Сезон охоты
27 мая 2026 г., 17:56
Бар встретил Тоджи волной тепла, разбавленной низкими частотами и тяжелым амбре. С его обостренными чувствами духота, замешанная на запахах чужих тел, парфюма и застарелого перегара, ощущалась в разы резче, чем у обычных людей, выкручивая раздражение на максимум. Количество людей здесь превышало любые разумные пределы, особенно для паршивого вечера буднего дня.
Фушигуро мысленно выругался, пробираясь сквозь толпу и отпихивая плечом какого-то излишне весёлого клерка в мятом костюме. На кой чёрт Шиу понадобилось дёргать его именно сейчас? После очередного утомительного заказа в планах было заняться куда более приземлёнными вещами: доползти до дома, наесться до отвала и упасть спать часов на десять. Вместо этого он торчал в рассаднике чужого пьяного хохота.
Заметив знакомое лицо у самого края барной стойки, Тоджи направился туда. Усевшись на соседний высокий стул, сразу же упёрся хмурым взглядом в посредника.
— Что стряслось? — буркнул Фушигуро, даже не глядя на меню, которое бармен услужливо пододвинул ближе. — Какого хрена ты вызвал меня сюда в такое время?
Шиу сначала промолчал: колебался, взвешивая в уме, стоит ли начинать издалека и тратить время на светские прелюдии, которые Тоджи всё равно пропустил бы мимо ушей. В конце концов Конг спросил прямо, без всякого выражения на лице:
— Ты со своей бывшей домработницей общаешься?
Внутренний радар мгновенно уловил перемену в голосе собеседника. Пьяный гул бара, звон стекла и басы из колонок отошли на второй план, схлопнувшись в глухой вакуум. Упоминание девчонки резануло слух, вызывая у Тоджи стойкое желание молча подняться, послать Шиу подальше и покинуть этот бар. Но он не сдвинулся с места. Внимание уже зацепилось за одну явную несостыковку: с чего бы Конгу вообще о ней вспоминать?
Фушигуро смерил Шиу колючим взглядом, натягивая на лицо привычное безразличие.
— Не общаюсь. А должен?
Шиу вздохнул, потянулся к шее, чуть ослабляя узел галстука, и устало потёр пальцами переносицу, закрыв глаза. Выглядел он так, будто эта тема утомляла его заранее.
— Не должен, — негромко ответил Конг, возвращая руку на стол. — Только вот ей вдруг начали интересоваться кое-какие люди. Весьма настойчиво.
Тоджи почувствовал, как челюсти сжимаются от накатившего недовольства. Ну конечно. Девчонка ввязалась в очередную неприятность и не нашла лучшего выхода, кроме как пойти плакаться Шиу. Наверняка решила через него попросить о защите, надеясь, что статус её бывшего, пусть и вынужденного сожителя, как-то сыграет ей на руку. Идиотская наивность.
— Это не мои проблемы, — равнодушно бросил Фушигуро. — Она взрослая баба, пусть сама разбирается. Мне плевать.
— Вообще-то, это как раз-таки изначально твои проблемы, — заметил Шиу. Сделал глоток и добавил: — Потому что интересовались девчонкой дружки Такады.
Тоджи, уже бесцельно блуждающий взглядом по полумраку бара, оценивая женщин вокруг и прикидывая, когда можно будет уйти, резко повернул голову.
— Какого чёрта они ей интересуются?
— Деньги ищут, — Шиу оставался внешне спокоен, хотя прекрасно считал реакцию партнёра. — О каких именно суммах идёт речь, мне ещё нужно узнать подробнее. Сам понимаешь, оплату за тот заказ ты тогда знатно запорол. — Он усмехнулся, покачав головой. — Так что эти придурки сами толком не в курсе, где именно застряли бабки покойника. Думают, девчонка что-то знает. Или припрятала.
Тоджи презрительно скривил губы, старательно игнорируя то, как неприятно стянуло желудок от перспективы того, к чему ведёт этот разговор.
— Если эти недоноски ищут бабло, то они идиоты, — процедил он. — У девчонки за душой ни единой иены нет. С неё взять нечего.
Шиу медленно повернул стакан, переводя взгляд на цветные неоновые огни, отражающиеся в тёмной жидкости.
— Тоджи, не будь идиотом, — с усмешкой произнёс посредник. — Для тех, кто держит теневой бизнес, она — просто неучтённая прибыль. Найдут способ монетизировать её тело в счёт долгов мертвеца, вот и всё.
Фушигуро медленно, с нажимом провёл большим пальцем по кромке стойки. Желание развернуться и оставить девчонку барахтаться в её собственных проблемах было огромным. Мысли упрямо твердили: это его незакрытый заказ. Его косяк. И просто закрыть глаза на то, что чужие люди лезут в последствия его работы, будет сложнее. Но он попробует.
— И что ты мне предлагаешь? — поинтересовался Фушигуро. — Если эти придурки на нас не выйдут, пусть делают с ней что хотят. Мне насрать.
— Прямо-таки насрать? — с лёгкой издёвкой уточнил Конг.
Тоджи не удостоил его ответом — отвёл взгляд, уставившись на тающий в стакане Конга лёд с мрачной сосредоточенностью.
Посредник тихо усмехнулся себе под нос.
— Я не навязываю решений, Тоджи, — продолжил Шиу, стряхивая невидимую пылинку с рукава. — Просто делюсь раскладом. Дерьмо уже плавает на поверхности, а убирать его или пройти мимо — твоё дело. Моя задача — поставить в известность.
Конг сделал паузу, давая время переварить информацию, а затем добавил:
— Если решишь влезть, я достану подробности, — закончил он. — Цифры, связи, её новый адрес. Если скажешь, что не нужно — без проблем. Считай, мы об этом не говорили.
