Я хочу, чтобы ты боролся за меня

      Зал глушится стуком сердца в ушах. Кэйа неотрывно смотрит только на сцену, через самое крепкое и надёжное плечо, которое когда-то рубило направо и налево заражённых мразей бездны. Сначала для защиты близких во время катаклизма, затем это стало сутью выживания, пускай и на потеху публике на рингах, и в последующем для защиты единственного, кто у него остался. Маленький и оставленный всеми, выживший на зло судьбе, судьбой этой страдальчески оплакиваемый под проливным дождём. Он был таким жалким и слабым. Совсем не представлял, как ему жить дальше, когда родной отец опустил его на землю и сказал бежать, выжить любой ценой, пока на него неслась разъярённая толпа заражённых монстров.       — Голосовое управление загнулось. Не отвечает, — голос Капитано хриплый, через стальную маску его дыхание тяжёлое, но сосредоточенное.       — Что? — Кэйа не верит.       — Штурмовик дошёл до крайней точки кипения. Он готов разорвать на куски грудь Дайнслейфа, — на весь стадион раздаётся голос одного из ведущих.       — Стой! — сердце Кэйи сжимается, по коже идут мурашки от звуков, после которых на корпусе Дайна остаются вмятины. Он шепчет тихо и судорожно: — Сделай что-нибудь…       — Он не слышит.       Как гром среди подземного неба. Как когда-то тогда. Когда слова о том, что мамы больше нет, откололи часть души насовсем. Как новость о том, что мир больше не будет прежним. И теперь осознание, что Дайнслейф может не выдержать ударов соперника.       — Но-о звучит гонг, и снова этот маленький робот поражает мир, — зал взрывается. Снова получается дышать. Раунд закончился. Дайн всё ещё стоит на ногах.       Он с Капитано поднимается на ринг, срывается, чтобы осмотреть друга.       — Это конец, Кэйа. Он не слышит меня. Чёрный доспех убьет его. Хватит… — Капитано стоит за плечом, когда мальчишка встаёт на табурет, открывая панель управления на спине. Страхует.       — Я отключаю голосовое управление, — Кэйа ещё никогда не чувствовал себя настолько отчаянным и решительным, пуская крохотную руку в паутину проводов и магических всполохов. Перед глазами в глубине ядра мерцает голубая четырёхконечная звезда. И снова пропадает. Ему это не кажется — она существует и мерцает для него.       — Он не слышит меня, нет смысла чинить, — Капитано всегда был предельно честным, как бы ни было больно осознание, но Дайнслейф действительно был избит слишком сильно. Возможно, Чёрный доспех повредил его модуль-приёмник, нанося удар за ударом в голову.       — Да, зато он видит, — смуглые пальцы нежно ведут по прожжённому корпусу с выгравированными золотистыми рисунками.       — Что?       — Что происходит? — второй ведущий торопит, у них мало времени. Скоро начнётся заключительный раунд.       — Я просто поставлю режим кхемии, а ты показывай, что делать, — Кэйа плотно захлопывает крышку на спине, сжимает кулаки и оборачивается. Капитано приседает на одно колено перед ним, как перед самым настоящим принцем. — Так контроль будет даже быстрее.       — Это бесполезно.       — Посмотри, они паникуют. Эта «принцесса бездны» чуть ли не сожрать его готова. И знаешь почему? Они испугались. Ведь Дайн может делать то, что другим не удавалось.       — Но я не смогу это делать.       Капитано поклялся себе больше не использовать ни силы кхемии, ни чтения душ. Каждый раз соприкасаясь с этой магией, он видит сотни умерших товарищей, неупокоенных душ, которые удар за удар шепчут ему слова сочувствия. Если Дайнслейф действительно одна из первых роботизированных моделей людских душ, то Капитано совсем не уверен в том, что произойдёт, когда их связь наладится. Каэнрийская связь, неупокоенные души в его сердце, он до сих пор чувствует всё, как в первый раз. Каждый раз это ощущается чересчур тяжело.       — Ты сможешь, — Кэйа поддаётся вперёд, зарываясь руками в жёсткий мех тяжелой шубы, сжимает пальцы. Его единственный глаз смотрит с просьбой.       — Нет же, Кэйа, — Капитано шепчет и этот шёпот, проходя через маску, обжигает сжатые губы Кэйи.       — Ты сможешь. Покажи ему, что делать. Остался всего один раунд, — Кэйю начинает потряхивать, коленки вот-вот подкосятся. Его шёпот тихий, умоляющий.       — Ох, не проси, Кэйа, не надо.       — Капитано, пожалуйста. Умоляю, — Кэйа практически сгибается пополам. Возможно, будь у него тоже глубокие познания в кхемии, душа помощнее, его хватило бы и на сокрушительные удары, а не только попсовые танцы под зрительские визги или птичье пение и старенькое стерео, как тогда, в самый первый раз на заднем дворе гаража. Кэйа даже не знал, что по наследству ему передалась каэнрийская сила, и где-то в глубине души надеялся, что сможет сражаться, несмотря на её слабые зачатки.       Капитано смотрит на сжимающийся комочек, переводит взгляд на Дайнслейфа, глаза которого так же направлены на Кэйю, и видит, как в его диодных небесных сферах просвечиваются тёмно-синие, четырёхконечные зрачки.       — Давай без мокрых глаз, — Капитано сухо вздыхает и хмыкает. Его мальчик так вырос, уже столько всего добился в свои десять, но всё такой же хрупкий. Ему ещё столько всего предстоит прожить. Как его можно разочаровать? — Сделаем. — Ура! Подъём! — Кэйа, секунду пошатываясь на табуретке, спрыгивает с неё и вприпрыжку отходит в сторону, не веря, пока Капитано выпрямляется во весь рост, становясь с роботом на одном уровне.       Робот перед ним довольно высокий, более человоковезирован в отличии от большинства других, не имеет необыкновенных приблуд, шипов или стальных ножей на броне. Только подобие плаща с высоким воротом, оформленным множеством каэнрийских узоров, и крашеные в блонд, с уже облезшей краской, металлические волосы. Половина его тела имела углублённые пустеющие прожилки. Сейчас этот маленький робот отличался от тех дней, когда Кэйа впервые нашёл его. Пройдя множество битв, его корпус испещрён, заимел множество вмятин и сколов, но тем не менее, даже спустя столько раундов, — он держался. Капитано никогда не сомневался в мастерах прошлого. И в Дайнслейфе не будет.       — Я знаю, что ты держишься. Не понимаю, как тебе это удаётся, но ты всё ещё в игре… — Капитано встает впритык к роботизированному человеку, смотря на лазурного цвета диоды. Дайнслейф словно тоже смотрит ему в душу, будто настраивает связь. Капитано испытывает странное и очень знакомое чувство. Будто он встретился со старым приятелем.       — Итак, Капитано, продолжаем? — отзывается в стороне Пьеро, один из спонсоров, с которым он уже давно знаком. Такой же проклятый каэинриец.       — Да. Дай минуту.       Пропуская мимо ушей шум публики и прикрыв глаза, Капитано сосредотачивается на внутренних ощущениях. Ищет давно гаснущую искру.       — Слышать ты меня не можешь, но зато видишь. Смотри на меня. Смотри на меня, — Капитано прикладывает руку к груди, будто даёт клятву, чётко и со всей возможной верой, как настоящий командир и воин. Отстёгивает звездчатую брошь с тяжёлой шубы — та падает к его ногам, выдавая мощное тело, прошедшее через множество битв.       Кэйа восхищённо смотрит, будто наблюдает за рождением новой звезды, отражающейся в тёмном небосводе его глаза.       — Ты понимаешь, что с «железкой» говоришь? — он хитро дёргает указательным и средним пальцами на обеих руках, лицо украшает белозубая улыбка.       — Я знаю, — Капитано мягко хмыкает пародированию своих же слов. — Смотри на меня.       — Наш бесподобный бой наконец-то подошёл к последнему, пятому раунду, — один из ведущих начинает разогревать публику.       — Давай, Дайнслейф, — говорит Капитано на каэинрийском. Дайнслейф его не слышит. Но копирует движение руки, прикладывая к груди и свою, а после, вытягивая вперёд, соприкасается с пальцами Капитано. Кэйа готов поклясться — через их пальцы прошёл голубой разряд, а после прожилки на броне Дайна заливаются лазурной энергией, и это даже лучше всякой магии. На секунду Капитано видит очертания призрака в теле робота. — За землю нужно сражаться сталью и кровью.       Публика взрывается, когда оба робота выходят на ринг. Они кружат вокруг друг друга, достаточно высокий Дайнслейф выглядит крошечным в сравнении со своим двухметровым противником, но от этого их противостояние только интереснее. Чёрный доспех наносит первый удар в лицо Дайнслейфа, тот его контратакует таким же ударом. Они обмениваются приёмами одним за другим: в голову, в корпус, снова в голову, левый апперкот, правый кросс.       — Секундочку, вы это видите? Капитано ведёт бой с тенью рядом с рингом! — активный и громкий диктор неверующе голосит на весь зал.       — Похоже, у Дайнслейфа есть функция кхемии. Кто бы мог подумать, что такие технологии ещё существуют. Так что в последнем раунде… с Штурмовиком бьётся са-ам Капитано, — спокойный ведущий поддаёт жару.       — Но даже это не приносит результата. Дайнслейф снова прижат к канатам.       Маленький робот прикрывает голову рукой под сокрушительными и мощными ударами. Нет и шанса ответить. Нет возможности увернуться и сбежать.       — Нет, — Кэйа нервно сжимает руками бетонное основание ринга. — Капитано, помоги ему.       — Ещё рано, — Капитано бросает мимолётный взгляд на мальчишку, выше поднимая свои руки. Дайнслейф копирует его движение, прикрывая себе голову.       Публика кричит, голоса идут в перебой друг другу, какофонией озаряя всё на своём пути: Дайнслейф вперёд. Дайнслейф вперёд. Дайнслейф вперёд.       — Смотрите, и так Эндзё лично берёт управление Штурмовиком в свои руки! А Штурмовик бьёт, ни на секунду не останавливаясь, в яростной попытке раз и навсегда покончить с Дайнслейфом, — панель управления Чёрного доспеха мигает красным, и на лице чтеца бездны, управляющего им, отражается недоумение. — Должен вам сказать, что чемпион ринга выглядит уставшим. Кажется, у него кончается заряд!       Капитано хмыкает и двигает ладонью вверх-вниз, подзывая соперника, словно быка красным платком.       — Невероятно! Дайнслейф дразнит Штурмовика, — Эндзё от злости включает турбо режим, и мощный компьютер искрит зарядами. — Неужели ему всё ещё мало?       — Ну что-нибудь! — Кэйа резко поворачивается к Капитано, когда Дайн снова тонет под шквалом ударов.       Каждый удар, что приходится на тело маленького робота, Капитано словно чувствует сам. Это не физическая связь, что-то намного глубже, выходящее за рамки понимания и зрения. Капитано может поклясться, как чувствует душу человека в стальном теле Дайнслейфа. Она горит так же ярко, как и множество других, шепчущих ему сейчас на ухо: «Вперёд. Не сдавайся. Одолей его».       — Ещё рано.       Его голос спокойный, сдержанный, уверенный. Сейчас его сосредоточенности нет равных.       — Напор, удар, ну! — Эндзё зло и растерянно шепчет. Штурмовик размашистыми ударами заталкивает Дайнслейфа в угол ринга и, зажимая, проводит серию ударов по корпусу, без остановки, каждую миллисекунду нанося удар за ударом, от чего тело Дайнслейфа трясётся из стороны в сторону, пытаясь хоть немного уйти от атаки.       — Капитано, он пропускает слишком много. Отбивайся!       — Ещё рано.       Кэйа закрывает лицо руками не в силах смотреть на то, как его друга сворачивают в сухомятку. Они ведь через столько прошли. Столько побед в тяжёлом мире бокса, столько вечеров, проведённых за закатами, сидя в крошечных переулках, столько танцев под немецкий джаз и альтернативный рок, в конце концов, под глупую попсу. Не может же всё закончится здесь и сейчас. Не может?       — Дайнслейфу нечем ответить на молниеносные атаки заряженного силой бездны Штурмовика.       ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН!       Какофония становится гимном, люди в зале воссоединяют голоса в один, восхваляя того, кто покорил сердца всех не просто за четыре раунда, а задолго до этой финальной битвы. На огромном стадионе собрались те, кто каких-то пару месяцев назад был побит маленьким роботом в мире гигантских и монструозных железяк, человеческая искорка, и теперь они голосили вместе с левыми зеваками, те, кто ставил ставки на восходящую звезду с самого начала, и те, кто только сегодня услышал об этой легенде. И все тысячи голосов сливались в сердцебиении Кэйи, Капитано и Дайнслейфа.       — Штурмовик замедляется! — ведущий вскрикивает.       — Возможно, он полностью истощил свой энергоресурс.       — Капитано, пожалуйста! — Кэйа вздрагивает, смотрит с надеждой.       