Спаси себя сама в Яндере мире.

Они брели по густому лесу, собирая травы, которые могли пригодиться в хозяйстве. Цубаки, не спуская глаз с подростков, испытывала все большую ненависть к этому проклятому лесу, густота и закрытость которого усиливали ее чувство безысходности. Как же ей хотелось сбежать отсюда, вырваться на свободу и зажить счастливой жизнью, в которой не будет места страху и угнетению! Ей мечталось открыть свою собственную чайную или аптеку, где она сможет изготавливать целебные снадобья и придавать людям силы, и дожить свой век в тишине и покое, вдали от страха и угроз. Но стоит ей только вспомнить о системе, как на глаза наворачивались слезы – мучительные со слезами мука. Ее размышления прервал молодой человек по имени Мадара, который шагал за ней, с любопытством разглядывая подруг: — Как тебя зовут? Откуда ты родом? И куда путь держишь? Чем занимаешься? Девушка взглянула на парня, ловя в его серьезном лице искры неподдельного интереса. Он действительно был любопытным, вопросами своими будто бы пытался пробудить в ней интерес к разговору. "Ями" – внутренне лихорадочно соображала она, как выкрутиться из этой сложной ситуации и как не выдать себя, оставаясь в тени своей новой идентичности. — Меня зовут Момо Чи, и вам еще рано знать, где я работаю! — с легкой игривостью в голосе произнесла она, одновременно потрепав их за щеки, что на мгновение облегчило напряжение. Хаширама, замерев на месте, удивленно посмотрел на нее, и вдруг в его глазах блеснуло понимание, словно он открыл для себя нечто важное. — Ты работаешь в квартале красных фонарей! Вот почему ты так одета! Не переживай, Момо! Когда я вырасту, я выкуплю тебя, и ты будешь моей наложницей! — радостно воскликнул Сенджу, сияя от восторга, что вызвало у Цубаки широкий внутренний улыбку. Ями хотелось покрутить пальцем у виска, но она понимала, что пусть лучше эти мальчишки ищут какую-то Момо Чи в квартале красных фонарей, чем настоящую Ями Цубаки. Это была временная моральная победа, которую она готова была использовать. Лес был плотным, как пелена забытья, и каждый шаг будто вяз в трясине. Цубаки шла впереди, ее пальцы сжимали пучок трав, которые она собирала больше для вида, чем для реальной пользы. "Ями," — мысленно повторяла она, стараясь привыкнуть к новому имени, которое сама же выдумала на ходу. Ее сердце билось неровно, как птица в клетке, но она старалась не показывать своего волнения и сохранять уверенность. Мадара, словно мрачная тень, шагал за ней, его вопросы висели в воздухе, острые и настойчивые, как кинжалы. — Момо Чи, да? — произнес Мадара, его шепот звучал легко, но в нем слыхалась нотка настойчивости. — Ты точно не из этих мест. Твоя речь… она другая. Цубаки замерла на миг, ее пальцы, стиснув пучок трав, почувствовали, как мягкие зеленые стебли задавлены под ее напором. "Проклятье," — подумала она, осознавая, что этот мальчишка был слишком наблюдательным для своих лет. Она быстро оглянулась, и, почувствовав, что момент теряется, ее губы растянулись в искусственной улыбке, которой она так часто пользовалась, чтобы скрыть свои глубокие чувства и неуверенность. — Ну конечно, я не отсюда, — произнесла она, стараясь говорить игриво и непринужденно, как будто искала развлечения. — Но знаешь, иногда самое интересное начинается там, где ты меньше всего этого ждешь. Мадара, задетый ее ответом, подошел чуть ближе, его взгляд скользнул по ее фигуре, изучая каждую деталь, как будто раскладывая ее по полочкам своего юного разума. Его рука невольно потянулась к мечу, как будто он инстинктивно чувствовал, что она скрывает что-то важное и опасное. Цубаки почувствовала, как по спине пробежал холодок, но она не отступила, продолжая проявлять уверенность во взгляде. Вместо этого она шагнула навстречу смелому юноше, ее грудь почти касалась его, а дыхание стало чуть тяжелее от разделяемого напряжения. — Ты знаешь, — прошептала она, наклонившись к его уху, чтобы скрыть их разговор от