Тоджи не проронил ни слова и не изменился в лице, позволив шуму бара заполнить пустоту между ними. Он молчал, взвешивая последствия, пока вокруг них продолжал шуметь беззаботный, пьяный бар.
──── ✧《✩》✧ ────
Горячий пар плотными клубами валил из ванной комнаты, когда Рей наконец переступила порог. Вода, едва ли не обжигающая кожу, принесла долгожданное облегчение: тупая, изнуряющая головная боль, преследовавшая её последние несколько часов после смены, наконец начала отступать. В ушах всё ещё стоял навязчивый гул от бесконечной музыки и хохота гостей, но здесь, в полумраке коридора, он казался чем-то далёким и ненастоящим. Рей остановилась перед зеркалом и плотно запахнула полы махрового халата. Рукава предусмотрительно натянула до самых запястий, тщательно проверяя, не обнажилась ли случайно кожа. Мико ждала её в комнате, уютно устроившись перед экраном телевизора на небольшом мягком диване, который Канашита приобрела совсем недавно, — покупка была обдуманной и вынужденной, ведь подруга в последнее время стала заходить к ней в гости заметно чаще. Посередине уже красовалась открытая коробка с пиццей, от которой шёл умопомрачительный аромат расплавленного сыра и специй. Рей мягко улыбнулась и опустилась на диван рядом, поджав под себя ноги. — Ну что, теперь тебя можно официально поздравить? — поинтересовалась она. — Диплом наконец-то у тебя в кармане. И чего мы сидим здесь, а не празднуем где-нибудь? Мико, увлечённо жевавшая внушительный кусок пиццы, неопределённо промычала и потянулась за салфеткой. Облизав испачканные в соусе пальцы, она повалилась спиной на подушки и уставилась в потолок, где дрожали блики от работающего телевизора. — Честно? Я пока сама до конца не верю, что весь этот ад закончился, — устало протянула Аоки. — Всё, Рей. Я теперь дипломированный дизайнер. От одного этого слова в дрожь бросает. Кажется, будто это произошло с кем-то другим, а не со мной. Рей тихонько толкнула её локтем в бок, разделяя её облегчение. — И какие теперь планы? Мико пожала плечами, даже не подумав повернуться. — Пока — никаких планов. Хочу просто быть. Знаешь, так, чтобы проснуться в двенадцать дня, посмотреть в окно и понять, что мне никуда не надо бежать. Она грациозно перекатилась на другой бок, лицом к Рей, с предвкушающей улыбкой на губах. — Но праздновать мы обязательно будем. Завтра День святого Валентина. Так что план такой: после твоей смены рванём в караоке. Закажем кучу алкоголя, напьёмся до беспамятства и будем орать самые слезливые попсовые песни до самого утра. Что скажешь? Канашита не сдержалась и расслабленно посмеялась, откинувшись на спинку дивана. Идея Мико звучала настолько по-детски непосредственно и в то же время заманчиво, что напряжение, копившееся весь день, окончательно растаяло. — Отличный план, — согласилась она, кивая. — Я только за. Ей действительно хотелось посидеть чисто в женской, безопасной компании, где не нужно было держать лицо, улыбаться и подыгрывать. В последнее время от бесконечного конвейера мужских лиц начинало воротить. Смена следующего дня прошлась по Рей безжалостным катком, не оставив от вчерашней расслабленности и следа. Праздничный хаос в хост-клубе закрутил с первых же минут. Всё было до омерзения стабильно: женатые мужчины, солидные клерки и почтенные отцы семейств в этот вечер дружно предпочли общество юных, улыбчивых девушек своим законным супругам. Вот только в День святого Валентина их настойчивость граничила с одержимостью. Каждый требовал к себе повышенного внимания, искал утешения, пытался ухватить хотя бы иллюзию искреннего тепла, из-за чего воздух в заведении казался спёртым от чужих нереализованных амбиций и фальшивых признаний. Финальные чеки, конечно, вышли внушительными — деньги капали исправно, — но Рей успела устать так, как не уставала, кажется, за всю жизнь. Один из постоянных клиентов, расчувствовавшись перед уходом, преподнёс ей пышный букет алых роз — как знак навязчивого внимания и благодарности за то, что она уделила ему своё драгоценное время. Первым порывом было отказаться, но правила клуба были суровы: это сочли бы непростительной грубостью по отношению к гостю. Пришлось принять цветы, натянув на лицо признательную улыбку. Переодевшись в повседневную одежду, Канашита наконец выскочила на ночную улицу. У выхода, зябко кутаясь в распахнутое пальто, её уже поджидала Мико. Подруга по такому случаю даже нарядилась — на ней было изящное изумрудное платье, совершенно не спасавшее от ветра. — С ума сошла? Тебе не холодно так стоять? — вместо приветствия спросила Рей, кутаясь в свой воротник. Аоки ничего не ответила, тут же озадаченно прилипая взглядом к огромному, кричащему букету в руках подруги. Не говоря ни слова, она крепко подхватила её под руку и решительно утащила подальше от ярких вывесок клуба, в темноту переулков. — Так-так, и кто это у нас такой щедрый? — заговорщически зашептала Мико, косясь на розы. — Ну-ка рассказывай, кто подарил? Симпатичный? Богатенький? Как он хоть выглядит? Канашита лишь устало отмахнулась, поудобнее перехватывая цветы. — Да брось ты, это ничего не значит, — пресекла она развитие нежелательной темы. — Обычная вежливость. Пойдём лучше, пока я окончательно не свалилась с ног. Следующие несколько часов пролетели как в тумане. Оказавшись в тесной кабинке караоке, девушки будто сорвались с цепи. Они пили коктейли один за другим, выбирали самые громкие, надрывные хиты и пели до сорванных связок. Судорожная попытка