Никуда не денешься

      Душный воздух бункера был весь пропитан ароматом карамели, которая сладко оседала на языке эльфа, и он поверить не мог в то, что источник этого прекрасного запаха лежит прямо под ним. Как забавно. Он смотрел на то, как омега лежащий внизу, страдательчески взвыл, отчего по спине прошлись мурашки блаженства. Скользкое удовольствие прошлось по его телу, обволакивая душу, если, конечно, там еще осталось что-то от души. Тадмавриэль просто не мог не получать удовольствие от этой неисправимой иронии самой судьбы, которая, казалось бы издевалась над лежащим под ним пареньком.       Лололошка был покрыт холодным потом, его лицо покраснело, дыхание было судорожным. Он лежал на кровати, закутавшись в тонких простынях, в ней же, растрепанной змейкой, свернулся его теплый шарф, а так же несколько мелочей: провода, аккамуляторы, резиновые утки. Жалкая попытка построить хоть какое-то уютное место из существующего в этом бункере мусора. Это было нельзя даже назвать гнездом, но ничего более нормального омега не смог придумать, он уже практически успел забыть о том, что течка всегда приходила к нему довольно неожиданно, да и если у него и был регулярный цикл, то, вероятно, когда-то давно. Интересно, его прошлая версия следила за этим лучше?       — Да ладно, тебе не нужно делать такое страдальческое лицо, я ведь тебе помогаю. Мы же сотрудничаем. — будто бы издевальски протянул Тадмавриэль. Лололошка поднял на него мутный взгляд полный тревоги и отчетливой ненависти. Но, кажется, это практически не смутило эльфа, он только злобно ухмыльнулся, будто наоборот наслаждаясь этой толикой борьбы. Будто отчаянное сопротивление только сильнее заводило его и создавала ситуацию более веселой. Омега беспомощно лежал на простынях, его каштановые волосы рассыпались по подушке, вырисовывая замысловатый узор из волнистых кудрей. Футболка задралась, обнажая натянутый и плоский от голода живот.       — Отвали от меня, я тебе… Я тебе. Я тебе не разрешал ничего делать! Это… Не входило в договор. — ощетинился Лололошка, все еще пытаясь вырвать свои тонкие бедра из чужой хватки. Все-таки он исхудал, питаясь продолжительное время одним томатным супом. Правда, несмотря на сопротивление, он чувствовал, как неприятный запах забивался в его нос, наполнял легкие и заставлял течь, черт возьми, только сильнее.       — У тебя стало так много шрамов… — Тадмавриэль почти любовно погладил один из них на бедре. Его длинные пальцы обвели небольшую впадинку рядом с ягодицей, заставляя Лололошку немного прогнуться, подставляясь сильнее. Он стиснул зубы, стыдясь своего собственного вида и реакции. Ну почему?.. Почему из всех, кто мог бы ему помочь тут оказался этот невыносимый ублюдок? Сколько зла Тадмавриэль продолжит причинять ему?! Эльф восхищенно проследил глазами за раскрытым бутоном половых губ, таких манящих — требующих, чтобы их забрали. Чужая киска блестела от смазки, явно намекая, что полностью готова к тому, чтобы ее спаривали. Альфа удовлетворено вдохнул запах карамели глубже в нос.       — Знаешь, а ты после потери памяти стал немного… Послушнее. — фыркнул Тадмавриэль, — Хотя, скорее, беспомощнее. Мне нравится, не переживай. Ло хотел было огрызнуться, вцепиться в чужое лицо прямо сейчас, но замер, вспоминая, как довольно его чуть не задушили обычной магией. Стал беспомощнее?.. Тадмавриэль ведь знал его в прошлом. Омега постарался подавить свой искушенный интерес к данной ситуации.       — З-зачем?.. Зачем ты все это говоришь мне? — это прозвучало жалобнее, чем омега хотел бы.       — А разве ты сам не хотел узнать больше о своем прошлом? Или тебе нравится слепо пытаться спасать ситуацию, совсем ничего не понимая о ее сути? Я ведь знаю, что глубоко на подкорке сознания эти мысли не дают тебе покоя. В твоей голове вертятся миллионы вопросов… — альфа вдруг выдохнул, притягивая его бедра ближе, его палец опустился на чужой лоб. Лололошка презрительно прищурился, но молчал, чувствуя, как его душу противно лижут чужие слова. И все же он не мог отрицать искреннее чувство любопытства, посеявшееся в желудке.       — Да именно тут… Я всё думаю, может быть, вселенная действительно ненавидит тебя? Или издевается над тобой?.. Просто потому что ты не можешь принять свое место в ней. — он опустился ниже, наклоняясь к чужой шее, заставляя мироходца под собой задрожать от слишком горячего дыхания, — Я ведь могу укусить тебя прямо сейчас. Интересно, как бы твои друзья отреагировали на то, что ты пахнешь мной? Сотрудники организации вряд ли поймут в чем дело, но вот до Вальдхара явно дойдет. Я бы посмотрел на его лицо.       Лололошку перекосило от ярости, он успел клацнуть воздух рядом с чужим ухом, но реакция Тадмавриэля была превосходная. Буквально за секунду вокруг его горла появилось фиолетовое кольцо, сжимающееся сильнее с каждой секундой. Лицо омеги посинело, когда дыхания вдруг стало практически не хватать. Моментальное наказание.       — Ну-ну, я думаю, что этому прелестному ротику нужно пару уроков воспитания. — его взгляд смягчился, и магия исчезла, позволяя мироходцу снова дышать. Тадмавриэль погладил чужую щеку, оттягивая большим пальцем одну из губ, чтобы посмотреть на чужие зубы. Лололошка больше не смел его кусать. Он отвлекся на секунду, тут же дергаясь от странного ощущения между ног. Чужая головка мимолётно коснулась его мокрой промежности, заставляя боязно выдохнуть. Нет, может ему хотелось, но… Но вряд ли лежать под Тадмавриэлем было его мечтой. Особенно после всего. Это был не половой акт, а откровенное издевательство.       — Знаешь, раньше ты тоже много раз сопротивлялся. И я даже удивлен, каких успехов ты достиг, несмотря на происхождение и вторичный пол… Но видимо сама судьба не согласна с твоими выборами, сводя нас вместе снова и снова. — с каждым словом омеге становилось только хуже. О чем говорил этот поехавший?...       — Что ты?.. — Лололошка охнул, чувствуя, как в него все-таки толкнулся чужой член, заполняя его нуждающуюся дырочку. Он заскулил, ощущая отвращение и нежелательное удовольствие одновременно, когда горячая плоть растянула лепестки его киски.       — Я об этом. Прошло миллиард лет, даже больше, и вот ты снова лежишь под моим телом. Полностью в моей власти. Может быть, вселенная действительно крутиться вокруг меня? Даже со способностью сбегать в другие миры и реальности, ты все равно каждый раз оказываешься прижатый к чему-то, лежачий, красный, повержанный. И полностью мой. — он шептал эти слова так судорожно, будто находился в полубреду. От каждого слова Ло чувствовал, как его голова кружится, как в него толкаются сильнее, заставляя всхлипывать, но сейчас все его мысли были только об этом. И нет… Нет это не могло быть правдой. Он был готов отдать все что угодно, чтобы это не было правдой. Его бедра невольно дернулись, когда он ощутил, как в него проникают глубже. Теплое нутро омеги приятно обсасывало чужой член.       Он открыл глаза, очнувшись от своих мыслей, тяжело дыша, чувствуя острые зубы в опасной дистанции от своей шеи.       — Нет! — Лошка удивился тому, насколько сильно, и отчаянно он дернулся. Тадмавриэль усмехнулся, лишь проводя по ней языком, слегка покусывая, явно продолжая издеваться, и наслаждаясь тем, как дрожит омега под его хваткой. Стимулирование чувствительной шеи рядом с пахучей железой показалось Лололошке какой-то извращенной пыткой. Он изогнулся в легком экстазе, чувствуя, как на глазах скапливается неприятная влага от отвращения. И он не мог понять, испытывал ли он отвращение к собственной реакции или к Тадмавриэлю. Потому что запах альфы показался ему довольно приятным и до жути знакомым, он пах, будто был старинной библиотекой.       — Не переживай, я дам тебе немного времени… Даже если оно остановилось. — усмехнулся эльф своему собственному каламбуру. Он резко двинул бёдрами вперед, толкнувшись в обжищающий тесный жар. Скользкий хлюп смазки заставил его уши дернуться, и он довольно простонал от изысканного ощущения — быть затопленным так далеко в омегу. Он ощутил, как чужие бедра напряглись и обмякли от этого, буквально ощущал удовольствие, что разлилось по чужому телу.       — Приятно, да? Ничего страшного, тебе должно быть стыдно за множество вещей, но не за свою природу. — он слегка рыкнул, чувствуя, как ему самому становится слегка жарко, капли пота выступили на его лбу. Он обвел омегу жадным взглядом, стараясь запомнить каждую деталь чарующей картины. Маленькая киска обхватывала его так же туго, как и миллионы лет назад. Альфа застонал от удовлетворения, делая еще несколько толчов, чтобы задать удобный темп. А затем услышал сладкий скулеж. До боли приятный, ох, он мог бы отдать многое, чтобы слышать его все чаще и чаще. Казалось, сладкий запах карамели все еще оставался у него на языке. Он с упоением втянул в себя пропитанный запахом текущей омеги воздух, и с новым рвением ворвался в тугой жар.       Лололошка истошно вскрикнул, стараясь кусать собственные губы, хоть как-то сдержаться, но понял, что это совершенно бесполезно. Он просто не мог. Ему не хватало воздуха, тело плавило, ему хотелось выдрать себе мозг в тот момент, когда толчки внизу стали ощущаться настолько правильно и хорошо. Омега жалобно всхлипнул, понимая, что слишком устал. Устал держать всё в себе, быть сильным перед лицом врага, делать вид, что ему все равно. Он растерянно застонал, его прекрасные голубые глаза, блеклые под дымкой первобытной похоти, наполнились слезами.       — Ха. Ах. Нх… А-ах… — вздохи несдержанно срывались у него с обкусанных, блестящих от слюны губ.       — Да, именно так, правильно. — выдохнул Тадмавриэль в чужое ухо, — Поддайся этому, забудь на несколько минут о всем остальном. Позволь мне избавить тебя от этой потребности. Слышишь, как хлюпает твоя киска? Чувствуешь, как плотно ты обхватываешь мой член. Да, именно так это и должно быть. Вот где твоё место.       Лололошка всхлипнул, желая выдать что-то в качестве отрицания, но не смог долго сосредоточиться на одной мысли. Его бедра схватили жёстче, и он ощутил, как его ногу закидывают на чужое плечо. Омега забеспокоился от новой позы. На его лице смешалось удивление с нервным удовольствием, когда он ощутил, как чужой член толкнулся глубже и горячая головка поцеловала его шейку матки. Омега возмущенно взвыл от нового ощущения, теряясь в этом.       — Вижу, тебе так больше нравится. Любишь, когда член папочки так глубоко тебя наполняет? — усмехнулся эльф. Лололошка поморщился от подобной вульгарщины. Определённо, это был какой-то нездоровый фетиш Тадмавриэля.       — О, не делай такое лицо, ты же знаешь, я могу заставить тебя сказать всё что угодно. — усмехнулся альфа, облизывая свои губы. Внутри Лололошки было просто восхитительно, этот прелестный омега и его очаровательная дырка принимали его, словно в первый раз, — Ну же, скажи папочке как тебе это нравится.       — Мне… Ммм! — омега невольно взвыл от удовольствия, когда в него вдруг толкнулись, заставляя увидеть звезды. Тадмавриэль вдруг шлепнул его по ягодице, заставляя сжаться. Моментальное наказание.       Парень поморщился, явно не обрадованный тем, что его шлепают, как дешевую шлюху, его ягодицы и так будут завтра ныть.       — Мне… Мне очень нравится член папочки. — проскулил Лололошка, ощущая, как слезы унижения скапливаются у него в глазах. Это было мерзко. Говорить это было мерзко, но он не мог подавить странную волну удовольствия на подкорке. Это что… Мазохизм?       — Вот видишь, ты бываешь очень хорошим мальчиком. — Тадмавриэль, будто в знак поощрения, сбавил темп, чувственно замирая внутри цепкого жара, чтобы поделать круговые движения. Лололошка явно смутился, чувствуя, как его киска сильнее сжимается от похвалы, и возбуждение новой волной разливается в нижней части живота. И почему-то, похвала оставляла в его душе странное, липкое, но приятное чувство. Как будто его не хвалили миллионы лет, хотя он определённо этого заслуживал. Хотя заслуживал ли? Он закусил губу, чтобы не застонать громче, когда Тадмавриэль делал ему приятно. Лололошка стонал, хныкал, кусал губы, пока альфа сверху покрепче схватил бедра, вжимая мироходца в свой таз, чтобы насладиться глубже. Толчки усиливались, и омегу пронзила дрожь, когда он ощутил, как в его половые губы упирается чужой узел, будто пытаясь протолкнуться дальше. Он заскулил, одна мысль о том, что его разведут, наполнят — заставляла живот трепетать и возбуждением, и одновременно тревогой. Он просто не мог выбрать что-то одно, его плавило от удовольствия, пока разум кричал бежать, бежать отсюда подальше. Но бежать было совершенно некуда.       — Ха… Подожди… Ты ведь не собираешься? Ох! — он не успел договорить, его речь прервалась глубоким толчком, который заставил Лололошку заскулить.       — Собираюсь что? Связать тебя, как хорошенького омегу? Именно это я и собираюсь сделать. — усмехнулся эльф, облизывая губы. Его улыбка превратилась в триумфальный оскал, когда он чувствовал, как наслаждение приближается. Альфа ускорил толчки, желая приблизить разрядку.       — Ха! Подожди! Не нужно! — Лололошка напрягся, пытаясь отодвинуться, хоть как-то освободить бедра от цепкой хватки. Ответная реакция не заставила себя ждать. Тадмавриэль угрожающе зарычал, притягивая его к себе обратно, наваливаясь сверху, практически упираясь кончиком носа в чужое лицо, он сладостно выдохнул, наблюдая за чужим испуганным видом под дымкой блажества.       — Ещё как нужно. Тут твое место, ты связан со мной, и я продемонстрирую это и на практике. Ты не уйдешь от меня, Лололошка. Как не мог уйти раньше, так и сейчас. — он акцентировал свои слова, болезненно кусая чужое плечо, чтобы оставить какое-то подобие метки.       — Тем более это единственный способ утешить симптомы твоей течки. У меня, знаешь ли, нет таблеток для таких нужд. — он съязвил, прекрасно зная, что Ло просчитался в этом самостоятельно.       — Но. но… — омега явно нервничал, его не устраивала перспектива беременеть в принципе, так еще и от Тадмавриэля! Еще и в умершей временной ветке! Такую бы он и сам не прочь стереть с карты вселенной… Альфа двинулся вперед резким толчком, чувствуя, как узкие стенки чужой дырочки сжимают его узел шелковыми объятиями, он глубоко заперся, расслабляясь и начиная кончать. Стон удовольствия сорвался с его губ, когда эльф расслабил хватку, ощущая, как он наполняет омегу. Лололошка обомлел, тяжело дыша, пытаясь привыкнуть к этому странному ощущению. Оно приятно отвалось в паху, чужой лобок уперся ему прямо рядом с бусинкой клитора, посылая разряд удовольствия каждый раз, когда Тадмавриэль совершал даже мелкое движение.       — О, ну разве не было бы мило? Ты бы родил Эграсселю братика. — усмехнулся эльф, пропитанными ядом словами. Он старательно издевался, пытаясь вывести Лололошку на эмоции, и о боже, реакция его явно позабавила. Такой смеси отвращения и ненависти он не видел давно, чужой взгляд даже слегка прояснился. В голубых, чистых глазах читалась ярость.       — Да как ты… Как ты смеешь?! — омега оскалился, его щеки покраснели сильнее. Он сделал резкий рывок, клацая зубами в воздухе. Не попал. — Как предсказуемо, Лололошка, я бы не советовал тебе показывать клычки. Тем более я просто шучу. — эльф погладил чужую щеку, возможно слишком нежно, проводя рукой по шраму, сдувая с покрасневшего и мокрого лица волосы.       — А теперь отдохни, ты все равно никуда от меня не денешься…