других, — иногда лучше не задавать слишком много вопросов. Некоторые вещи… лучше оставить недосказанными. Мадара замер, его глаза расширились от неожиданности, и на мгновение он выглядел не как воин, а как мальчишка, который только что понял, что мир гораздо сложнее, чем он представлял. Его юношеские идеалы о честности и отваге столкнулись с пониманием сложности человеческих отношений. Цубаки почувствовала, как ее губы дрогнули в легкой улыбке, и она отступила, оставляя его в состоянии замешательства и неопределенности. Лес снова сомкнулся вокруг них, как будто он сам был участником их игры, и она продолжила путь, зная, что эта интригующая игра только начинается. Еще вдалеке она слышала, как Мадара тяжело дышит за спиной, его дыхание стало чувственным и напряженным, и она знала, что зацепила его своими загадками. Он был горд и упрям, и то, что какая-то девушка смогла сбить его с толку, задевало его самолюбие. Это было на руку Цубаки, ведь сейчас ей было нужно выиграть время. Время, чтобы понять, как выпутаться из этой запутанной передряги, в которую она вляпалась по собственной глупости. Она углубилась в лес, ведя их все дальше вглубь его тайн и мрачных секретов. "Момо Чи, значит?" — снова прозвучал голос Хаширамы, на этот раз ближе, чем прежде. Он не оставлял ее в покое с шутливой настойчивостью. Цубаки обернулась, на ее лице играла легкая ухмылка, как будто вся ситуация была для нее забавной. — Любопытный ты, Хаширама. Но помни, что любопытство, как известно, кошку сгубило. Хаширама нахмурился, его выражение стало серьезным и сосредоточенным. "Я не кот," - отвечал он с ноткой упрямства, скрестив руки на груди, выставляя свою упорное желание добиться справедливости. "Я Хаширама, и я всегда добиваюсь того, чего хочу ." Цубаки рассмеялась, ее смех раздался по лесу, как лёгкая мелодия. "Ну что ж, посмотрим," - произнесла она, подмигнув, прекрасно зная, что игра только началась, и она была игровым мастером. Она вновь повернулась и продолжила свой путь, ощущая их взгляды на своей спине, как горячие копья любопытства. "Если бы они только знали, с кем имеют дело," - подумала она, усмехнувшись про себя, осознавая всю иронию своей ситуации. Солнце начало садиться, и лес постепенно окутался густыми тенями, создавая атмосферу таинственности, как будто сам лес был свидетелем их игры. Цубаки остановилась у маленькой живописной реки, вода в которой сверкала в последних солнечных лучах, создавая магическую атмосферу вокруг. "Время устроить привал," - произнесла она, осматривая местность вокруг, как будто искала идеальное место для отдыха. Мадара и Хаширама подошли к ней, их лица выражали усталость после длинного пути, однако в глазах все еще горел интерес и настойчивость познавания. Она разожгла костер, и вскоре лес наполнился не только теплом, но и приятным ароматом дыма, который создавал уют и спокойствие. Они сидели молча, смотря на пламя, каждый погруженный в свои размышления. Цубаки знала, что этот момент затишья не продлится долго. Вопросы вернутся, сомнения нарастут, и ей предстоит быть готовой. Она взглянула на мальчиков, на их юные лица, и почувствовала укол совести . Но она осознавала, что не может открыться, не может позволить себе слабость. Слишком многое зависело от этого момента, от их восприятия ее. "Момо Чи," - шепнула она про себя, примеряя это имя на себя, как новую маску, которую она будет носить до тех пор, пока не найдет способ выбраться из этого проклятого леса. За жаркою рыбой, шипящей на раскалённых углях , Цубаки не заметила, как парни затеяли захватывающую игру с её длинными, шелковистыми волосами. Они тихо обмениваются взглядами, искренне восхищаясь их мягкостью. "Какие же они мягкие! Правда, Мадара?" — с восторгом произнесла Ями, одноимённое название которой в языке шиноби означало "тьму". Она смело шлёпнула по рукам своих, изящно отдёргивая пряди: "Не трогайте, испачкаете ещё". Мадара и Хаширама, осорно посмотрев друг на друга и, словно