вытравить накопившийся стресс. Мико выжигала из себя усталость после изнурительных экзаменов и диплома, Рей топила в музыке давящую тяжесть своей новой «профессии» и призраков прошлого. За всю ночь ни одна не обронила дежурную фразу о том, что мужчины — козлы, а отношения — зло. Они не плакались в жилетку и не признавались, как сильно на самом деле хотели бы быть счастливыми и защищёнными. Обе старательно делали вид — или отчаянно пытались верить, — что им плевать на весь этот романтический бред. В этот день для них не существовало никого, кроме друг друга. Когда пришло время уходить, Канашита решительно вызвалась полностью покрыть счёт. Ей хотелось сделать это самой, чтобы почувствовать твёрдую почву под ногами, вернуть себе контроль и, главное, не позволить Мико снова тратиться на неё. Подруга, изрядно захмелевшая, спорить не стала. Время уже неумолимо близилось к рассвету, когда они наконец выбрались на свежий воздух, в предрассветную серость. Рей пришлось фактически держать Аоки на себе, чуть ли не волоча её под руку — подруга, истощённая преддипломной бессонницей, от выпитого алкоголя окончательно потеряла координацию и едва переставляла ноги. Первой мыслью было просто усадить её в такси, назвать адрес и отправить домой одну. Но, взглянув на её полусонное, беззащитное лицо, она поняла, что это попросту небезопасно. Вздохнув, Канашита залезла в салон вслед за ней, решив сначала сопроводить подругу до её двери, а уже потом добираться до собственной съёмной квартиры. Хмель всё ещё надёжно приглушал мысли, но стоило машине пересечь невидимую границу её старого района, как Рей вдруг показалось, что она проглотила кусок льда. Узкие переулки и здания, мимо которых она бегала маленькой девочкой, мелькали за стеклом, превращаясь из обычного городского пейзажа в живые декорации её прошлого. Дышать внезапно стало сложнее. Мимо проносились призраки детства: облупившиеся качели старого парка, знакомая вывеска круглосуточного, нужный перекрёсток. Мико на соседнем сиденье ровно сопела, окончательно провалившись в спасительную пьяную отключку. А за тонированным стеклом уже маячил следующий поворот. Там стоял её дом. Точнее, бетонная коробка, которая когда-то носила этот статус. Сейчас внутри не было ничего, кроме пыли. Хотя, может, кто-то жил. Вся неказистая семейная история выгорела дотла, не оставив даже следов. Канашита понятия не имела, куда именно сбежали мать с отчимом, и, гипнотизируя проносящиеся мимо деревья, отчётливо понимала: даже не хочет этого знать. Всё это давно потеряло всякий смысл. Иллюзия семьи сдохла. В её системе координат осталась только спящая подруга, а вокруг — ледяной вакуум. Машина наконец затормозила у знакомого дома. Рей помнила его слишком хорошо. Именно здесь она жила после своего побега, здесь мама Мико приняла её как родную, окружив заботой и позволив находиться рядом столько, сколько потребуется. А она взяла и ушла, выбрав одиночество и съёмные углы. Жалела ли она об этом решении? Иногда — до скулежа в темноте. Может быть, если бы осталась жить под одной крышей с подругой и её добродушной матерью, её сломанная жизнь сейчас выглядела бы чуть иначе, правильнее. А может быть, и нет. От себя всё равно не убежишь. Рей сжала веки, пережидая внезапный порыв разрыдаться, и настойчиво ткнула подругу в плечо. Заходить в этот дом было нельзя. Идея встретиться с матерью Мико вызывала парализующий стыд. Она даже не пыталась препарировать это чувство или искать в нём логику — просто знала, что переступить порог и смотреть в глаза женщине, которая когда-то дала ей безопасный приют, будет сродни осквернению. Мико недовольно заворчала, поморщилась и, с трудом приоткрыв один глаз, пьяно спросила: — М-м-м… мы где? — Дома мы, — мягко отозвалась Канашита, помогая ей выпрямиться. — Давай, вылезай. Аоки потёрла заспанные глаза и уставилась на подругу. — Рей… а ты чего? Не зайдёшь? Оставайся ночевать, у меня же места полно. Мама обрадуется… Жгучее желание сказать простое «останусь» — выскочить из такси, подняться по знакомым ступенькам и спрятаться от всего мира в безопасном тепле — вспыхнуло с болезненной яркостью. Искушение было настолько сильным, что на мгновение перехватило дыхание. Но Рей хладнокровно, уже привычным волевым усилием перекрыла кислород этому жалкому порыву, загоняя его обратно на самое дно. Ей там больше не место. — Нет, Мико, я поеду к себе, — ровно ответила она, натянув слабую улыбку. — Завтра дела ещё. Аоки, слишком пьяная и уставшая, чтобы настаивать или улавливать оттенки чужого голоса, спорить не стала. Ей и самой хотелось поскорее добраться до заветной кровати. Она кое-как вывалилась из машины, на ходу бросив: — Ладно… я перезвоню тебе завтра. Как только переживу это похмелье… Пока. Рей легонько помахала ей рукой вслед через приоткрытое стекло. — Давай. Смотри не споткнись по пути. Она не отрывала взгляда от спины подруги, пока та не скрылась за дверью. Выдохнув, Канашита откинулась на спинку сиденья, назвала таксисту свой адрес и уставилась на розы в своих руках. В бледных утренних сумерках бутоны потеряли свой цвет, отливая безжизненной чернотой. Коммерческая романтика. Иллюзия собственной важности, созданная для того, чтобы клиент почувствовал себя благодетелем. Вот и весь её извращённый опыт близости, упакованный в шуршащую бумагу. Цепляясь за кровоточащие семейные раны, мозг привычно выстроил логическую цепочку, приводящую к одному-единственному выводу: нормальных отношений у неё не будет ни при каких обстоятельствах. Фальшь хост-клуба методично добивала остатки девичьих иллюзий, а прошлое давно выжгло саму возможность доверять. Мужчины означали либо насилие, либо покупной интерес. Исключений не было. Даже тот единственный, рядом с которым её изломанная психика вдруг рискнула почувствовать себя в безопасности, в конечном счёте прошёлся по ней катком. Ей бы очень хотелось, чтобы это понимание не отдавалось такой пульсирующей болью в районе сердца. Ей хотелось бы стать по-настоящему непробиваемой. Но пока — пока у неё не получалось. Пока выходило лишь криво, косо и без уверенности твердить самой себе по ночам, что ей и одной хорошо. Что никто ей в этом мире не нужен. Ровно потому, что она не нужна абсолютно никому.──── ✧《✩》✧ ────
