Свободное падение.

Леви Акерман не любит беспорядок. На самом деле, неприязнь — это преуменьшение, ненависть или отвращение, вероятно, лучше. Он избегает беспорядка как чумы, презирает тех, кто пребывает в беспорядке, когда он и хаос не могут находиться в радиусе одной мили друг от друга. Это если он может себе это позволить, иначе он взорвется. Этот менталитет передается и людям: Леви не может иметь дело с теми, кто не может держать себя в руках больше пяти минут. Что, так или иначе, вероятно, многое говорит о нем самом. Однако беспорядок, похоже, имеет для него особое значение, где бы он ни находился. И первое, что он замечает, это нечесаные волосы, ведь он помешан на чистоте и не может выносить ничего, что не мылось несколько дней. Второе — странность; незнакомка смеется во весь голос, как сумасшедшая, откидывая голову назад в ликовании, звука ее голоса достаточно, чтобы вылечить все боли в мире. Она сидит в углу, вдали от остальных клиентов, но видна всем, кто стоит за стойкой. Чайная источает очень странную атмосферу с ее серыми стенами и белым пространством, позволяя любому человеку роскошь утешения — или, в случае этого человека, состояние помешательства. Она отпивает свой напиток и на мгновение успокаивается, прежде чем ее руки что-то набирают на ноутбуке. Затем, через несколько секунд, она снова хохочет, как будто она прочитала самую смешную вещь на свете. И время от времени люди оглядывались через плечо, чтобы найти заразительный источник смеха, только чтобы в итоге улыбнуться самим себе. - Эй, Эрен, — зовет он своего помощника, не отрывая взгляда от странного незнакомца. - Как можно хохотать от чая? - Что вы подразумеваете под словом «хохотать»? Они оба снова слышат этот безумный смех на заднем плане. - Такого рода В долю секунды мальчик понимает контекст вопроса, просто проследив за горячим взглядом своего босса. - А, она? Она была здесь трижды на этой неделе и уже попробовала почти все в меню - Он останавливается, не складывая бумажные стаканчики. - Похоже, она может стать покровителем. - Или полным психом - Не понимаю, почему она не может быть и тем, и другим, — говорит Эрен, откидывая длинные волосы на плечи. - Сколько чудаков вы вообще видели? - Мне этого хватит на всю жизнь. - Он знает, что еще один не повредит. Его помощник усмехается в ответ, прежде чем продолжить свою работу. Эрен — студент колледжа, разоренный и испытывающий трудности в учебе, поэтому Леви Акерман сжалился над ним и позволил бедному парню работать неполный рабочий день в его чайной лавке. Не то чтобы он мог спасти свои оценки, но он знает, каково это — полагаться на жалкое пособие от финансовой помощи. Он был там, делал это. Много, много, много лет назад. Кроме того, Эрен доказал, что может быть полезным и быстро учиться на своих ошибках. Однажды он слишком долго заваривал чай для покупателя, и после того, как Леви пришлось щелкать языком, когда он увидел, как драгоценный чай уходит в слив, молодой девятнадцатилетний парень немедленно пообещал сделать это правильно в следующий раз. Это, и Эрен более весел, когда разговаривает с покупателями — то, что люди предпочитают сварливому владельцу магазина в его 30 лет. Мысли Леви отвлекаются, когда он видит, как девица с растрепанными волосами поправляет очки с толстыми линзами и толкает локтем свой напиток, посмеиваясь после того, как чуть не опрокидывает его. Его поражает, как можно выглядеть таким умным и вести себя так неуклюже одновременно. - Погоди-ка, так откуда ты ее знаешь? Эрен пожимает плечами, прежде чем нажать кнопку машины для заваривания. - О, ее все в кампусе знают, — заявляет он, а затем понижает голос: - Они думают, что она окончательно сошла с ума. Он продолжает объяснять, что профессор Зое устроила взрыв в лаборатории год