Тоска по прошлому

Порой самые близкие нам люди становятся незнакомцами. Кто-то уходит через скандал, оставляя после себя разбитую посуду и разорванные вещи, подаренные за годы вместе, кто-то внезапно умирает, а кто-то исчезает на ровном месте, оставляя в душе огромную пустоту и копания в себе. «Вдруг я что-то сделал для него не так? » Первый день знакомства Джиён никогда не забудет. Начальная школа, полное непонимание, к кому подойти, с кем начать диалог. Он с детства был интровертом и не понимал, как его сверстники так легко заводят дружбу. Тем не менее среди одноклассников нашелся пухлый мальчишка, сидящий вдали ото всех и чиркающий что-то у себя в тетрадке. Наверняка, заметив пристальное внимание к себе, мальчик сочел это как за очередное глумление, ему часто приходилось слышать в свой адрес усмешки за лишний вес, а он лишь молчаливо опускал взгляд в пол и делал вид, что все оскорбления для него абсолютно безразличны. И вот на уроках они уже сидели вместе. Остальные дети нашли своих друзей, свою компанию, лишь эти двое сидели рядом, не зная даже имен друг друга и периодически переглядывались. Первым заговорил тот самый пухлый мальчик, замечая как его сосед по парте выводит какой-то текст на вырванном листе тетрадки, каждое слово в нем связанно, оно рифмуется с предыдущей строчкой. Самый настоящий талант для его возраста. – Ты пишешь стихи? Джиён повернулся к мальчишке и закрыл текст рукой, тот в свою очередь по-теплому и доброжелательно улыбнулся. – У тебя красивый стих. Ты же сам его написал? Убрав ладошку со своей рукописи, мальчик снова взглянул на своего соседа и неуверенно кивнул. — Я тоже пишу, хочу в будущем музыку писать,- воодушевлённо произнес, получая в ответ смущенную улыбку,- я Сынхен,- мальчишка протянул руку в знак знакомства и улыбнулся, когда второй пожал и чуть более уверенным голосом произнес. — Я Джиен, Квон Джиен. В будущем разговоры о музыке стали затеваться куда чаще. Она стала не какой-то поверхностной темой, она стала самой настоящей связанной нитью между парнями. В подростковом возрасте, в свободной от учебы время, они частенько зависали у друг друга в гостях, писали тексты обо всем о чем только вздумается. Именно тогда Джиен начал понимать насколько близок и дорог ему этот человек. Ему нравились все эти посиделки, все эти шутки и их небольшие рэп батлы, которые они устраивали, чтобы посмеяться и улучшить свои навыки. Снимали на мыльную камеру с ужасным звуком свои первые клипы, которые сложно было назвать таковыми, скорее баловались, а потом долго смеялись над ломающимися голосами на записи. Но вскоре вся эта идилия закончилась сначала из-за жесточайших экзаменов, а затем из-за попыток Джиёна добиться продюсирования. Не общались они довольно долго, до тех пор, пока Квону не заявили о намерениях собрать группу, он вспомнил про старого друга, что к тому времени частенько выступал на андеграундных мероприятиях, это была первая встреча за пару лет. Радовало то, что оба были рады этой встрече, как и прежде крепко обнялись и засели за разговор. Чтобы вступить в группу Сынхену пришлось знатно попотеть. Джиен до последнего был убежден, что у них все получится, и теперь они станут еще ближе, находясь в одной группе. А дальше адский труд, тренировки, ломание головы над записью первых треков, известность, гастроли. Не верилось в то, что их довольно быстро признали, появилось огромное количество фанатов в Корее, Японии. Порой кружило голову от всего этого, а мотивация идти дальше только росла. Настали лучшие времена, когда оба засиживались допоздна в пустой студии, писали новый трек и попутно рассказывали тупые истории, смеялись. Это время всегда откликалось болью в груди и слезами на глазах от упущенных минут счастья. Счастья быть рядом, даже не говорить ничего, просто быть. Сынхен не был никогда простым другом, уж слишком они были близки, понимали друг друга как никто другой. Вспоминалась их пародия на дораму "Таинственный сад", где парням пришлось поцеловаться. Это событие по-особенному откликалось - становилось тепло на душе, а на щеках иногда вступал румянец. Частень, сидя в студии после тяжёлого дня на полу, рассматривая лицо друга, что было освещено лишь одной стоящей в углу лампой, Джиен вспоминал про ту сцену и перекладывал те события на нынешний лад. Если сейчас снова коснётся его губ, то будет ли он против? И такие мысли посещали голову частенько, но каждый раз парень отмахивался. Ревновал, когда Сынхен заводил отношения, вступал назло. Пытался проникнуться ими, сблизиться так же с новой пассией, но все было без толку. Все равно, когда возвращался в агентсво и видел родное лицо, становился куда более радостным. Со временем он стал меньше думать об этом странном желании, гасил в себе ревность, ведь больше всего на свете боялся потерять эту связь. У него было достаточно хороших друзей, с той же группой они стали самой настоящей семьей, но эта дружба была куда эмоциональнее, ближе. Вспоминались и моменты, когда Джиен провожал Сынхена в армию, крепко обнимал его в машине на последок, и на прощание хотел воплотить в жизнь задуманное, но в последний момент сдержался, глядя в такие нежные и родные карии глаза напротив, которые по его мнению были самими красивыми, самыми искренними и ненаглядными. Обошелся лишь шутливым поцелуем в щеку и смехом, а после этого объятиями. После этого начался самый настоящий