Сравнимо с маршем...

На Петербург опускалась сумрачная, темная завеса. Медленно ночь, набирая силу, вступала в свои права. Город затихал, утопая в тишине и покое... Постепенно гасли фонари и лишь изредка можно было увидеть некое оживление в тех, или иных местах столицы, куда, впрочем, читателю вряд ли стоило бы попасть... Дворец отходил ко сну. Ночная прохлада обдавала легкие, а при вздохе слегка покалывало. Слуг давно распустили, ни к чему их суетливость... От персонала все чаще лишний шум, беспокойство... В тихую осеннюю ночь все это - лишнее. Витиеватые коридоры дворца погружались во мрак. Последние свечи погасли, оставляя за собой лишь тьму... В свете восходящей луны все еще можно было разглядеть дым от недавно затушенных свечей... Видно слабо, но... Хотя бы видно. В главной зале сквозь витражное стекло луна отблеском своим создавала чудны‌е сюжеты. Приглядись лишний раз и заметишь, как воображаемые силуэты отдают очередной бал... Бал во тьме... Таинственная, загадочная картина, легко представляемая обывателю. Кто из нас не хотел бы оказаться на столь мистическом мероприятии? В разных концах коридора слышались столь же разные звуки шагов. В одном - тяжелые, громкие, в другом - тихие и легкие, едва различимые. Но оба источника звука так, или иначе, пересекутся здесь - в главной зале. Кивок, открытые двери, зал. Даже шаги перестали нарушать тишину, стоило оказаться им здесь. Сейчас каждому из них могло показаться, что зала эта существует отдельно от всего мира... Суверенно от других дворцовых пространств, от всего происходящего в целом. — Зачем вам это, Александр Христофорович? - прерывает тишину голос царя. Николай выходит к центре залы, заложив руки за спину. Лишь лунный свет проникает сюда, но благо, этого освещения вполне хватает, чтобы видеть друг друга. А большего и не требуется. В пару шагов, Бенкендорф оказывается рядом с государем, прямо напротив него. — Софья Александровна вскоре выходит замуж. После венчания торжество, на котором я, к сожалению, обязан присутствовать, и более того, даже не смогу отказать Елизавете Андреевне в танце, хотя бы раз за вечер я должен появиться в паре с ней. - то, с каким холодом и безразличием Бенкендорф говорил о супруге поражало Николая. Разумеется, сущность этого брака император знал, более того, знал и кто приложил к этому руку. Будь воля Александра он, вероятно, и вовсе предпочёл бы не жениться, но... Вот где и как он оказался. — Любопытно. - усмехнувшись, отвечает правитель, а после все же кивает. — Но неужели вы за столько лет... - продолжить Николаю не дали. Бенкендорф тут же дал понять, что не хочет обсуждать этот вопрос. — Последний бал, на котором я... Танцевал, проводился еще при вашем брате. Понимаете о чем я? - Александр Христофорович в целом не любил официальные дворцовые мероприятия, но появляться на них обязывал чин... Это не мешало Бенкендорфу рано покидать приёмы, на которых сам император не требовал присутствовать до победного. — Понимаю. Но верю, что талантливый человек талантлив во всем, а вас природа не обидела. Потому думаю... Учить не придется. Разве что напомнить. - тихо, коротко рассмеявшись, Николай разминает шею. — Шутки шутите, Николай Павлович. - говорил Бенкендорф с некоторым укором, знал, благо, что правителя это не заденет. — Вовсе нет. - улыбнувшись, Николай кланяется, протягивая Александру руку в пригласительном жесте. — Сначала поведу я, дам вам пример. Потом уступлю, вы перехватите. Вслушивайтесь в счет и тогда ничего сложного не будет. Счет ложится на любой вальс, думаю, ваша супруга не обидится за столь обыденный выбор. - Николай, однако, прекрасно знал, что не обидится. Елизавета Андреевна к мужу относилась примерно так же, как и он к ней... Их брак в принципе строился разве что на уважении, о благосклонности и речи не шло. — Ладно. - Бенкендорф кивает, после чего, несколько нерешительно вкладывает свою руку в чужую. Идя сюда под покровом ночи Александр Христофорович абсолютно не знал, что предложит Николай Павлович к изучению. Да, граф сам попросил дать ему пару уроков, но... Выбор за танцем оставлял тому, кто в них разбирается. Никс тихо давал счет, не нарушая покоя залы. "Раз, два, три. Раз, два, три. Раз, два, три."... Александр невольно вспоминал времена службы. Редко когда ритм вальса и марша совпадали, но бывало и такое. Помнится, однажды даже какой-то марш стал вальсом... Но это явно совершенно не тот случай. Первый квадрат - ошибка. Второй - снова. Александр Христофорович совершенно не понимал, что и где идет не так. Он слушал счет, который тихо отдавал император, слушал и старался следовать, но из раза в раз сбивался. В конце-концов, Николай не выдержал, останавливаясь и тяжело вздыхая. Это просто невозможно... — Александр Христофорович, как подчинённый вы великолепны, во всех остальных отношениях уж простите. - отойдя чуть дальше и посмотрев в потолок пару минут, монарх возвращается в полном спокойствии. — Хорошо, попробуем по-другому. Слушайте счет, но не старайтесь следить за ним. Следить буду я, а вы прекратите все контролировать. - с Николаем невозможно спорить... Конечно Александр будет стараться контролировать все, что можно и нельзя. Он привык к этому, иначе не умеет... Ситуацию ухудшало и то, что Бенкендорф ошибаться не любил... Очень не любил. Не любил он и чувствовать себя глупо, но сейчас, совершая ошибку за ошибкой, иначе граф себя чувствовать просто не мог. Пытаясь отпустить контроль, Бенкендорф смотрит мимо чужого плеча, пытаясь уцепиться взглядом хоть за что-то, но в данной ситуации это просто невозможно. Тишина. Навязчивого "раз, два, три" над ухом более нет. — Саш, на меня смотри. - строго, прямо как учитель, ругающий провинившегося ученика, произносит Николай. И разумеется Бенкендорф смотрит, куда он денется? — Хватит думать, что ты на поле боя идешь. Ты здесь, со мной вальсируешь, а не там где-то в строю шагаешь. - Николай хмурится, но долго эту экзекуцию не продолжает. Выражение лица его вновь смягчается. Александр лишь виновато вздыхает, но... Все же старается взять себя в руки. Взгляд глаза в глаза, очередной квадрат... Без ошибки. Устав от попыток показать хоть какой-то приличный вариант танца, Ксандр вовсе перестает думать о происходящем, полностью поддаваясь всему, что делает Николай. "Дорожку" прошли без ошибок - уже успех. После кружение. Первое было кривым, второе - вышло на ура. Поворот под рукой, вторая дорожка, казалось бы дальше закономерно финал, но... Император ведь сказал, сначала ведет он - потом уступит, чтобы Бенкендорф и сам понял, что от него хотят и как. Сменив роли, Александр в очередной раз растерялся, но на этот раз собрался с мыслями быстро. Даже заново начинать не пришлось, это можно назвать достижением. Завершив танец, Николай, наконец, довольно улыбнулся. Бенкендорф же выглядел скорее измученным, словно его пытали здесь, с не танцам учили. ...К сожалению, не одним вальсом дело кончится... Им ведь еще мазурку и польку учить. Благо уже в следующий раз.