И мольба не помогла

Осаму посмотрел вверх. Небо было пасмурное, покрытое плотно тучами, закрывающими любую возможность свету проникнуть, и облить теплом все живое. Было невообразимо холодно, но парень упрямо стоял на месте, хотя сам дрожал. Пальто, подаренное Мори Огаем, не спасало. Казалось, наоборот, прибавляло мороза по коже. Он сжал челюсти и напряг мышцы, чтобы сохранить хоть какое-то тепло, но все было безуспешно. Ему холодно. До чёртиков холодно. Ужасная погода, подстать последним событиям. Объявившаяся организация Мимик, которая нацелилась на Одасаку, решив, что тот их спаситель. На его Оду! Дазай сжал зубы ещё сильнее, до боли, и поджал губы. Когда дело казалось Сакуноске, Осаму становился до ужаса беспомощным, жалким. До знакомства с ним ещё мальчик считал себя машиной и простым оружием для исполнения указов босса Портовой Мафии. Но то тепло, которое ему дал Одасаку с самого первого дня знакомства все поменяло. Теперь Дазай бегал за ним, как брошенный и ненужный уличный кот, мяукающий, просящий ласки, трущийся об ноги. И сколько бы его ни гладили, ни кормили, животное было голодным. Осаму впитывал их совместное время и никак не мог насытиться. Все словно проходило сквозь пальцы. Больная мошка, взвешенная от невозможности наестся крови - та просто выливается обратно, не принимаемая организмом. Оттого их объятия были крепкими, долгими. Дазай бежал к Одасаку при каждой встрече, хватал за лопатки ладонями, и ложился щекой на плечо, крепко-крепко жмурясь. В такие моменты его обнимали в ответ и ласково гладили спину. Эти руки были тёплыми, большими. Он их прижимал из раза в раз к своим щекам, грел кончик носа о пальцы, взглядом просил, чтобы гладили не переставая. — А ты ведь знаешь, что по меркам мира, я уже совершеннолетний? — Спросил Осаму, зная, каков будет ответ. — По меркам Японии тебе ещё 2 года до совершеннолетия, Осаму. — Произнес Одасаку, но не оттолкнул, когда к нему прижались теснее. Но Дазай знал, что не может ждать ещё пару лет. Решаться нужно сейчас. Он понимал, что если не отдаст все, то точно потеряет дорого ему человека. И тянется руками к своей одежде, чтобы раздеться. В этот значимый момент, парень не просто снимает одежду. Тот оголяется именно морально. Вот он. Такой беспомощный, слабый, побитый. Просящий принять. Одежда скатывается по телу на пол, и уже полностью обнаженный, Дазай усаживает Сакуноске на диван, устраиваясь сверху. Ему на самом деле очень неловко. Борясь с непривычно большим и сильным количеством чувств, проводит по груди против ладонями вверх, до плеч, а губами тянется к чужим устам. Ему их закрывают ладонью. — Пожалуйста, Одасаку. — Щенячий взгляд. Шепчет прямо в эту ладонь, которая встала между ними преградой. — Ты ещё мал. — Мал только для этой страны! — Отодвинул достаточно грубо руку от губ, и положил ее себе на нагое бедро, вжав в него. — Я взрослый! Взрослый! Посмотри на меня! Он заставил обе ладони пройтись по его телу. Плечи, грудь. Огладить талию и бока, остановиться на упругих ягодицах. Но взгляд напротив оставался все таким же непреклонным. Этим блеклым голубым глазам безразличны эти потуги. И Осаму чувствует, как сходит с ума, начиная задыхаться. Больше не может поддерживать зрительный контакт, бегает взглядом куда-то в сторону, продолжая крепко держать эти широкие руки на своих половинках. Последние попытки соблазнить. Все безуспешно. Осаму редко теряет контроль над собой. Но в такие моменты ему очень тяжело вернуться обратно в привычное состояние. И он чувствовал, что теряет в стремительном темпе над собой управление. К горлу подкатывает ком, тело трясется. Ему хочется плакать. Потому что несмотря на предложение единственного самого сокровенного, что Дазай имеет - свое тело, его отвергают. Но контроль все ещё держит Одасаку. Он снимает с себя плащ, и крепко прижимает к себе партнёра, укладывая целиком на себя, укрывая замёрзшее тело верхней одеждой, согревая. — Я тебе не нравлюсь, да? Поэтому ты говоришь мне нет? — Щекам стало щекотно от несдержанных слезинок. Одежда Сакуноске намокла следом небольшим пятном на плече. — Я недостаточно хорош для тебя? Почему ты выбираешь пойти туда, на верную смерть, а не остаться здесь, со мной? Наверное, из-за этого? Одасаку молчит, не ослабляя хватку. Дазай, в силу ненависти к себе и неуверенности, не желал слышать истинную причину, которую говорила другая сторона разума. Мужчина выбирал битву насмерть не по причине того, что с его другом что-то не так. А потому что не видел больше вариантов, как одолеть Мимик. Ему нужно пожертвовать собой, чтобы все закончилось. Та более интимная и глубокая связь, которую они установят, если мужчина поддастся на соблазнение. Это совсем иная ступень отношений, когда сложнее следовать тому обрывочному выбору. Начинаешь колебаться в сторону того, кого любишь. Но Сакуноске не имел такого права, как простой черный рабочий Портовой Мафии. Он был обязан выполнить приказ. Это воспоминание их последней посиделки вместе заставило Осаму наконец зашевелиться, и