невольно оказываясь в ловушке своих собственных эмоций, уткнулись в рыбу, которую Цубаки готовила с особым старанием. Цубаки, полностью поглощенная процессом готовки, не замечала странного поведения своих спутников. “Дзинь!” — подал сигнал голос. "Поздравляю, игрок, вы выполнили первую миссию. Можно ли считать эту рыбку свиданием? Парни заинтересованы вами и хотят… купить вас! Однако обман – это плохо!" Слыша это, Цубаки почувствовала, как её сердце замирает, а нервное напряжение подняло её локоны вверх. "В качестве наказания… поцелуйте парней с той страстью, с какой это делают куртизанки из квартала красных фонарей. Если провалитесь, вам не выбраться из леса, вас поймают и убьют!" — продолжал механический голос. Эти слова отозвались в её уме, создавая тревожное напряжение. После этих пугающих слов кусок рыбы, который она собиралась проглотить, застрял в горле. Цубаки в отчаянии отбросила его подальше от себя, прижав руку к груди, где стучало сердце, словно предостерегая её о возможной опасности. "Что-то я засиделась. Мне пора возвращаться!" — произнесла она, стараясь скрыть свой внутренний хаос. Услышав это, юные шиноби напряглись и начали спешно тушить костёр, покидая уютное место, которое они создали. Каждое движение их было наполнено неким волнением, которое витало в воздухе. Когда всё было готово, Цубаки приняла решение, глубоко вздохнув, словно на мгновение готовясь к непростой битве, как может сделать опытный воин перед боем, будто она залпом осушила стакан крепкой водки. Она уверенно приблизилась к Мадаре и, закрыв глаза на моменты, когда он вновь возвращался в эту реальность, впилась в его губы, опускаясь в пучину эмоций. Целуя его, она увлекала его за собой языком, исцеляя странное ощущение в воздухе, играя с его губами и слегка прикусывая их. В завершение своего смелого поступка она оставила обжигающий поцелуй на его шее, оставляя позади себя язык страсти и внезапного желания. Мадара, ошеломленный и растерянный, стоял, как громом поражённый, не в силах сдвинуться с места, его мысли сбивались в хаосе. Не теряя ни секунды после этого, Цубаки переключилась на Хашираму, который, будучи вдыханным этим вихрем эмоций, оказался еле способным собраться. У него было смущённое выражение на лице, удивлённый взгляд, словно он сам не понимал, что происходит вокруг. Пока Цубаки целовала его, он чувственно ощущал сладость ее губ, его щёки постепенно заливались румянцем, а большее количество смущения заполнило его сердце, он робко начал пытаться повторять её движения, принимая участие в этом необычном танце. Закончив свой смелый акт, Цубаки, словно появление и исчезновение ветра, исчезла в лесной чаще, оставив парней в недоумении и растерянности. “Дзинь!” — вновь раздался голос, прерывая тишину. "Поздравляем, вы украли их первый поцелуй. Задание выполнено, вы можете покинуть лес. Ваш счёт пополнен." Однако, несмотря на все эти достижения, попаданке хотелось лишь одного — напиться до беспамятства и забыть этот проклятый лес, как страшный и мучительный сон, из которого ей так хотелось проснуться. Тем временем, Мадара и Хаширама стояли в состоянии полного потрясения и смущения, не подозревая о том, что за ними из укрытия наблюдают их младшие братья, полностью поглощенные этой странной ситуацией. Тишина в лесу звенела в ушах, как звук колокольчиков между крепких дубов. Мадара, все еще ошеломленный, машинально потер губы, словно пытался вернуть ускользнувшее мгновение, как будто ощущая тепло её поцелуя, которое все еще пульсировало в его памяти. Жар расползался по его щекам, словно волны сна, а сердце колотилось, как бешеное, не находя покоя. Рядом, Хаширама оставался в шоке, его обычно жизнерадостное лицо покрылось густым румянцем, а его взгляд был прикован к земле, погружённый в мир своих чувств. Он несмело коснулся своих губ, словно вспоминая вкус поцелуя, который оказался для него откровением, открыв новым горизонтом в его сознании, полным смятения и нежности.