назад, что вызвало пожарную сигнализацию и повергло всю школу в панику. Однажды Эрен спросил ее, как пройти в физическую лабораторию, и она в итоге прочитала ему 10-минутную лекцию об оптимизации углеродных следов вокруг кампуса, прежде чем сказать ему, куда идти. Леви забавляет эта история, но он скрывает свое восхищение под видом презрения. В его чайной несколько человек болтают, в основном студенты, использующие настенные розетки для зарядки своих телефонов и ноутбуков во время учебы. Атмосфера, которую создает его место, теплая и уютная, как ему нравится, с тем, как он расставил кресла и кушетки и выстроил толстые книги в твердом переплете на угловых полках, куда никто не мог дотянуться, даже он сам. Удивительно, как вырос его бизнес с деньгами, которые он взял в долг в банке три года назад. Удивительно также, как его бизнес, как и плохо заваренный чай, идет ко дну. С тех пор, как открылось другое кафе в двух кварталах от него, количество его клиентов сокращается. Конечно, кофе — не его специализация по большей части, а искусство чая — единственное, чем он увлечен, а это значит, что ему придется найти новый трюк, чтобы удержать свой бизнес на плаву. Часы летят так быстро, и в основном он просто готовит все, пока его помощник набирает цифры на кассовом аппарате. Когда часы бьют 10 вечера, Леви позволяет Эрену закончить день. - Вы уверены? Осталось еще около трех клиентов — указывает Эрен, развязывая фартук. Леви кивает. Он может сделать это сам. Действительно, двое других клиентов уходят через пять минут. Они благодарят его за обслуживание, мнут пятидолларовую купюру, прежде чем бросить ее в банку для чаевых на стойке. Такие клиенты, которых он хотел бы иметь, такие клиенты, которых он хотел бы иметь побольше. А потом есть еще один тип. Тот, который он не может полностью описать. Последний упомянутый клиент — профессор, который в этот момент заснул, уткнувшись лицом прямо в стол. Поэтому он начинает убираться, протирать стойку и мыть пол неустанно, одновременно с этим осуждающе глядя на спящую фигуру. Прошло еще пять минут, и он слышит храп. Он спокойно подходит к ней и замечает, что она начала пускать слюни. Он небрежно толкает ее в плечо, не заботясь о том, что это немного невежливо. «Ой». - Хм? - Она отводит лицо в сторону, и теперь на ее щеке виден отпечаток наручных часов. Он продолжает: - Мы закрываемся в 10:30. Глаза все еще закрыты, она выгибает бровь, думая, что это голос во сне. Что-то щелкает в ее голове, что это не так. Вот тогда она вздрагивает. - Ой, извините за это — извиняется она, наконец осознавая, где она находится. Ее рука автоматически тянется к очкам, лежащим на краю стола. - Не заметила, как задремала. - Все в порядке, — лжет он. Клиентка снова завязывает волосы в хвост, но из-за этого торчит еще больше прядей. Когда она вытирает слюни с подбородка, Леви не может не сделать лицо с отвращением, потому что, « Неужели этому человеку вообще есть дело до того, как она выглядит?» Поправив очки, она моргает один, два раза. - Боже, вы только посмотрите на это — восклицает она, ее глаза сосредоточены на ее ноутбуке, где курсор мигает на последнем предложении документа. - Я только что написала 1200 слов за три часа! Это самое длинное, что я когда-либо писала... - Круто — говорит он, надеясь, что она поймет намек и заткнется. Она этого не делает. - А говорят, что написание диссертации — это как спринт! Но я думаю, что это скорее марафон, со всей сопутствующей литературой, плюс объемы и ограничения... Ее локоть случайно ударяет учебник об пол с громким стуком. - Ой. Леви шипит от боли, подпрыгивает и хватается руками за ботинок. Учебник, который, должно быть, весил целую тонну, только что раздавил ему ногу. - Ты в порядке? - Она встает со своего места, обеспокоенная