оглянуться назад. Его уже какое-то время звал подчинённый. Мори Огай ждёт на аудиенцию. Новая порция холодка пробежала по телу. Этот человек решил отнять у Дазая хотя бы Оду. Какая жестокость. Но парень разворачивается целиком, и идёт туда, где начнется собственная моральная гибель. — Почему вы решили отправить Одасаку на встречу? — Первым начинает разговор, смотря на профиль бывшего врача. Мори спокоен. Лёгкая приветствующая улыбка колет не хуже скальпелей, которые тот носит всегда с собой. Прямо как в тот день кончины предыдущего главы. — Почему ты спрашиваешь? Кто для тебя Сакуноске, Дазай? — Вопросы такие, словно Огай не в курсе, что это последняя спасительная соломинка для того, кому все адресовано. — Он мой товарищ. Ложь. Наглая ложь. Кому он пытается наврать больше? Подчинённым? Мори? Или может, себе? Улыбка Мори становится шире, и он поворачивает лицо в сторону подчинённого. Осаму не выдерживает и говорит: — Я пойду к нему. — Стоило развернуться и сделать шаг, как на него направили автоматы. — Зачем это? Вам ведь невыгодно меня убивать. — Да? Почему? — Потому что я вам нужен. Невыгодно терять умного и способного сотрудника. Бывший врач смотрел на затылок Дазая, но и этого хватало, чтобы он знал, что взгляд у парня вымученный и уставший. Глаза, в которых застыла магма, были действительно полны печали и тоски. Потому что время утекало, пока он стоял здесь, и разговаривал с боссом. Одасаку уже был там и сражался. Ему нужно было выбираться отсюда. — Скажите, почему вы отправили его одного? — Сзади послышался шелест, и Осаму поворачивает голову, тут же натыкаясь на темный конверт. Глаза расширяются и все встаёт в голове на свои места. — Отдел по делам одаренных решил за счёт Мафии разобраться с Мимиком, предложив взамен официальное разрешение на использование эсперами их способностей, я прав? И ради этого вы послали Одасаку на смерть. Вы уже получили то, чего хотели, почему бы не отпустить меня? Люди действительно отступают, поняв настрой Мори Огая по выражению лица. И Дазай пускается в бега. Он бежит так быстро, как никогда ещё не бежал. Ноги не ощущали тяжести, только лёгкость и скорость. Способны ли на такое действительно люди?? «Выживи, пожалуйста, выживи!» — Думал Осаму, набирая как можно большую скорость, жмурясь из раза в раз, чтобы не заплакать. Потому что понимает, что не успевает. Он не успевает. И влетает в здание, когда люди уже лежат на полу, кидаясь к своему партнеру, падая на колени и буквально проезжаясь на них до тела. — Одасаку! — Громко позвал парень того, беря одной рукой под голову, а другой под спину. Чувствует что-то мокрое и одергивает ладонь, ловя взглядом на ней кровь. Его, словно лавиной, накрывает дикая паника. — Осаму, — зовет Сакуноске, положив руку на щеку напротив, немного отвлекая. — Я понял, что тебе не найти места в этом мире, просто не выйдет. Ты и сам это знаешь. Но ты можешь попытаться стать лучше, чем есть сейчас. Пожалуйста, начни спасать чужие жизни. В голове каша и шум, Дазай перестает понимать происходящее. Целиком красная ладонь, слова Одасаку, это умирающее тело от потери крови. У него на руках теряет сознание любимый человек, а все, что он может, это сидеть и смотреть, потому что врачи ничем не смогут помочь. Это последняя их встреча. Сакуноске ничего не было нужно от Осаму, и в этом проблема. Того, кому ничего не надо, ничем не удержать подле себя. Так и вышло. Горячо любимый Ода под конец буквально шептал слова, оставшись без сил. Отяжелевшая рука упала, по пути сдирая бинт с правой стороны лица. И Дазай смотрит как-то....неверяще. Губы дрожат, но сам разум в каком-то трансе. Это все? Все закончилось? Он оказался прав во всем целиком и полностью снова. Схватив ещё пока теплое тело покрепче, парень уткнулся лицом в плечо, и набрав побольше воздуха в лёгкие, закричал. Потом сделал так ещё раз, и ещё. Осаму кричал и откровенно плакал навзрыд, вжимая в себя Одасаку, чтобы его никто не отнял. Он не хотел расставаться. Все не должно было так закончиться! Портовая Мафия получила официальное разрешение, обретя свободу действий. А как быть Дазаю? Без его Оды. Прибывшие люди Мафии застали, как их начальник покачивается с телом в руках, уткнувшись в него лицом. — Дазай, позвольте... — Не трожь. — Отрезал Осаму. — Но... — Я сказал нет! — Голос пришлось повысить, но у работников была определенная задача - забрать тело бывшего товарища. Его буквально выдирали из рук. Дазай так и запер с раскинутыми ладонями, полными засохшей крови, подняв глаза вверх. Он все ещё ощущал это тепло Сакуноске, которое в итоге упустил. Ладони прижались к груди. Это он виноват. Был плохим мальчиком, недостаточно делал, недостаточно угождал, недостаточно помогал. Недостаточно. Поэтому Одасаку выбрал не его, а смерть. По щекам покатились слезы беспомощности и боли. Больше некому утешать этого мальчишку, прижимать к себе. Все закончилось. Другая часть разума твердила, что это неправда, но он не желал этого признавать. Ведь его учили, что по-другому быть не может.