Для Тоджи прошедшие сутки превратились в безвкусную, липкую и на редкость паршивую мысленную жвачку. Тратить время на подобное он никогда в жизни не рассчитывал и не собирался. Уходя вчера из бара, он был твёрдо уверен, что забьёт на разговор с Шиу в ту же секунду, как переступит порог заведения. Девчонка больше не была его заботой, её личные драмы его не касались. Только вот спустя пару часов его собственная рука, будто обзаведясь независимой от мозга нервной системой, достала телефон из кармана и набила короткое смс. Одно слово и вопросительный знак: «Адрес?». Втаскивать мелкую обратно в свою жизнь не было ни малейшего желания. Не хотелось видеть её в принципе — одна только мысль об этом казалась невыносимой и утомительной. Он ведь только-только вернул себе свою независимость. Снова привык давиться покупной едой из комбини, жрать прямо из пластиковых лотков и не заморачиваться чистой посудой. Ему не сдалась сломанная студентка с расшатанной психикой. Не нужен был её вечно затравленный взгляд, который теперь — Фушигуро был в этом уверен — намертво сплавился с едкой обидой. И как назло, в голове то и дело всплывали ненужные, лишние образы. Кадры из их совместного быта, которые должны были быть стёрты сразу же, как только он понял, что чужих вещей больше нет в его квартире. Поначалу её исчезновение казалось просто непривычным, некомфортным. Бесило и само её отсутствие, но Фушигуро упрямо твердил себе, что дело исключительно в потере множества мелких бытовых функций, которые она на себя брала. Потеря элементарных удобств — вот и всё. Но эта внезапная аскеза сказалась на нём: он стал заметно более раздражительным, а подколы от Шиу по поводу рабочих косяков прилетали с завидной регулярностью. И вот он здесь. Снова думает о занозе, которую с таким трудом выдрал из-под кожи. И самое мерзкое во всём этом — его мысли крутились не только вокруг нависшей над ней угрозы от людей Такады. Он думал о том, как она там вообще… справляется? От этой непрошеной сентиментальности к горлу подкатывала тошнота. Внутри зудело ублюдское любопытство, и мозги, как загнанные крысы, уже лихорадочно выискивали нормальный, не слишком жалкий повод выйти на связь. Сообщение от Конга пришло быстро. Адрес жёг карман. Остаток дня превратился в изматывающее внутреннее перетягивание каната. Тоджи швыряло от холодного: «Да забей, пусть выкарабкивается сама», до прагматичного: «Эта дура всё равно сбросит, если я просто позвоню». К тому же Фушигуро теперь знал и то, где именно она работает. Хост-клуб на Икебукуро. Жизнь девчонку явно ничему не учила. Едва выбравшись из одной ямы, снова сунуться в ночную индустрию, поближе к криминалу и пьяным ублюдкам — это надо быть феноменальной идиоткой. Идею перехватить её после смены у чёрного хода Тоджи отмёл сразу. Зная её реакции, всё закончилось бы предсказуемо: она либо попытается рвануть под колёса, либо с визгом бросится на него с кулаками, собирая зевак. А лишнее внимание — это последнее, что ей сейчас нужно было привлекать. Поэтому Фушигуро выбрал самый варварский, но всегда рабочий вариант. Вариант, при котором он уже стоял перед обшарпанной дверью её новой квартиры. Прислушавшись на секунду к мёртвой тишине, наёмник достал отмычку. Пара привычных движений, тихий щелчок — и замок сдался. На такие смешные условности, как личные границы или неприкосновенность чужого жилища, ему было глубоко плевать. Он подождёт её внутри. Заодно оценит, как она устроилась без его участия. А если надумает истерить и сопротивляться — в тесной бетонной коробке зажать её в угол и заставить заткнуться будет куда проще. Переступив порог, Тоджи не стал тянуться к выключателю. Тусклого света от уличных фонарей, пробивающегося в окно, и надвигающегося рассвета с головой хватало, чтобы оценить масштаб бедствия. Первый же вопрос, который возник в голове при виде этого убогого пристанища: и вот ради этого? Ради этих голых стен она тогда свалила? Разумеется, сам он за свою жизнь ночевал в дырах и похуже, но её стремление к самостоятельности теперь казалось неадекватным. На тесном диване бесформенной кучей валялось какое-то тряпьё. Фушигуро швырнул поверх него свою куртку — ждать предстояло неизвестно сколько. На полу распластался скомканный, незаправленный футон. Но в глаза бросалось другое — ни единого намёка на её художественное барахло. Ни бумаг, ни ластиков, ни книг. Бросила учёбу? И зачем тогда, спрашивается, столько времени рвала жопу? Тоджи раздражённо цокнул языком и прошёл на кухню. Жрать хотелось невыносимо. Он дёрнул дверцу холодильника, но внутри ждало лишь несколько банок дешёвого пива и энергетики. Никакой еды. Фушигуро с силой захлопнул дверцу, едва