и осознающая, насколько тяжела книга. Леви приходится вытягивать шею, замечая небольшую разницу в их росте. - О боже, я не хотела... - Иди. Просто иди — Леви указывает на дверь, все еще придерживая рукой ногу. В конце концов, смутившись, она собирает свои вещи, постоянно повторяя ему «извините». Перед тем, как уйти, она что-то царапает на липкой записке и бросает ее в банку рядом с кассовым аппаратом. Когда в его магазине наконец воцарились тишина и покой, он выпрямляется и идет обратно к прилавку, пальцы его ног онемели. Он выгребает бумагу из банки и разглаживает складки по ее краям. В сообщении говорилось: « Дайте мне знать, как я могу загладить свою вину », а под неразборчивыми каракулями был указан ее номер телефона. Леви смотрит на него, ошеломленный и не верящий своим глазам. Он и его друзья находятся на высоте 12 300 футов в воздухе, двигатель самолета ревет так громко, что они глохнут. Время от времени клубятся облака, окружая их, словно туман. С высоты местность выглядит как контуры, которые люди видят на карте, а здания и дома настолько малы, что могут поместиться в ладони. Хотя он никому об этом не говорит, Леви всегда любил этот вид; он дает ему ощущение, что он может принять любой вызов, который ему бросает мир. - Мы достигаем высоты выброски, ребята, — объявляет группе Эрвин, их пилот-прыгун и хороший друг Леви. Он подносит микрофон ближе ко рту. - Приготовьтесь к зоне выброски. А затем раздается гул двигателя, когда он проносится мимо облаков. Эрвин называет свою работу «парашютист-водитель», но Леви считает, что более уместно назвать ее «парашютист-сбрасыватель»: он пилот, сбрасывающий счастливые бомбы — то есть людей, полных адреналина, — с экстремальной высоты. Отряд блондинов, как они в шутку называют себя (за исключением Леви, чьи волосы черные, как вороново крыло), — это группа ветеранов-парашютистов, чьи общие интересы включают прыжки с самолетов и то, чтобы не погибнуть при приземлении. Как будто это чистая мышечная память, их руки тянут за свои ремни, проверяя снаряжение, убеждаясь, что все в порядке, особенно парашюты. Леви знает, как это делается, он делал это много раз за последние несколько лет своей жизни. Это острые ощущения, которые он позволяет себе время от времени. Они с другими инструкторами прыгают с парашютом в тандеме с новичками, хвастаясь тем, кто делает hop n' pop или что-то в этом роде. Они, скорее всего, провалят свуп при приземлении, в любом случае. Он не может дождаться, чтобы увидеть, кто опозорится. Большинство из них просто студенты, которые хотят победить свой страх высоты, не зная, что падение — это даже не самая страшная часть. Когда он впервые выпрыгнул из самолета в воздухе, Леви пришлось бороться с желанием не паниковать. После двухсот двадцати пяти прыжков с самолета он теперь чувствует себя летающим, невесомым и свободным. Часть отпускания всегда самая сложная, как будто человек просто падает в небытие, весь мир как на ладони из облаков. - Ну что, Леви, как идут дела? - Хорошо, просто хорошо, — ворчит он, рассеянно натягивая ремни безопасности. - Недавно в этом районе открылось кафе. Чтобы сыпать соль на рану, Майк бормочет: - А, вот это конкуренция. Леви щелкает языком. Он не хочет, чтобы ему напоминали, что сейчас он сжигает деньги, чтобы поддерживать работу своего чайного магазина. Чья-то рука касается его плеча. - Не беспокойся об этом, Леви. Все дело в маркетинге — предлагает Нанаба, девушка Майка. Она также является специалистом по маркетингу. - Тебе просто нужно показать им свое ценностное предложение. Сделай свой магазин настолько уникальным, насколько это возможно. - Спасибо, я запомню. Он прислоняется к окну и вместо этого сосредотачивается на воздушных трюках, которые он хочет попробовать на этот раз. Кувырки