ад. Скандалы ходили за всеми по пятам на протяжении всего времени, но теперь их становилось все больше и больше. Они ломали не только группу, но и их самих. Общественность обрушила такой шквал ненависти на Сынхена, что аж читать это все было невозможно. Джиен замечал, насколько сильно это било по приятелю, старался изо всех сих поддержать, быть рядом, но тот как будто намеренно начал избегать его и группу. Большим ударом стала его попытка самоубийства. Тогда словно мир рухнул. Неужели он мог его потерять? Так быстро, так неожиданно. Слезы наворачивались от одной лишь мысли о чувствах Сынхена в момента. Хотелось, чтобы поскорее все закончилось, общественность перестала раздувать из мухи слона, а он тем временем перестал избегать и снова смог почувствовать себя нужным и важным. Все время Джиен пытался до него достучаться, дозвониться, дописаться, но его словно не стало. В душе образовалась огромная дыра, тянущая, разрушающая все на своем пути. Уход Сынхена из группы подтвердил - это все. По-началу Джиен злился, сам заблокировал все его соцсети, чувствовал себя брошенным, оставленным, сам видеть его не хотел, но продлилось это недолго. Начал думать головой, осознавать причины, но до конца не понимал почему он не мог хотя бы поговорить? Все эти годы сложно было думать о музыке, о концертах. Мужчина всеми силами старался забыть его, не писать со сторонних аккаунтов, не прокручивать воспоминания, не пересматривать их старые видео, снятые еще в далекие школьные времена на ужасную по качеству камеру. И вроде получилось, всей головой он ушел в запись нового трека. Понял, что не стоит губить себя, нужно начать новую жизнь без него, без распавшейся группы. Радовало, что другие участники не бросали друг друга, по прежнему созванивались и делились новостями, Тэян частенько отправлял их умоляющие семейные снимки с женой и сыном, которые не могли не радовать. Но прошлое все равно настигало время от времени. Порой, проходясь по улице, Квон ненароком засматривался на прохожих на Сынхена людей, казалось вот он, совсем близко, но присматривался и спускался с небес на землю. Это не он. Он не может быть здесь, а если и окажется, то что? Снова сбежит? Вышел альбом, Джиен целиком и полностью погрузился в съёмки клипов, концерты, мероприятия. Частенько и подозрительно часто начали всплывать в сети отрывки из сериала "игра в кальмара", взглянул на один из них и почему-то рассмеялся, замечая родное лицо. На душе потеплело, значит он начал выходить в свет. Зашел в комментарии и ужаснулся от до сих пор разгневанных людей, требующих вырезать "наркомана" и не портить репутацию сериала, но количество положительных, особенно зарубежных, комментариев поражало. Это вселило надежду на то, что Сынхен снова поверит в себя и перестанет избегать своего друга, боясь за его репутацию. Действовать стоило аккуратно, сначала в ход пошли лайки, а затем и отсылки, но все они, казалось, были проигнорированы. Писать ему в директ с постороннего аккаунта было глупо - затеряется среди прочих фанатских сообщений. Да и что писать? "Привет, Сынхен, это Джиен. Ты отлично выглядишь, непротив пообщаться?". Был замкнутый круг. Но хуже стало, когда оказалось, что оба парня в один и тот же день выступят в Лос Анджелесе. Один как приглашённый актер, а другой на фестивале в качестве главной звезды. Одна лишь мысль об этом будоражила. Они в одном чужом городе, так близки, но так далеки. Вся лента инстаграма была усыпана в снимках Сынхена, посещающего первые показы. Он казался увереннее, чем полгода назад, улыбался и снова избегал упоминания группы, о которой фанаты настырно старались расспросить. Когда отгремел Netflix toodoom, фестиваль, Джиен не выдержал и воспользовался купленной сим картой, набрал номер друга и понадеялся, что он не сменил его за эти три года, руки сжимали телефон, а с глаз текли слезы. Шли долгие гудки. Никто не ответил. Второй звонок - снова. На третий мужчина уже хотел сбросить, но услышал родной, радостный голос, словно человек на том стороне провода попрощался с кем-то на доброй ноте. Сердце ушло в пятки. Что говорить? — Здравствуйте. Вы кто? Сглотнув, Квон выдавил из себя. — Привет. Видел тебя сегодня. Знаешь, это так удивительно, что мы одновременно оказались в одном городе. Не хочешь встретиться?- попытался произнести на сколько жто было возможно воодушевлённо, понадеялся хоть как-то удержать друга после прошлых неудачных попыток. На другом конце провода была лишь тихая пауза, давящая, недающая ответов. Звонок сбросился. Значит все. Очередная попытка улетела в никуда, ему не нужна больше эта дружба, эти глупые и самонадеянные попытки напомнить о себе. Он покончил с прошлым, начал новую жизнь, в которой не было места ни группе, ни Джиену. Еще какие-то время мужчина держал телефон в руке, а позже кинул в сторону. С глаз потекли слезы. Это конец, никакое время не заставило его передумать, даже попробовать дать шанс на возобновление былой дружбы, этой невиданной связи. Все надежды на возобновление общения рухнули. Оставалось только надеяться на время, но сколько еще лет должно было пройти? Десять? Двадцать? Джиен принял решение, что наконец отпустит его. Теперь точно. Да, это было больно, тяжело, но жить изо дня в день прошлым он больше не мог, было невыносимо, изнуряюще. Поглядел на безмятежное ночное небо и дал себе слово отпустить этого человека раз и навсегда.