не пустив трещину по пластику. Отлично готовит, а сама питается сахаром. Вспомнив, как она вечно ныкала запасы, Тоджи бесцеремонно обшарил кухонные ящики. Настойчивость окупилась — нашлась пачка чипсов. Стабильность. Вскрыв упаковку и закинув горсть в рот, он медленно подошёл к окну, изучая взглядом пустоту улицы. Плана как такового у него не было. То есть официальная версия звучала просто: дождаться, предупредить о надвигающейся угрозе, посоветовать собирать манатки и валить из города. Убедиться попутно, что она не выглядит как ходячий труп — сам не знал, зачем включил это в список, — и свалить, окончательно перевернув страницу. Только вот когда внизу показался знакомый силуэт в чёрном пальто, Тоджи накрыло странным, пугающе резким приливом азарта. Это сбило с толку: он был уверен, что встреча не вызовет ни единой эмоции. А в итоге застыл, жадно ловя каждое её движение. Рей шла неуверенно, пошатываясь то ли от усталости, то ли снова пьяная. Но главным сюрпризом стало другое. В руках она бережно сжимала пышный букет кроваво-красных роз. Знаки внимания от поклонников? Ах да. До Фушигуро с опозданием дошло, что на дворе четырнадцатое февраля — бесполезный праздник, даты которого он игнорировал уже много лет. Он смотрел на букет дольше, чем того требовала оценка обстановки. Кто-то пытался купить то, что он, Тоджи, буквально вытащил с того света. От вида этого веника внутри подобно ртути в градуснике начало подниматься ядовитое чувство, требующее немедленного выхода. Сцепив зубы, он бросил пачку чипсов на подоконник и отошёл от окна. Спрятался в тени прихожей, слившись со стеной. Щёлкнул замок. Рей ввалилась в тёмную квартиру, принеся с собой зимнюю прохладу. Она даже не потянулась к выключателю — сил хватало только на базовые действия. Одно движение — и туфли со стуком отлетели в сторону. Второе — пальто повисло на крючке. Рей устало зевнула, прижимая к груди тяжёлую охапку роз, и шагнула вглубь квартиры. Она шла прямо мимо Тоджи, не замечая его присутствия до самой последней секунды. Всё, чего она сейчас хотела — добраться до кухонной раковины, сунуть этот проклятый веник в первую попавшуюся банку и рухнуть спать. Зная, что девчонка неизбежно запаникует и поднимет визг, Тоджи сделал один бесшумный, скользящий шаг вперёд, наглухо отрезая ей путь к двери. Его ладонь жёстко накрыла её лицо, а вторая рука с силой перехватила поперёк талии, рывком впечатывая Рей спиной в свою грудь. Только вот ставка на её шок не зашла. Канашита не оцепенела. Вместо ожидаемого ступора она взорвалась дикой, неконтролируемой паникой. С совершенно неадекватной для её комплекции силой девчонка забилась в его захвате, выкручиваясь с таким яростным отчаянием, будто её уже начали резать наживую. Букет с шуршанием выскользнул из рук, тяжело шлёпнувшись на пол. Из-под ладони Фушигуро вырвался приглушённый мычащий звук. Рей действовала вслепую, хаотично. Резко дёрнув головой назад, она с размаху впечаталась затылком прямо в его челюсть. От удара лязгнули зубы. Тоджи выругался, пытаясь зафиксировать извивающееся тело плотнее, но сдерживал собственную хватку, чтобы ненароком не проломить ей грудную клетку. Та уже вовсю отбрыкивалась, метя пятками по его голеням, и попыталась сделать слепой рывок вперёд, увлекая наёмника за собой. Вся эта дёрганая возня продлилась не больше трёх секунд. Именно из-за того, что он пытался удержать её без вреда для костей, его баланс дал сбой — пол резко ушёл из-под ног, и оба с грохотом полетели вниз. Падая, Тоджи резко выставил локоть, принимая удар на себя, чтобы не раздавить её своим весом. В следующую секунду он уже нависал над ней. Зажав её тело между своих бёдер, он вернул ладонь на её губы, пригвоздив голову к полу до того, как она успела издать хоть звук. Схватка оборвалась мгновенно. В тесноте коридора стало слышно только загнанное дыхание двух людей. Фушигуро был изрядно распалён этой неожиданной яростью. Кровь тяжело ударила в голову, смывая холодный контроль. Он склонился над её лицом так, что Рей могла разглядеть опасный блеск его глаз в полумраке. Губы наёмника растянулись в издевательской ухмылке. — Соскучилась? Услышав голос, Канашита нахмурилась. Пазл в голове сложился, и он не успокаивал. Этот голос был как канистра бензина, брошенная в пожар. Рей взорвалась. Поняв, кто её держит, она словно сошла с ума, предприняв глупую попытку вывернуться, выгибаясь всем телом и метя коленом ему в пах. Тоджи раздражённо выдохнул. Одно движение — и он стиснул её ноги своими покрепче, полностью лишая возможности сопротивляться, прижимая к полу всем своим телом. Любое серьёзное сопротивление разбивалось о подавляющую разницу в габаритах: её маленькая, хрупкая фигура попросту терялась под гнетом навалившегося на неё мужчины. В этой тесной, разгорячённой борьбе в нос вдруг ударил перегар вперемешку с приторным парфюмом из хост-клуба. Чужой, грязный запах. Но сквозь него упрямо пробивался другой — тонкий, знакомый, её собственный. От этой смеси грудную клетку внезапно перехватило спазмом, как если бы кто-то с силой провернул тупое лезвие под рёбрами, сбивая ровный ритм дыхания. Из-за этой секундной потери фокуса Фушигуро дал ей микроскопическое окно для удара. Рей тут же слепо рванула руками вверх, метя ногтями прямо по глазам. Наёмник играючи перехватил её запястья одной ладонью и с силой вдавил их в пол над её головой, полностью обездвижив нижнюю и верхнюю часть тела. — Успокойся! Ответом стала вспышка