в воздухе очень захватывают его. Всего 50 секунд свободного падения, всего 50 секунд на выполнение трюка, прежде чем парашютисты должны раскрыть свои парашюты. Он привык делать сальто со своим маленьким телосложением. Что-то в низком центре тяжести способствует этому. Что бы это ни было, он благодарен за это. В последний раз, когда он нырял, он сначала поджал колени и сделал что-то вроде бочки, прежде чем отпустить руки. Может быть, сегодня он сможет сделать вращение. - Ты все еще не хочешь к нам присоединиться? - Глаза Нанабы подбадривают. - Ты лучший парашютист в городе! Тебе стоит снова принять учеников. Эрвин присоединяется, перекрикивая шум двигателя: - Подумайте обо всех льготах, которые вы получаете. Это также дополнительный доход. - Да, подумай, сколько еще чая ты сможешь купить, — ухмыляется Майк. - О, да? - Он фыркает, его сарказм очевиден. Есть огромный шанс, что он только больше задолжает, если так сделает. - Британцы будут чертовски завидовать, это точно. Зарплаты инструктора по прыжкам с парашютом недостаточно, чтобы оплачивать счета. Достаточно считать это своим хобби. - Давай, Леви, — кричит ему Эрвин, закрывая руками оба уха и пытаясь поправить огромный наушник на голове. - Почему бы не попробовать еще раз? Прямо как в старые добрые времена. Он до сих пор помнит первый день, когда он пошел на ускоренные курсы свободного падения, и день, когда он получил лицензию D; теперь он снова может брать учеников, если захочет. - Это заманчиво. Я подумаю. Его друзья больше не давят на эту тему, и он благодарен за это. Однако девушка Майка меняет тему, и его концентрация падает. - Все еще думаешь о ней? - Кто? - Его лицо ничего не выражает, но все понимают, о ком говорит Нанаба. - Хорошо. Ты двинулся дальше. Петра бы этого хотела, в любом случае. Он фыркает от внезапного воспоминания. Петра была той другой парашютисткой, с которой он встречался некоторое время три года назад. Молодая, дикая и совершенно очаровательная, она была для него загадкой, и у него было подозрение, что отношения могли бы сработать, пока она не выбрала инструктора, который был намного моложе ( - И более модный! — сказала она). Теперь они стоят, согнув колени, вспотевшие руки держатся за перила над головой и готовы прыгнуть в любой момент, как только Эрвин даст сигнал открыть дверь. Майк спрашивает, уже крича во все легкие: - Где она сейчас? Сигнальный свет загорается зеленым. Нанаба с небольшим трудом открывает дверь тяжелого самолета. Ветер воет в уши, давление воздуха растет, вид внизу величественный и заманчивый. - Где-то на юге. Живёт супружеской жизнью с Олуо, — громко отвечает она, и огромные порывы воздуха наполняют ее легкие. Тандемные парашютисты идут прямо за ними, подбадривая ветеранов, которые по традиции более склонны идти первыми. Нанаба продолжает: - Она прислала мне фотографии на днях, они потрясающе смотрятся вместе. Я могу показать вам... Он отпускает перила, падая спиной вперед, чтобы не слышать остальную часть разговора. Они не видят, как он закатывает глаза, ныряя в небо, кровь стучала в ушах. Позже им придется присоединиться к нему в их строю, но сейчас достаточно этих нескольких секунд одиночества. Он чувствует себя свободным, летая вот так. Сумасшедший ученый возвращается через три дня и заказывает целую кастрюлю ромашкового чая вместе с фруктовой выпечкой. Эрен заболел, а это значит, что Леви ушел по собственному желанию. Среда тихая, больше пустых столов, чем заполненных, болтовня достаточно тихая, чтобы смешаться с джазовой музыкой. Он подходит к ней и приносит клиентке ее заказ, полный чайника с горячей водой, изящной чашки и блюдца. Она отрывает взгляд от своего ноутбука, когда он ставит поднос на стол. - Я извиняюсь за тот день, — начинает она, ее тон искренний и