражаясь на гладких панелях и мягко подсвечивая лица. Мир за окном жил своей неспешной жизнью. А внутри, в этом крошечном оазисе из полумрака, механических растений и сбившихся покрытий, трое просто были. Вместе.

***

             Позже этим же днём чуть ниже площадки у штаба звучали отголоски разговоров и звонкого смеха. Бамблби сидел на одном из больших ящиков, беззаботно болтая ногами, и лениво жевал энергетический батончик. Смоукскрин карабкался по стволу недавно выросшего механического дерева, при этом не выпуская из зубов гибкий кабель. Нокаут, ходя кругами внизу, комментировал происходящее с видом критика, привыкшего к некомпетентности публики.       — Нет-нет-нет, так ты просто вырвешь кабель, — Нокаут прищурился, недовольно глядя на новичка. — Или свои зубы.       — У меня крепкая челюсть, — запротестовал Смоукскрин сквозь кабель. — В отличие от твоего терпения.       Бамблби лишь хмыкнул, наблюдая за спором.       — Нокаут, ты точно хочешь, чтобы тебе доверили проводку?       — Я, хоть и врач, а не инженер, но всё ещё лучше разбираюсь в технике, чем ты в выборе рациона, — Нокаут закатил оптику и многозначительно посмотрел на обёртку, которую тот держал.       — По крайней мере, я не жую провода, — парировал Бамблби. И с  довольной ухмылкой швырнул эту самую обёртку вверх, прямиком в Смоукскрина.       — Промахнулся! — новичок увернулся, со злорадным смешком театрально наклонив корпус, и обёртка, крутанувшись в воздухе, упала на Нокаута.       Секунда молчания — и двое рассмеялись под возмущённый, но не злой возглас Нокаута.       Где-то неподалёку прошёл Балкхед, бросив в их сторону взгляд: смесь усталого понимания и слабой улыбки. Мимо проскользнула Арси и на ходу слегка качнула головой, будто ничего не видела. Она отправилась на террасу чуть выше, где ветер шевелил металлические листья. Мегатрон уже стоял там, прислонившись к перилам и устремив взгляд вдаль — на город, тёплый в свете мирного дня.       — Сегодня достаточно тихо, — заметила Арси, не обернувшись к собеседнику. — Даже Уилджек пока ничего не подорвал.       — Это уже почти пугает, — с лёгким смешком тихо отозвался Мегатрон. — Или... удивительно приятно.       Она согласно кивнула, и между ними повисла небольшая пауза. Но она не была неловкой — скорее спокойной, даже тёплой и, казалось, привычной. В какой-то мере родной...       — Раньше я и представить не могла, что однажды окажусь на одной террасе с тобой. И это не закончится боем, —словно невзначай проронила она наконец.       Мегатрон чуть склонил голову, не зная, что лучше ответить. Не то чтобы он был не согласен с автоботкой. Может быть, при других обстоятельствах... И тут его взгляд зацепился за то, на что можно было перевести разговор.       — Я бы тоже не поверил, если бы мне тогда показали... вот это, — он кивнул вниз, туда, где трое возились с техникой, спотыкались, смеялись и  продолжали спорить.       Арси, слегка приподняв оптогрань, проследила за его взглядом. И её губы тронула лёгкая улыбка.       — Помнишь, какими они были? — тихо спросила она, будто не хотя, чтобы их услышали. — По отдельности. Не в связке.       Мегатрон ответил не сразу, словно действительно предавался воспоминаниям, и насмешливо, чуть иронично хмыкнул.       — Теперь... как сплетённый кабель, — всё же произнёс Мегатрон после паузы. — Каждый провод может сбоить, но вместе они держат импульс. Ярко. Иногда слишком.       Арси слегка усмехнулась такому комментарию. Она даже была согласна с ним.       — Но работают. И, что важно... больше не пытаются друг другу навредить.       — А мы с тобой... — начал он, но вдруг осёкся, подбирая слова. — Смотрим со стороны и учимся?       Она впервые за разговор взглянула на Мегатрона. В оптике — усталый свет и некая мягкость, которую он не мог понять однозначно.       — Наверное. Мы ведь тоже должны чему-то научиться. Теперь.       — Жить, например, — тихо добавил он, устремив свой взгляд вдаль.       Мгновение они просто стояли в тишине. Порыв ветра сдвинул листву — металлический шелест был лёгким, почти живым.       — Я иногда думаю, — вновь заговорил Мегатрон, — что если бы у нас было такое... тогда — в самом начале...       Арси покачала головой, на мгновение закрыв оптику.       — Мы бы не поняли. Мы были не теми, кто способен это принять.       Мегатрон слабо кивнул. Его оптика задумчиво устремилась вдаль. Небо над Кибертроном простиралось чистым полотном. Оно было таким ярким, безмятежным. Таким, каким уже давно не было.       — Тогда хорошо, что теперь уже можем.       Арси вновь помедлила с ответом. Нужно ли ей было что-то говорить? Да и что она сказала бы на это? Но потом мягко, почти шёпотом решила высказаться:       — Знаешь, я нашла здесь тишину... и она больше не пугает.       Оптика Мегатрона всё ещё была устремлена вдаль, но его голос обращался к ней:       — А я... возможность.