пронзительной боли. Канашита открыла рот и с остервенением вгрызлась в ребро его ладони. Прокусила плотную кожу до крови, вжимаясь зубами так сильно и отчаянно, словно это могло её спасти. Рот мгновенно наполнился солоноватым вкусом меди. Она не чувствовала, как рвётся чужая кожа — всё заглушал пульсирующий в ушах шум и желание причинить боль в ответ. — Тс-с! — зло прошипел Фушигуро. Он не задумываясь сдавил суставы её челюсти у самого основания, чтобы заставить отпустить руку. — Сука бешеная. В ответ на укус тело среагировало привычным боевым порывом: нанести встречный, калечащий удар, чтобы мгновенно выключить источник угрозы. Тоджи подавил этот импульс в миллиметре от срыва, прекрасно понимая, что девчонка просто не переживёт даже небрежной затрещины. Рей сдалась не сразу. Только когда давление пальцев на скулы грозило сломать кости, она коротко, болезненно всхлипнула и разжала челюсти. Тоджи убрал ладонь от её лица, чуть приподняв кисть для осмотра. Укусила на совесть. Густая кровь сочилась из глубоких лунок от зубов, быстро собираясь в тяжёлую каплю. Спустя секунду она упала вниз и разбилась прямо о бледную щёку дрожащей под ним девушки, оставляя горячий след. Фушигуро опустил глаза. Её грудь судорожно вздымалась от панических вдохов, а приоткрытые губы влажно блестели в полумраке, перепачканные его собственной кровью. Шумное, горячее хмельное дыхание обдавало его лицо. Он не двигался. Просто завис на несколько секунд, безотрывно осматривая её лицо, очерченное в темноте желтоватым отблеском фонарей. Они не виделись всего месяц. Жалкие тридцать дней. Но на фоне его привычной жизни, смазанной в одну безликую, серую рутину, этот месяц вдруг показался неестественно долгим. Взгляд Тоджи машинально скользнул по телу: по её вздымающейся груди и и вниз. Только сейчас, когда первая волна адреналина от потасовки начала спадать, получилось трезво оценить ситуацию. Он буквально впечатывал её в жёсткий пол своей тушей. Но паршивее всего было то, что девчонка заявилась домой в каком-то нелепо коротком, тонком платье. От малейшего ёрзанья или попытки вырваться ткань ползла вверх по бёдрам, обнажая то, что он разглядывать точно не собирался. Рей тоже уловила эту паузу. Паника начала выдыхаться, оставляя после себя пьяную растерянность. Мозг, залитый алкоголем и стрессом, обрабатывал реальность с чудовищным отставанием. Сил отбиваться, кричать или пытаться спихнуть с себя эту неподъёмную массу больше не осталось. Она обмякла под ним, окончательно сдавшись, но ещё не понимая в каком положении находится. А вот он понимал. — Какого… чёрта тебе надо? Фушигуро смотрел на неё сверху вниз, чувствуя биение её сердца, отдающееся толчками в его собственную грудную клетку, и крупную дрожь, сотрясающую её тело, прижатое к нему. Адекватная его часть подсказывала, что контакт пора разрывать. Девчонка выдохлась, осознала, что дёргаться бессмысленно, и больше не пыталась откусить ему пальцы. Он мог бы спокойно подняться, привалиться к стене и вывалить информацию, ради которой притащился. Но не стал. То ли не доверял её заторможенной психике, то ли… просто не захотел убирать руки. По какой-то ублюдской причине то положение, в котором они находились, казалось сейчас самым правильным решением. — Я пришёл поговорить, — ровно ответил Тоджи. — А вот ты решила подраться. Канашита с болезненным усилием сфокусировала на нём взгляд. Он же заметил, как тяжёлая капля его крови медленно скользнула по её нижней губе, готовая сорваться на подбородок. И Рей, сама того не осознавая, слизала её кончиком языка. Этот крошечный жест ударил так резко, будто ему плеснули кислотой на кожу. — Проваливай из моей квартиры, — прошипела она. — Нам не о чём разговаривать. Убирайся! — она дернулась, пытаясь ударить, но только больше сократила расстояние. А Тоджи не сдвинулся ни на миллиметр. — На твоём месте я бы предпочёл заткнуться и выслушать, — посоветовал он, чуть удобнее перехватив её запястья. — А не вести себя как контуженная истеричка. Слова звучали ровно, но сохранять ледяной рассудок, ощущая теплое, трепещущее женское тело, было невыносимо трудно. Фушигуро бесился. На Конга, на девчонку, но больше всего — на себя. За то, что он до сих пор не слезает с неё, хотя потасовка закончилась. И самое отвратительное — тело начало игнорировать здравый смысл, отзываясь на этот тесный контакт. Тепло её распалённой кожи, парфюм вперемешку с лишь её естественным запахом, мягкость её груди, соприкасающейся с его грудной клеткой, — и вот он почувствовал, как кровь уходит вниз, заставляя пах тяжелеть. Настолько неуместно в данной ситуации, что он мысленно проклял собственную физиологию. Как по заказу, именно в этот момент Рей попыталась поёрзать под ним, надеясь скинуть тяжесть с бёдер. Одно слепое движение колена. Короткое, плотное трение ткани о ткань. — Сначала слезь с меня, прид… — начала возмущаться она, но осеклась. Канашита застыла, затаив дыхание. Тоджи проследил за тем, как её взгляд испуганно метнулся к пространству между их телами, которого не было. Туда, где сквозь ткань платья она предельно ясно ощутила горячую твёрдость, упирающуюся в неё. Повисла пауза, необходимая Рей для осознания масштаба ситуации через пелену алкоголя: она пьяная, уязвимая, придавленная к полу несдвигаемой грудой мышц, способных переломить её, или сделать что-то похуже. Это отрезвило в секунду. Тоджи вдруг показалось забавным то, как округлились её глаза. В её взгляде было столько