извиняющийся. - Надеюсь, это не произвело на вас плохого впечатления обо мне Его глаза отводят ее взгляд. - Не беспокойся - Меня зовут Ханджи, кстати, Ханджи Зое — представляется она, имя для него непривычное. - Вы, должно быть, гордый владелец. - Гордый — не то слово, которое он использовал, чтобы описать себя, но он смягчается. - Леви. Просто Леви. Между ними повисает неловкое молчание. Он часто избегает светских разговоров, особенно потому, что он никогда не бывает хорош в словах, всегда выбирая самые короткие ответы и не желая вдаваться в подробности. Однако этот другой человек никогда не знает, когда следует прекратить говорить. Ханджи улыбается ему, положив руку на щеку, ее карие глаза широко раскрыты и полны света. - Мне нравится ваш чайный магазин. - Да, я вижу, — а затем, меняя тему, спрашивает: - Хочешь, чтобы я настоял для тебя листья? Кивнув, она возвращается к изначальной теме. - Ваше место чем-то напоминает мне мою лабораторию. Там царит определенная атмосфера, которая помогает мне сосредоточиться на диссертации. Леви пропускает мимо ушей этот двусмысленный комментарий; чайная, похожая на лабораторию, на самом деле не очень-то комплимент. Но теперь он хочет узнать больше об этом странном клиенте. - Диссертация? Зачем? - Моя докторская степень по астрофизике. Я близок к получению степени. Он заинтригован этим недавним открытием. - Хочешь стать астронавтом? - А? Нет! — ее смех, громкий и бесценный, разносится по всей комнате. - Это всегда ответ, когда я говорю это людям. В этом городе есть государственная исследовательская лаборатория, в которой я хочу работать, и которая проводит испытания атмосферного давления. Их данные помогают ученым, инженерам и даже пилотам в области авиации Она продолжает говорить о своей страсти к этому конкретному виду исследований, и Леви, из вежливости, пытается впитать все, включая сложные жаргоны и высокопарные слова. Не помогает и то, что ее жесты очень театральны, делая ее больше похожей на комика, чем на ученого. В конце ее лекции он может сказать только: - Ничего себе, это впечатляет. - Спасибо - Она сияет. Он собирается вылить осадок из инфузионного аппарата, когда она продолжает: - Я думаю, что сопротивление воздуха имеет свои достоинства, но я не понимаю, почему люди так хотят прыгать с самолетов на скорости 120 миль в час. Как будто они сомневаются, работает ли на самом деле теория гравитации. Он смотрит, как она берет пирожное с тарелки. - Я так понимаю, ты никогда не прыгала с самолета. - Это очень самоубийственно, — говорит она, откусив хлеб, хлопья рассыпаются и выпадают изо рта. - Механизм может выйти из строя в любой момент. А если вы потеряете сознание в воздухе? ​​А потом забудете раскрыть парашют? Вы хотите, чтобы весь мир увидел, как вы падаете прямо на землю? - Какая гадость , — думает он. Интересно, учат ли здравому смыслу на занятиях по докторантуре. Конечно, парашютистов тренируют, и существуют аварийные протоколы, когда снаряжение не справляется со своей задачей. Однако он не в настроении объяснять ей это, поэтому берет ее чашку и начинает наливать чай. - Смерть от свободного падения не кажется мне плохой эпитафией. - Ха, ты мог бы с тем же успехом копать свой собственный... Ханджи слишком резко оборачивается и случайно выбивает из руки весь чайник, а горячий чай обжигает ему предплечье. Грохот разбитого тонкого фарфора пугает еще одного покупателя, который воспринимает это как сигнал уйти. - Блядь. Дерьмо. Дерьмо. - Леви машет рукой, как будто это может помочь. Его ругательства звенят в ушах Ханджи. Он бежит на кухню и тут же подставляет руку под прохладную проточную воду, боль теперь становится жгучей. Он слышит, как сумасшедший человек за прилавком что-то бормочет о лекарствах, ни одного из тех, что сейчас есть у него