***

      Над Кибертроном опускался закат — редкий, не слишком яркий, но по-своему красивый. Свет от энергосетей отражался в полупрозрачной атмосфере, окрашивая гладкие поверхности зданий в тёплые, мягкие оттенки — приглушённое золото, скупую медь. День уходил медленно, будто не спешил покидать планету, научившуюся дышать без войны.       На высоком краю ремонтного купола — почти безлюдной платформе, где ветер раскачивал тонкие металлические побеги, — стоял один одинокий бот.       Мегатрон опирался на перила, сжимая в ладони маленький кристалл — не то артефакт, не то случайный сувенир. Он вертел его машинально, не глядя, и, казалось, давно забыл о нём. Взгляд был обращён вперёд — на город, расчерченный светом и тенями. Тишина казалась почти невозможной. Почти заслуженной.       Шаги за спиной он услышал сразу, но не обернулся. Ритм походки был знаком, лёгкий стук кабелей узнаваем.       — Ты часто бываешь здесь, — сказала Арси, подходя ближе. Голос спокойный, без подтекста. Звучало просто как факт.       — Здесь... проще думать, — тихо отозвался он. — Или не думать вовсе.       Она остановилась рядом. Не по-военному вымеренно, не вызывающе близко. Просто рядом.       Они молчали. Ветер шевелил механическую листву, гул энергосетей, находившихся ниже, доносился приглушённо. С той стороны, с платформы у штаба, ещё можно было расслышать чей-то редкий смех — будто далёкое эхо чего-то живого.       — Знаешь, — сказала Арси, не отводя взгляда от горизонта, — я раньше думала, что мир — это иллюзия. Передышка между боями. Маска на лице врага. А теперь... уже не уверена.       — Иллюзия, в которую я когда-то верил, — прошептал он. — И из-за этого разнёс её в пыль.       Она посмотрела на него. Профиль в закатном свете казался почти спокойным. Не безмятежным — нет, в нём всё ещё были тяжесть, след боли, отпечаток времени. Но он больше не был чужим.       — Если бы ты пошёл другим путём... — начала она, медленно, с паузой. — Ты думал об этом?       — Каждый день. Особенно теперь, когда понимаю, сколько отнял у других, — он покачал головой. — Может, я бы стал кем-то, кто... был бы тебе ближе.       — А может, — тихо ответила Арси, — ты стал кем-то, кто сейчас может быть рядом. Вот так.       Их взгляды пересеклись. В них было что-то чувственное, особенное, не похожее на то, что было у них раньше. Мегатрон чуть склонил голову, будто соглашаясь, будто благодаря.       — Я всё ещё учусь, — признался он, звуча до боли честно. — Быть... не оружием.       — И я, — ответила она. — Не мишенью.       Они стояли в окутывающей их тишине, пока небо медленно теряло свои краски. Закат полностью сходил на нет, уступая место лёгкой, стальной синеве.       Арси чуть повернулась к нему плечом, почти неосознанно. Он — тоже. Их корпуса не соприкасались, но были ближе, чем прежде. Ближе, чем многие годы до этого.       — Здесь красиво, — проронила автоботка.       Бывший лорд взглянул на Арси. Долго. Не потому что не знал, что сказать, — просто не спешил.       — Особенно... рядом с тобой.       Она ничего не ответила. Но и не ушла.