чистого ошеломления, что он чуть не рассмеялся в голос. Нужно было всего-то отпустить сальную шутку, сбить спесь и отстраниться. Но Рей его опередила. Её черты исказила гримаса такого кромешного отвращения, будто она наткнулась на разлагающийся труп. — Я очень надеюсь, — процедила она сквозь зубы, глядя прямо на него, — что это у тебя в штанах пистолет. Фраза выбила из равновесия. Она была на грани инфаркта от страха, корчилась от омерзения, а лицо залило краской стыда. Но, будучи зажатой под ним без единого шанса на побег, она умудрялась дерзить. Начинало походить на дурную привычку. Тоджи пробило. Он не выдержал, и низкий смех сорвался с губ. — Пистолет? Он чуть приподнялся, давая ей ложную надежду на освобождение. Раненая рука медленно ушла вниз, к поясу. В тишине коридора отчётливо клацнул предохранитель. Канашита подавилась собственным вздохом. В живот, прямо через тонкую ткань праздничного платья, грубо впечатался ледяной металл. Обжигающий жар его тела, от которого некуда было деться, и прошивающий насквозь холод оружия — жуткий контраст. В эту секунду ужаса Рей вдруг поймала себя на неадекватной мысли: она совершенно не понимала, что пугает её прямо сейчас сильнее — дуло снятого с предохранителя пистолета или то, другое, что тепло упиралось через ткань его брюк в её живот чуть ниже. Тоджи наслаждался её ступором, надавив дулом вниз, чтобы она прочувствовала каждую грань «Глока». — Ну как? — прошептал он, нависая над ней, почти соприкоснувшись носом с её, вдавливая холодный металл в теплое тело. — Теперь усвоила, где ствол, а где всё остальное? Эффект был мгновенным. Она не дышала и не дрожала, боясь пошевелиться даже на миллиметр — любая судорога могла стать последней. Голосовые связки парализовало, не оставив сил даже на жалкий всхлип. Казалось, она уже умерла, но Тоджи всё ещё чувствовал, как судорожно колотится её сердце, будто пытаясь достучаться до него через груду мышечного каркаса на его грудной клетке. Видя, как она перестала дышать, Фушигуро наконец-то отрезвел. Этот тесный контакт затянулся сверх всякой меры. Он пришёл сюда с холодной головой. А сейчас? Сейчас он вдавливает её в пол, отзывается телом на её близость и приставляет дуло к животу, отвечая на жалкие провокации. Он снова теряет контроль, когда она рядом. От этой мысли накрыло обжигающим отвращением к самому себе. Тоджи зло выдохнул. Контакт оборвался резко. Одним мощным рывком он поднялся на ноги, заодно возвращая оружие за пояс. Шаг к стене, тяжёлый удар по пластику выключателя. В прихожей вспыхнул тусклый, бьющий по глазам свет. Он стёр всю напряжённую темноту, оставляя жалкое зрелище: раздавленный букет, сбитый коврик, лицо девчонки в свежей крови и его собственную саднящую руку. Иллюзии рухнули, обнажив неприглядную реальность. Рей, издав сдавленный хрип, подорвалась с пола. Движения были резкими, дёргаными — тело ещё не отошло от шока. Она рывком одёрнула задравшийся подол платья в попытке закрыться от чужого взгляда. Отступая глубже в тесное пространство квартиры, она попятилась к кухонной зоне. Тоджи с холодным интересом наблюдал, как её лихорадочный взгляд бегает по столешнице. Очевидно, девчонка искала оружие. Нож, тяжёлую сковороду, стеклянную бутылку — что-то, чем можно занять руки, если он снова шагнёт в её сторону. Но на пустых поверхностях её убогого жилища не нашлось ничего тяжелее кружки. Осознав это, Канашита судорожно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы загнать остатки паники глубже и наскрести хотя бы жалкое подобие самообладания. — О чём… о чём ты хотел поговорить? — голос подрагивал, хотя она старалась выглядеть собранной. — Псих больной. Тоджи пропустил оскорбление мимо ушей. Неспешным, хозяйским шагом прошёл мимо, заставив Рей отшатнуться и вытянуть руки перед собой в защитном жесте. Подойдя к раковине, он открыл кран. Ледяная струя с шумом ударила в металл. Наёмник подставил прокушенную ладонь под поток, безэмоционально глядя, как вода окрашивается в бледно-розовый, смывая кровь. — Пришёл исключительно по доброте душевной, — спокойно произнёс Фушигуро, стряхивая воду с пальцев. — Решил предупредить. На тебя открыли сезон охоты. Напряжение на лице девушки сменилось искренним непониманием. — Что… что ты несёшь? Какая охота? Фушигуро перекрыл воду, оторвал кусок бумажного полотенца и, методично промокая рану, повернулся к ней. — У Такады, — он намеренно сделал паузу, сканируя, как Рей болезненно вздрагивает при имени покойника, — остались дружки. Сейчас они активно ищут его деньги, которые зависли после его кончины. И знаешь, что забавно? Они почему-то уверены, что ты в курсе, где они могут быть. Возмущение хлестнуло по нервам быстрее страха. Это звучало настолько абсурдно, что Канашита даже на секунду забыла про то, что сам Тоджи только что валял её по полу и угрожал пистолетом. — Я ничего не знаю! — сорвалась она на крик. — Какие деньги?! Не логичнее им искать тебя? Это же ты его… Тоджи скомкал влажную бумагу и не глядя швырнул в мусорное ведро под раковиной. — Мой гонорар сгорел вместе с заказчиком, — сухо отозвался он, прислоняясь бедром к кухонному гарнитуру. — И меня никто не ищет, потому что следов я не оставляю. А вот тебя найти смогли. Для них ты — последняя ниточка. Смысл сказанного дошёл до неё не сразу, но когда дошёл — вышиб кислород из лёгких. Весь хрупкий макет «нормальной жизни», который она отчаянно выстраивала последний месяц, рассыпался в труху. Оказалось, всё это