под рукой. Увидев, что кожа покраснела и покрылась пятнами, Ханджи в панике выкрикивает: - Тебе нужно в больницу! - Не будь таким смешным, — говорит он, ища, чем бы прикрыть руку. Он качает головой, когда ему хочется использовать пластиковый пакет. - Это не опасно для жизни. - Тогда тебе сегодня следует отдохнуть! - не унимается. Он продолжает рыться в принадлежностях, пока не находит пищевую пленку и вздыхает: - Вы, должно быть, шутите - Пока что придется ограничиться этим. Прозрачная пленка блестит, из-за чего его рука становится похожа на кусок сырой курицы. - Позволь мне хотя бы отвезти тебя домой — говорит она, искренне обеспокоенная. - Сегодня ночью холодно. Я не смогу спать, не зная, все ли с тобой в порядке. Предложение сначала ошеломляет его. Возникает соблазн просто отмахнуться от нее, и все, что ему нужно сделать, это придумать жалкое оправдание. Но последнее, что он хочет сделать сегодня вечером, это задеть ее чувства. Он смотрит на настенные часы, а затем, глубоко вздохнув в энный раз, наконец соглашается. - Если ты настаиваешь. У меня еще есть полчаса, прежде чем я закрою магазин. Кроме того, мне нужно убрать этот беспорядок. - Я подожду, — говорит она с решительным выражением лица. Он не возражает против этого. Заказы и еда на вынос понемногу стекаются вниз, студенты колледжей и молодые специалисты хотят позднего чая и закусок, чтобы согреться. Нелегко делать всю работу только одним предплечьем, но он справляется. Время от времени он смотрит в угол, чтобы увидеть, как она все еще сидит там, работая за своим ноутбуком. Когда он наконец запирает свой магазин на ночь, он следует за ней в ее машину и едет наперегонки. Она начинает тявкать о том, что в его чайном магазине закончился мед во время такой чрезвычайной ситуации, как эта, что ему, вероятно, следует купить растение алоэ вера («Оно творит чудеса, поверьте мне!»), и что он должен был усвоить свой урок («Никогда не наливай чай, держа чашку за ручку!»). Леви молчал все 15 минут поездки, за исключением того момента, когда она поворачивает не туда, и им приходится делать крюк. - Вот здесь я живу, — объясняет он, когда они останавливаются перед его квартирой. Вылезая из-за стола, он указывает большим пальцем на здание. - Хочешь войти? Ее лицо невозмутимо. - Только если ты этого хочешь Она паркует машину и догоняет его, ее длинные ноги мчатся для рывка, пока Леви держит лифт открытым для нее. Нащупывая ключи от номера снаружи своего блока, он старается не задеть опухшую часть, где его кожа была обожжена. Он может сказать, что скоро появятся волдыри. Ханджи оглядывает коридоры, словно завороженная безупречными стенами и потолками вокруг нее. Он не любитель принимать гостей у себя дома; его друзья и дядя обычно просто приглашают себя, не предупреждая. Но сегодня он сделает исключение. - Это не так уж много, но чувствуй себя комфортно, — говорит он ей, толкая дверь. Ханджи легкомысленно заходит в комнату. - хорошо, спасибо Квартира маленькая, но чистая и аккуратная, мебель скромная по стилю и подходящая к белым стенам. Леви любит знать, где все находится в любое время; так он всегда рос. Пройдя в ванную, он достает аптечку. Схватив бутылочку обезболивающего, он ищет толстый рулон бинта. Он в десять раз лучше, чем липкая пленка, и, по-видимому, его в десять раз сложнее надевать — он либо слишком свободный, либо слишком тугой, и терпение Леви уже на исходе. Он щелкает языком, раздраженный, и пробует снова. Видя его затруднения, Ханджи окликает его из гостиной: - Нужна помощь? На минуту он забыл о ней. Может, она могла бы быть ему полезна. Он отступает к дивану, конец повязки все еще висит и развязан. Он садится на самом дальнем конце, давая ей достаточно места, чтобы сесть рядом с ним. - Это не займет много времени. - Она