Его взгляд пересекается с, такими же как у Дайна, лазурными глазами Капитано, которые даже через его непроглядную маску сияют небесным светом.       — Кэйа, — зовёт тот его спокойно и уверенно, от чего у Кэйи щиплет глаза. — Пора.       Ударом в челюсть Дайнслейф относит Штурмовика на несколько метров назад, и Кэйа шокировано открывает рот. Всё верно. Это его, его робот. Его рыцарь. Как же он может не выдержать?       Капитано наносит удар за ударом, ловя полный синхрон с Дайнслейфом, пускай они и стоят по разные стороны ринга, но внутри них трепещет одна сила. Так давно забытая и так переполняющая всё тело сейчас. Они заряжают друг друга. Чёрный доспех не успевает сдерживать удары, и Дайнслейфу удаётся всё больше и больше попадать по уязвимым местам. В тонкие суставы, скрепляющие массивные пластины, в выпирающие шарниры, в щели между доспехами, пропитанные энергетическим зарядом.       — В сторону! Разворот на ручное управление, — Итэр, второй близнец, кричит это чтецу бездны, отталкивая своего помощника с кресла, и под его руками двухметровый робот стал двигаться плавнее и изворотливее, больше не сдерживаемый машинным кодом.       — Какой поворот! Итэр лично контролирует своего робота, — под воплями людей ведущего практически не слышно.       Капитано выворачивается из-под угла ринга, проходя под локтем Штурмовика, и прыгает. Дайнслейф оказывается в воздухе на уровне с ростом противника, запуская в его голову мощный кулак, и теперь уже он зажимает Штурмовика к углу канатов, проводя серию ударов по его корпусу, словно насмехаясь, копируя его же приём.       — Задай ему, Дайн, — кричит Кэйа, уже приподнимаясь на руках о каменный подиум ринга от эмоций, подпрыгивает на месте, в следующие секунды уже неумело начав двигать кулаками, копируя движения Дайнслейфа. Теперь они втроём следуют пути кхемии, двигаясь синхронно, как одно целое. Как один артериальный путь.       — Смотрите! Чемпион отчаянно пытается устоять на ногах, но Капитано неотвратимо заваливает его лавиной ударов, не давая Штурмовику опомниться.       Шум глушится на фоне, когда Кэйа переводит свой взгляд на Капитано. Он ещё никогда не видел, чтобы тот так выкладывался на все сто, показывая свою истинную мощь, о которой только слагали истории людей и новостные сайты. На уголках глаз скапливаются слёзы, и Кэйа поджимает губы, то и дело прикусывая их, но не прекращая смотреть на своего героя, который за такое небольшое время стал для него кем-то настолько близким. Тот, кто спас его и показал, что такое чувство свободы, защищённости. Подарил силу. Стал ему семьёй. Как и…       ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН! ДАЙН!       — «Правой, левой, правой», — Капитано читает мантру у себя в голове, пытаясь не сбиваться с ритма, полностью вовлечённый в процесс.       — Мощный апперкот в голову от Дайна. Штурмовик повержен!       Зал встал на уши. Капитано тут же переводит взгляд на маленького Кэйю, который, вскинув руки вверх, громко кричит от переполняющего его восторга. Брови трогательно сводятся, и даже улыбка лезет на лицо. Как же он редко видит такую его улыбку. Не скованную тысячами страхов. Улыбку победителя.       — Этот маленький робот сегодня совершил невозможное! Его стойкости позавидовали бы даже натланцы!       — Раз! — рефери начал обратный отсчёт, — два … три … четыре … пять … — Штурмовик начинает подниматься под быстро бегающими по клавишам пальцами Итэра, пока позади стоит сестра и что-то шепчет, — шесть … семь …       — Он встал!       — Штурмовик встаёт на ноги, — даже спокойный голос ведущего дрожит от восторга.       — Капитано с Дайнслейфом тут же атакуют, снова нанося удар за ударом. Итэру и его супер-роботу нечем ответить.       — Штурмовик захватывает левую руку Дайна, пытается защитить себя, но Капитано не удержать таким манёвром.       — Это момент истины, друзья.       Капитано делает удар за ударом, и Кэйа копирует его движения вплоть до дыхания, до отрывистых и удушливых вздохов усталости. Почти, ещё немного.       — Капитано приближается… — по залу раздаётся раскатистый гром и вибрирующее эхо. На секунду сердце останавливается.       — ЭТО БЫЛ ГОНГ. Штурмовика спасает гонг!       