время она просто топталась на месте, пока прошлое методично шло по следу. Лицо Рей разом побледнело. Не зная, как реагировать на то, что её снова превратили в мишень, она на ватных ногах дошла до дивана и осела на край, потому что колени отказывались держать вес тела. Фушигуро молча наблюдал за этой реакцией, ожидая предсказуемой истерики: слёз, паники, обвинений в том, что это он притащил проблемы на её порог. Но Канашита вдруг подняла на него потухший взгляд. Вместо крика просто спросила: — И что мне делать? Тоджи склонил голову к плечу, разглядывая её. — Уехать из Токио, — предложил он. — Собрать манатки и затеряться в Осаке или на Хоккайдо. Залечь на дно, чтобы твоё лицо не светилось на камерах. Может, со временем они найдут заначку Такады сами и забьют на тебя. Шиу пробьёт детали по своим каналам, скажет точнее, сколько у тебя есть времени. Но суть одна — нужно валить. Быстро. Рей смотрела на него, не моргая, будто видела впервые. А затем на её губах медленно растянулась надломленная улыбка. — То есть… — она сжала ткань платья, не зная, как бороться с напряжением. — Ты вломился ко мне посреди ночи только для того, чтобы сказать «уезжай»? Фушигуро хмыкнул, чувствуя, как раздражение снова поднимает голову. — А что ещё? — ядовито бросил он. — Должен снова тебя спасать? Забрать к себе, кормить с ложечки и отстреливать бандитов у подъезда? Он тут же осёкся, уловив её реакцию. Слова проехались по ней жёстче, чем он рассчитывал. Рей дрогнула, в её глазах мелькнула острая обида. От этого искреннего, уязвлённого взгляда Тоджи внезапно ощутил неприятный, колющий спазм под рёбрами, и быстро отвёл взгляд к окну. Но Канашита взяла себя в руки. Она яростно сморгнула слёзы, сделала глубокий вдох, и её лицо закрылось, превратившись в безэмоциональную маску. Она медленно поднялась с дивана. Выпрямила спину и посмотрела ему прямо в лицо. — Спасибо за информацию. А теперь можешь идти. Фушигуро усмехнулся этой попытке в независимость. — И куда поедешь, м? Денег хватит? — с неприкрытым скепсисом поинтересовался он, зная, что в её холодильнике пусто, и подозревая, что сбережений вряд ли хватит даже на билет в один конец и нормальную жизнь. — Это не твои проблемы, — огрызнулась Рей. Она подняла дрожащую руку и указала в сторону прихожей. — Выход там. Она стояла перед ним — растрёпанная, перепачканная его кровью, перепуганная. Стояла практически на краю собственной могилы. И даже сейчас, находясь в безвыходном положении, не просила о помощи. Могла бы сорваться, зарыдать, умолять его остаться. Но не стала. В упрямстве они явно стоили друг друга. Это было бы смешно, если бы не было так досадно. Тоджи молча оттолкнулся от столешницы. Прошёл мимо, не задев её ни плечом, ни взглядом. Направляясь к выходу, спиной чувствовал исходящее от неё напряжение. Шаг. Второй. Третий. В голове сухим алгоритмом шёл расчёт. Если он сейчас просто выйдет за эту хлипкую дверь, если переступит порог и растворится в ночном Токио, это будет последний раз, когда он видит её живой. После этого никаких пересечений. Ни намеренных, ни случайных. Она не вывезет. Нет ни связей, ни денег, ни навыков. Её выследят через пару дней, выпотрошат, а потом отправят в бордель отрабатывать долги покойника. И это объективно не его дело. Пальцы сжали дверную ручку. Но нажать не успел — тело замерло само. Мозг вдруг выдал непрошеный контраргумент. Он не для того вытаскивал её из дерьма, откармливал и терпел её присутствие, чтобы сейчас просто отдать на растерзание. Он вложил в эту девчонку слишком много сил. Она была его проектом, его инвестицией, жила благодаря ему. И позволить каким-то шестёркам Такады сломать то, что он чинил? От одной мысли об этом эго недовольно оскалилось. Не оборачиваясь, Фушигуро вдруг произнёс: — Пакуй вещи. Позади прерывисто выдохнули. — Что? — растерянно пискнула Рей. — Даю пять минут, — жёстко добавил он. — Бери только нужное: документы, трусы, зубную щётку. И надень что-то нормальное, глаза не мозоль. Не раздалось ни шороха, ни шагов. Тоджи стиснул зубы и медленно обернулся. Девчонка так и стояла у дивана, глядя на него полными недоумения глазами. — Я неясно выразился? — с угрозой спросил он. — Время пошло. Канашита вздрогнула от его тона. На лице отчаяние боролось с внезапно вспыхнувшей надеждой. — У меня нет денег, — тихо сказала она, предполагая, что его защита ей не по карману. — Я не смогу оплатить твои услуги телохранителя. Мне нечего тебе дать. — Отдашь натурой, — машинально, по привычке съязвил Фушигуро, окинув её взглядом с головы до ног. Но тут же пожалел об этом. Лицо Рей стало совсем серым от такого глубокого разочарования и испуга, что Тоджи чуть поморщился. Совсем забыл, что его слова она воспринимает слишком уж прямо. — Твою мать, — выругался он, потирая лицо рукой. — Расслабься. Шевели ногами, пока я добрый. Канашита колебалась, осматривая комнату в поисках необходимых вещей. Гордость требовала послать его, но страх за свою жизнь оказался сильнее. Она кивнула и скрылась за дверью ванной комнаты, видимо, чтобы смыть с себя образ вампирши. Зашумела вода. Фушигуро устало привалился затылком к прохладной стене прихожей, глядя в облезлый потолок. Прикрыл глаза, проклиная себя в который раз за день. Пришёл предупредить. Отлично справился. Теперь эта катастрофа официально стала его личной проблемой. И самое неприятное в этом — с силой затягивая эту удавку на собственной шее, Тоджи даже не пытался нащупать нож, чтобы её срезать.