снова распутывает всю повязку, ее тонкие пальцы работают как по волшебству. Прежде чем начать работать с его рукой, она осторожно просовывает свою ладонь под его руку, соприкосновение кончиков их пальцев посылает какой-то электризующий толчок его чувствам. В это время он закидывает в рот две таблетки обезболивающего, разжевывая их зубами, прежде чем проглотить их всухую. Затем он нарушает тишину: - Как продвигается твое писательство? - Все еще работаю над этим, — говорит она, осторожно обматывая повязку вокруг его руки. - Я придумывала безумные названия в вашем магазине той ночью. Все было просто разбито, и мое воображение было на подъеме. Это объясняет смех и беспрестанную печатную работу в прошлый раз. - Что в итоге получилось? Она читает его в один миг, не отрывая глаз от его руки. - Атмосферное давление и четвертое состояние вещества: сто один способ анализа дезактивации загрязняющих веществ в воздухе с помощью газовой плазмы . Леви ничего не знает о мире науки, но он уверен, что исследовательские работы обычно не такие остроумные. Однако ее название напоминает ему Гарри Поттера. - Почему это звучит как чертов роман? - Я думаю, что рукописи должны быть умными и креативными, иначе никто никогда не захочет их читать. Обычно они оказываются в архивах или на свалке. Отсюда и название, привлекающее внимание. Что вы думаете? Он открывает рот, чтобы сказать что-то оскорбительное, но колеблется. Вероятно, не стоит оскорблять того, кто ухаживает за его травмой, даже если этот человек и есть ее причиной. Поэтому вместо этого он бормочет в ответ: - Да, это определенно не от мира сего. Закрепив зажимы, она отпускает его, гордясь своими навыками в наложении бинтов. - Вот, все готово - а затем она похлопывает его по руке, заставляя его вздрагивать. - Упс - Обезболивающие еще не подействовали. Он протягивает руку и восхищается ее работой. - Ты сумасшедшая. — говорит он, сжимая кулак и отпуская его, чтобы убедиться, что повязка не ограничивает приток крови. - Сначала ты повредила мне ногу, а теперь и руку. - Ну, теперь я могу целиться в твое лицо - Ее бровь изгибается, словно дразня, и она придвигается к нему ближе, их лица находятся всего в одном дыхании друг от друга. Это останавливает его, серые глаза теперь смотрят на ее глаза, эти огромные карие глаза, теплые и манящие. Чтобы избежать напряжения, он смотрит вниз на ее выдающийся нос, затем перемещается к ее губам, его сердце теперь бьется быстро. Как будто по привычке, он облизывает нижнюю губу, его голос низкий и рваный. - Ты бы сейчас.. - Попробуй меня, — говорит она дерзким тоном. А затем она тянется к его лицу и крепко целует его. Сначала Леви удивлен, широко распахнув глаза, а потом наклоняется, чтобы углубить поцелуй, его руки обвивают ее талию и в конце концов поднимаются по спине. Их поцелуи жадные и плотские, их рты ищут друг друга, словно они единственные, за кого они могут держаться в этом мире. Он давно этого не чувствовал. Ее руки толкают его в плечи, и они врезаются обратно в сиденье его дивана, сбрасывая обувь. Ханджи оседлала его. Она быстро сняла блузку. Леви ищет застежку ее бюстгальтера, расстёгивая ее одной рукой, что ее очень впечатляет. В ответ она помогает ему снять рубашку и на мгновение замирает. Она восхищается его телом, проводя тыльной стороной пальцев по его подтянутому животу до ребер. Он резко на нее говорит: - Ты так и будешь на меня пялиться или как? Ее разум возвращается в рабочий режим. Пока она кусает его за челюсть, ее руки начинают дергать его за штаны, желая увидеть его всего голым. Он нежно стягивает с нее джинсы вместе с нижним бельем, и Леви садится, упиваясь видом ее голой. - Это… нормально? - Ханджи не уверена. Для Леви ее более чем достаточно. Она плоская в большинстве мест, но это