***

      В обширном пространстве тренировочного зала гулко отдавался каждый звук. Эхо от бренчания ударов Новичка об тренировочный манекен ритмично повторялось. Смоукскрин без особого энтузиазма от усталости заканчивал свою личную тренировку, тяжело дыша. Бамблби после его боя с Нокаутом лежал на спине посреди зала, раскинув конечности и глядя в потолок. Где-то сбоку Нокаут вытирал лицо полотенцем, со свойственным ему изяществом — будто не тренировался, а просто принимал масляные ванны.       Смоукскрин, нанеся последний удар по манекену и подражая людям, стёр воображаемый пот со лба и устало направился к своим партнёрам.       — Мх, всё-таки здорово. Прямо как раньше, только теперь с бонусом, — и слабо кивнул в сторону Нокаута и Бамблби. — Поцелуи между раундами — новый уровень командной синергии.       Бамблби мягко усмехнулся, не открывая оптики:       — Просто признай, что скучаешь по нам, даже когда мы рядом в одной комнате.       Нокаут же сел рядом с разведчиком, одной рукой театрально дотронувшись до своей груди, а второй уперевшись в бок.       — Ещё бы. Такая яркая личность, как я, не может не оставить пустоту в искре. Даже в твоей.       Смоукскрин непроизвольно фыркнул, с любовью наблюдая за сценой медика:       — Пустоту — может быть. Искре — под вопросом.       Они на время замолчали, позволяя тишине заполнить зал и наслаждаясь присутствием друг друга. Сквозь приоткрытую дверь тренировочного зала завиднелись две фигуры, неспешно идущие по коридору: Арси и Мегатрон. Смоукскрин случайно заметил их первым.       Новичок наклонился и прищурился, пытаясь рассмотреть детально, чем и превлёк внимание других.       — Хей... Это что, Арси с Мегатроном? — Смоукскрин сделал паузу, а после старался говорить тише. — Не показалось?       Приподнявшись на локтях, Бамблби скептически поднял одну из оптограней:       — Уже не в первый раз. Они часто вместе в последнее время.       Такое уточнение действительно заставило Нокаута задуматься, но он не выглядел слишком удивлённым.       — Утренние патрули, общие брифинги, теперь крыши и вечерний воздух... Хм. Любопытно. Очень любопытно, — на губах медика сразу заиграла хитрая ухмылка.       Смоукскрин, словно уловив полный смысл намёка Нокаута, чуть замялся:       — Думаете, это просто деловые встречи... или всё-таки что-то?       Бамблби слабо мотнул головой, понимая, что сейчас, если дать медику возможность, он станет главным сплетником. Но нон также не мог не согласиться с со словами Смоукскрина, и тепло, даже с некой безмятежностью и появляющейся радостью за старшую напарницу — скорее за названную сестру — заговорил:       — Может, они нашли друг в друге... покой. Тот, который сложно объяснить.       Как бы разведчик ни пытался подбирать слова, но Нокаут давно понял, что скрывается за всем этим. И со всей привычной ироничностью и лёгкой ухмылкой начал размышлять:       — Или у кого-то изменился вкус. Теперь он тянется к сильным, бескомпромиссным автоботам.       Все трое тут же замолчали и переглянулись. Взгляд у каждого становится мягче — не насмешливый, а удивлённо-принятый, понимающий. Смоукскрину в голову пришла одна идея, и он сам улыбнулся своим мыслям:       — Думаете, им стоит вручить значки? Типа "новая официальная парочка"?       Как только до аудиосенсоров разведчика донеслись его слова, Бамблби чуть рассмеялся и слегка пихнул Смоукскрина в бок.       — Давайте не торопить события. Если у них и правда что-то начинается, пусть это будет их история.       Нокаут задумчиво всматривался в сторону, где давно исчезли фигуры Арси и Мегатрона, а затем вновь перевёл взгляд на Бамблби и Смоукскрина. Его голос звучал сейчас тише, почти нежно:       — Даже у нас получилось. А значит… у них тем более.