В порыве злости принц бездны разбивает экран управления своего лучшего изобретения. Люмин громко топает ногой.       — Это невероятно, Тим. Нам придётся обратиться к судьям.       Кэйа срывается к Дайну, чтобы проверить его, открывает крышку на спине, подтягиваясь на носочках. В груди разливается трепет. Да, теперь он уверен, там точно горит четырёхконечная звезда. Кэйа хватает его за руку, покрытую голубыми прожилками, сжимая стальной кулак, и крепко прижимается к своему другу. По телу бежит дрожь. Кажется, он чувствует, как под сантиметрами стали разносится пульсация, словно вены качают кровь.       Капитано встаёт рядом. Любуется своими мальчиками.       — Дамы и господа… После пяти раундов, мы обращаемся к судейским карточкам!       Они не слушают, что говорят ведущие. Смотрят друг на друга. Дайнслейф тоже опустил голову в сторону Кэйи, и под двумя внимательными взглядами тот тушуется, роняя взгляд в пол.       — Первый судья показывает счёт: 47:48. Второй судья: 48:46. Третий судья показывает счет: 47:46, и чемпионом… Всемирной Лиги Робо-боксёров остаётся… ШТУРМОВИК!       Зал недовольно гудит, выкрикивает гневные: «у-у» — освистывает победителей и судей.       Это не важно.       Интервьюеры пытаются задать вопросы близнецам и, пока Люмин сдержанно говорит о закономерной победе, Итэр отмалчивается, грузно опуская брови на всех. В конце концов он молча разворачивается и сестра следует за ним.       — Кэйа, где Кэйа? — зовёт репортёр.       — Кэйа, иди, — Капитано подталкивает мальчишку под плечо, и Кэйа сначала несмело, но после всё же шустро пробирается через толпу.       — Вот он, Кэйа, — толпа заводится овациями. Лицо Кэйи появляется на огромном плазменном экране, абсолютно смущённое. — Кэйа, люди уже назвали твоего робота «Народным чемпионом», — репортёр опускается на уровень с Кэей. Капитано гордо складывает руки на груди. — Что ты на это скажешь?       — «Народный чемпион»? — он смотрит на огромный плазменный экран размером с полстадиона, на котором теперь красуется Дайнслейф. Его Дайнслейф. Его рыцарь. — А что, звучит неплохо.       Публика по новой взрывается, оглушённо ревёт, полностью очарованные юным чемпионом, всюду вспышки камер и фотоаппаратов, микрофоны снуют туда-сюда, и Кэйа растерянно теряется в толпе, оглядываясь через плечо, крутясь волчком туда-сюда, пока его со всех сторон зажимают люди.       — Капитано! — он ищет глазами. — Капитано, где ты?       — Кэйа! Кэйа! Здесь! — зовут его сквозь толпу, и Кэйа бежит, пробираясь через всех людей. Прыгает в подставленные руки, крепко прижимаясь к надёжному телу. Его поднимают легко, как пушинку, и он обвивает руками шею, носом зарываясь в длинные волосы, льющиеся из-под маски. Шепчет тихо «отец», и Капитано скрипит зубами, жмурясь. Никто ведь не увидит слёз через маску, их не так уж и много. Есть всё-таки в заражении и что-то хорошее…       — Кэйа, я… Я хочу, чтобы ты знал… — Капитано ставит «сына» на ноги, встаёт на одно колено. — Ты должен это знать. Я хочу всегда быть честным с тобой.       — Не волнуйся, — Кэйа качает головой, зная, как же тяжело даются признания. — Думаю, я тебя понял…       Капитано кладёт руку на голову Кэйи, зарываясь в мягкие, синие волосы. Они совсем близко, лицом к лицу, и их глаза сияют, когда встречаются.       — Подожди здесь, — Капитано проталкивается к стоящему в углу Дайнслефу. Кэйа по-детски улыбается, когда тот ведёт его в центр толпы, прямиком к нему. Да. Это то, чего не хватало. Теперь они вместе.       Капитано поднимает его на руки, и Кэйа ойкает от неожиданности, цепляясь руками за стоящего рядом Дайнслейфа. Тот тоже поднял руки, копируя позу Капитано, и от этого жеста Кэйа чувствует себя самым настоящим принцем, которому сделали самодельный трон. А ещё он точно знает, что его держат крепко и не уронят, поэтому радостно начинает раскачиваться на таких дорогих ему руках, совершенно по-детски ребячась. Обнимает то Капитано, то стального Дайнслейфа, ощущая, какая сильная между ними связь. И это точно не кхемия.       Это его семья.       И они будут бороться за него. Будут рядом. А он всегда будет на их стороне.