ничуть его не раздражает. Он тут же меняет их позы. Уложив ее на подлокотник, он дает ей ответ, обхватив ее грудь ладонью, его большой палец нежно касается ее соска, в то время как его рот посасывает другой, заставляя ее вздрагивать в ответ. Он воспринимает это как хороший знак, поэтому он продолжает и прилагает больше давления. Стон вырывается из ее рта, и это заводит его еще больше. Уже полутвердый и сочится предэякулят, он понимает, где они, поэтому останавливается, прижимая руку к ее плечу. - Не здесь. - Он тянет ее вверх, ведя в свою спальню, где, как он думает, им обоим будет комфортнее. Плюс, он может постирать простыни сразу после этого. Ее смех наполняет его уши. - Как скажешь, Чистюля. Они уже у кровати, когда она отталкивает его обратно на матрас и забирается прямо на него. Леви позволяет ей. Ханджи опускает голову и целует его еще раз, губы все еще жаждут друг друга, языки ищут и воспламеняют их вены. Его рука автоматически тянется к ящику, и тут он что-то вспоминает. - Чёрт. У меня сейчас нет с собой ни одного — признаётся он, отчасти смущённый тем, что давно не занимался сексом. Интересно, что она ни капельки не волнуется. - Все в порядке, я приму таблетку утром. Если она так сильно его хочет, может, ему стоит предложить заплатить за это? С другой стороны, она ученый, а это значит, что она просчитала в голове вероятности, что шансы забеременеть у нее крайне малы. Он крепко сжимает ее бедра, когда она опускается в него. Он чувствует ее напряженность, мышцы сжимаются вокруг его длины. Она начинает двигать бедрами, ее звуки громкие и похотливые. Это сводит его с ума в хорошем смысле. Упираясь коленями в простыни, Ханджи не перестает скакать на нем, еще быстрее прижимаясь к нему и контролируя весь ритм. Леви может только следовать за ней, наблюдая, как ее движущаяся тень отпечатывается на его стене. Через несколько секунд он уже чувствует, что достигает своего пика. Все, что он знает, это то, что он наслаждается этим, и он надеется, что она тоже наслаждается. - Я близко, — выдыхает он, крепко зажмурив глаза и пытаясь сдержаться, пока она не будет готова. Ханджи крепко прижимает руки к его груди. - Я тоже. Им обоим не нужно много времени, чтобы достичь кульминации. Они все еще продолжают это, когда он первым кончает, стон срывается с его губ, когда он изливается в нее. Открыв рот, он крепче сжимает ее за талию, проводя руками по ее спине. Мгновение спустя она кончает за ним, измученная, но полностью удовлетворенная. Прежде чем снять себя с него, она целует его в губы, губы скользят по его шее и ключицам. Затем Ханджи садится на пятки прямо на краю кровати, ее очки перекошены и почти падают. Леви все еще смотрит на нее несколько секунд, прежде чем он в конце концов решает отвести взгляд. Снова прижав оправу к лицу, она тихонько хихикает, щеки краснеют. - Это было весело. - Да, — он пыхтит, грудь слегка вздымалась. - Да, так и было. Он все еще лежит, устремив взгляд в потолок, когда чувствует, как ее вес покидает матрас. Она подхватывает следы своей одежды и направляется в ванную, чтобы привести себя в порядок. Внутри него поднимается ноющее чувство, побуждающее его набраться смелости попросить ее остаться. Секунды превращаются в минуты, и затем он упускает этот единственный шанс. Она выходит из его ванной комнаты вся одетая, но все еще затягивая несколько пуговиц на рубашке. Завороженный одним лишь ее видом, он приподнимается, упираясь локтями в подушку. - Мне пора, — говорит она, заправляя прядь волос за ухо. - С утра первым делом в лабораторию. - Верно. - Увидимся, Леви - Прежде чем она успевает выйти, Ханджи случайно ударяется лицом о дверь, беззвучно произнося «Ой!» и массируя нос, чтобы унять боль. Он слышит, как щелкает дверь, и она уходит. Наконец наступает тишина.