Плохой человек

Ветер бушевал ударяя об окна тонкие ветки деревьев, в старом поместье Уилсон покачиваясь на кресле качалке, просто лежал наслаждаясь воем ветра и звуком из старого камина, откуда и был теплое обволакивающее тепло и среди этого он словно младенец который только появился и не знает горя жизни, просто улыбаясь дремал, давно ему не было так хорошо и среди всего плохого он просто наслаждался покоем. В дреме он снова был маленьким мальчишкой несшийся к маме с цветами, маленьким Уилли, как звала его мама обнимая, и был он наивен словно ангелочек, сыпал цветочками матери, помогал отцу и тайно крал конфеты с сестрой. А кто он сейчас? Плохой человек которого все привыкли осуждать за его деяния, вечно эти глаза презрения, он уже утонул в бессмысленных слухах и предательствах, а как же хотелось вернуться в ту чудное время. И миссис Стюарт сидела рядом с ним, тот улыбнулся ей, и она уже знала чего тот хочет — Миссис Стюарт, до чего вы прекрасны, а как прекрасен ваш голос, дайте мне услышать его в последний раз, сию раз вы больше не будете это читать, но я хочу, что бы прочитали с самого начала я бы хотел знать, как же я прожил свою глупую жизнь Миссис Стюарт берет из шкафа старую книжонку, и перелистывает на самое начало, книжка потрепанная, с начала января, когда мистер Уилсон тяжело заболел он просил только одного каждый вечер читать эту книжку, и та каждый вечер читала его ему. В книжке он писал об образах своей матери, которая скончалась когда ему было десять, об образах жесткого отца которые ему запомнились уродливыми, и образами бедной сестренки, чья судьба закончилась отнюдь не как в счастливых сказках, в книге он часто винил себя, и каялся богу в своих грешениях, и каял о прощении тех, кого когда-либо обижал. Иногда он жаловался о жизни, о тяжелой судьбе, о предательстве, о тех моментах в своей судьбе, когда судьба его вела скользким путем, и постоянно рушила его, и в некоторых моментах Миссис Стюарт сама запускала слезу и рыдала над книжкой, а он то и дело утешал ее, говоря, что судьба его еще пожалела, могло быть и хуже, но она знала сколько бед пережило сердце этого доброго старика, но люди никогда не знали его истории и всегда стремились осуждать, только она знала всю правду, всю которую люди никогда не хотели видеть. Она всегда считала что люди склонны к осуждению, и им важно кого-осудить, нежели понять и обнять, подать руку, и Миссис Стюарт всегда жалела таких людей, они были глубоко несчастны злы, раз уж понять человека им сложно, им хочется верить в свою идею, нежели понять человека, то ли гордость им мешает то ли люди сами такими бывают она совсем не знала. Тогда весенним днем, я сидел в саду нашего поместья, он был прекрасен, как и моя мать, когда она улыбалась, ее волосы золотого цвета были аккуратно собраны в пучок, а платье синего цвета сочеталось с ее бледной кожей, последнее время та болела чаще, чем вообще дышала, и теперь та сидела с нами в саду и играла с маленькой Лили, ей тогда было года два, отец сразу ее невзлюбил, и относился к ней холодно и отстраненно, словно к кучке мусора, но она совсем не была ею. С детства она была красавицей, пухлые щечки, и золотые волосы унаследованные матерью и синие, словно васильки глаза и как ее можно было ненавидеть, такую прекрасную дочь? Мама поцеловала Лили в щечку и та громко рассмеялась, я улыбнулся, видя их счастливыми. Няня пришла после, сказала, что посещение окочено, и с разбитым сердцем и слезами, она отдала Лили няне. Так мама болела, тот ограничил любые встречи с Лили якобы для ее здоровья, но на самом деле было вообще в другом и это оставалось за рамками секретов нашей семьи. Дело в том, что Лили была не от отца, вот и была ясна теперь причина, почему же отец так ее невзлюбил, как и мать, он тоже возненавидел. После того как Лили забрали, мама тихо словно лань которую разбили но все еще не сдается, с твердой походкой удалилась в покои, я знаю что хотя она не плачет слезами, она давиться болью в душе и в сердце не имея возможность побыть со своей дочерью долгое время, как того бы хотелось. Однажды когда мы сидели в спальне, а она шила платок из белого материала, по краям проходили золотые узоры, я сидел, читая, книгу и она вдруг обмолвилась       — Когда я уйду на тот свет защищай Лили, пожалуйста, у нее нет никого кроме тебя — сказала она так тихо, будто боялась что кто-нибудь услышит — У нее есть вы матушка, и батюшка тоже есть, почему же вы молвите, будто завтра же собираетесь умирать? Тогда она подняла на меня свои васильковые глаза, такие грустные такие подавленные, что они запомнились мне в ту же минуту, мне вдруг захотелось упасть на колени и зарыдать как десятилетний мальчик которому мне надо было быть и умолять ее не бросать меня в этом ужасном мире, но я не мог, когда на мне было столько ответственности, мне было десять, но обязанностей было больше чем у кого-либо, и в этот момент, когда мой взгляд упал на платочек с кровью я понял что она действительно собиралась скоро умирать, и тогда я лишь кашлянул и сказал что мне пора уйти, занятия есть, а в своей комнате плакал и рыдал как маленький мальчишка, Лили нуждалась во мне, а я нуждался в своей матери.